Глава 9

Изабелла

Я вернулась домой ближе к обеду.

Сняла кеды и поставила их ровно. Привычка.  Провожу пальцами по ремешку сумки — как будто проверяю, не рассыплется ли реальность.

В доме тихо.

Не так, как бывает перед бурей. Не так, когда все что-то скрывают. А просто... пусто.

Мама на тренировке — я знаю это согласно дню и времени. Она всегда в этот день недели в зале. Ее отсутствие ощущается почти физически, как будто в воздухе меньше тепла. Мама — это всегда движение. Она ходит так, как будто у нее под ногами сцена. Она говорит громко, смеется резко, и ее энергия заполняет пространство без спроса.

Без нее дом звучит иначе. Без ее шагов. Без ее «Маттео, не закатывай на меня глаза». Без музыки из кухни, которую она включает просто потому, что тишина ей кажется оскорблением.

Я прохожу дальше — и вижу папу в гостиной.

Сегодня не бумаги, а планшет и ноутбук. На экране таблицы. Цифры. Я не подхожу слишком близко. Это его пространство, его часть мира — там, где все под контролем, даже когда жизнь вообще не о контроле.

Он поднимает голову, как только я появляюсь в проходе.

— Уже вернулась, орешек.

Не вопрос. Констатация. Его «Я тебя вижу» всегда звучит именно так.

— Да.

Я подхожу поближе и сажусь на край дивана. Полностью расслабиться не получается — не потому что не доверяю, а потому, что во мне еще сидит вчерашний день. Он как под кожей, как после солнца: ты уже в тени, но тепло еще держится.

— Как Сара? — спрашивает папа.

— Нормально. Она заставила меня смотреть какой-то ужасный сериал про парня-оборотня.

Он едва улыбается.

— Ты все равно любишь ужасные сериалы.

— Не такие ужасные, — бормочу я, и это звучит почти как оправдание.

Тишина возвращается. Она не давит. Она просто есть. Папа умеет молчать так, как будто это тоже форма заботы: он не отнимает у тебя пространство словами.

— Мама вернется через час, — добавляет он, закрывая ноутбук. Полностью. Без «Подожди». Без «Я доделаю». — Можем заказать что-нибудь на ужин. Твою пасту или что-нибудь другое?

Я смотрю на него — и от этой бытовой фразы меня накрывает странная волна стыда.

Вот это — моя реальность. Тепло. Выбор пасты на ужин. Обсуждение соусов. И рядом с этим — я, которая стояла на улице с парнем, о котором папа ничего не знает.

— Можем что-нибудь другое, — говорю я. — Азиатское?

Папа смотрит внимательнее.

— Ты задумчивая.

Я отвожу взгляд.

«Задумчивая» — это безопасное слово. Правильное. Нейтральное. Оно не открывает дверь туда, куда я сама еще не решила заходить.