Глава 7
Изабелла
Утро наступает тихо — теплый свет проникает сквозь шторы и ложится на комнату так нежно, будто кто-то попросил его не шуметь.
Я просыпаюсь не от звука — от мысли. От вчерашнего голоса в динамиках. От того, как он иногда делает паузы перед ответом, словно подбирает слова в темноте. От того, что я сказала ему приехать.
Не то чтобы я жалею — просто мозг еще не успел догнать сердце. Оно, кажется, побежало вперед и машет рукой: «Ну что? Давай догонишь?»
Я медленно встаю, иду на кухню. Холодный мрамор под ногами как будто напоминает: ты — Витиелло, держись собранно. Но сегодня я хоть раз могу позволить себе быть просто Изабеллой.
Сок. Ноутбук. Тишина. Открываю документ, и страница встречает меня наполовину написанным абзацем: «Мир был слишком велик, чтобы сидеть в золотой коробке и делать вид, что тебе этого достаточно».
Я перечитываю — и внутри что-то щелкает, как переключатель. Наверное, потому что я знаю, что такое золотые коробки. Они не стальные, но тоже хорошо держат.
Я печатаю еще несколько слов — легких, светлых. Сегодня я пишу, как дышу. И между строк невольно возникает образ — тот, что с вчерашней ночи. Не резкий, не острый, а — наоборот — мягкий, теплее, чем позволено.
Алекс в темноте. Его низкий голос, который становится немного шершавее после смеха. Тот самый смех, который я слышала два раза, и оба раза он звучал... как небольшая победа.
Я перевожу взгляд на телефон. Он лежит экраном вниз. Если переверну — это будет выглядеть так, будто ждала. А я... хорошо, я ждала, но не настолько отчаянно, чтобы признаваться.
Вместо этого я иду открыть окно.
Нью-Йорк пахнет, как всегда: хлебом, кофе, утренними людьми и чем-то, что напоминает о том, что этот мир жив, хоть и тяжел. И тут, между запахом кофе и шумом автобусов, в голову приходит мысль: Сара была бы в восторге.
Я улыбаюсь себе.
Сара. Та, которая никогда не боится спросить: «Ну и что, что у тебя охранники? Это же даже удобно. С ними хоть не страшно ночью идти по хот-дог».
Мы стали подругами еще на первой совместной контрольной, когда она уверенно списывала с моей работы, как будто я обязана лично ее спасать. Я тогда еще подумала: «О, интересно. Это не девочка-витрина, которых здесь слишком много». И мы просто... сошлись. Не потому, что так надо. А потому, что она смотрит на меня не как на Витиелло, а как на человека. Это дорогого стоит.
Именно у Сары я ночевала впервые — и папа стоял посреди гостиной, как лев, которому сказали, что его ребенок хочет жить в зоопарке.