Ещё не время

Спокойствие. Долгожданное спокойствие, хотябы на несколько секунд. Это то, что хочет каждый солдат на войне. Не только солдат, а абсолютно каждый человек не хочет испытывать стресс, но достичь постоянного спокойствия крайне тяжело. Чаще всего, это вообще невозможно. Но если такие мгновения выпадают, то их надо ценить, ведь вероятно, это последние моменты спокойствия абсолютно каждого жителя и солдата Вегиммии в жизни. Само понятие "спокойствия" и "расслабления" воспринималось бы куда обыденным, если человечество пошло по другому пути развития - по пути гуманизма и взаимопонимания. Но это было невозможным с самого появления первого человека в Италии, ведь он, рано или поздно, встретил человека из другого леса и не понимал его языка, что вызвало первый прототип человеческих войн. Все войны и конфликты на мировой арене, если так подумать, это эволюция одного и того же конфликта между едва разумными людьми с первобытных времён, когда как в прошлом примере они что-то не поделили. Этот конфликт нарастал как ком: человек рассказал этой своей общине и уже враждуют несколько общин. Чтобы эффективнее убивать врага(и охотиться) - был изобретён лук. После лука арбалеты, после арбалета первое паровое - пороховое оружее и в итоге, сейчас существуют винтовки, пулемёты, артиллерия и флот. Но суть всего этого пути - насилие, которое стало "основной" для построения и развития общества даже до Первого удара и аморализации человека. Этого никак нельзя было избежать, это естественный, логический процесс и ход событий для любой жизни, даже на других планетах, если такая существует вообще. В этом ничего плохого нет. Благодаря насилию и жестокости человечество и homosapiens достиг невероятных высот в науке и развил общество с культурой до того, что мы знаем сегодня. Если бы жестокость первобытных предков и проявление космополитизма, человечество застряло в рамках античности, а в лучшем случае средневековья, потому что нужды развивать технологии для убийства другого человека небыло, а вместе с развитием пушек приходит развитие в другие сферы и отрасли: медицина, искусство, физика и так далее. Также, если заходить в био - природную пользу от жестокости и насилия, то можно выделить естественный отбор, когда слабые умирают, а сильные выживают. Если бы слабые, к примеру, слабо развитым от рождения и родившимся с отклонениями спокойно жили, не умирали от рук более сильных и давали потомство, то к нашему времени все человечество превратилось в сборище уродов из-за врождённых мутаций. Конечно, если бы таким путём оно вообще не вымерло. Насилие направляло нас, учило на ошибках, как мать ребёнка. Кровь, пот и пролитые слёзы матерей по умершим на войне сыновьям были потрачены для лучшей жизни всему человечеству. Мы пожертвовали всем этим и прошли долгий путь, чтобы достичь спокойствия, вместо того, чтобы получить его сразу же и в итоге сдохнуть от своей же глупости.
Способов расслабления в мире, построенном целиком и полностью на насилие, к удивлению, очень много и они очень разнообразны, а с каждым годом эта индустрия становится всё более востребованной. Один из самых популярных и почти бесплатных (в большинстве случаев полностью бесплатный), за что его и выбирают - это наблюдение за природой. После первого и второго удара, в мире произошли очень сильные климатически - рельефные изменения, что привели к появлению новых географических явлений и просто изменений в окружающей среде. Бавария, к примеру, покрылась очень густыми лесами с редкими, но очень живописными опушкам. Всемирно известный художник Ганс Шашковский написал свою картину "Белопалые сороки в лесу" именно по мотивам сцены в Баварских лесах. Остальная часть Вегиммии, преимущественно, покрыта болотами, из-за чего захват её становится очень трудной затеей. Но леса и болота есть много где, пускай и красивые. Кроме них Вегиммия может предложить посетить вам реку Бойрейн. До первого удара, Рейн и река Бойня были самыми обычными реками, но после взрыва в Иерусалиме в 1099 и 1111 году из-за повышения уровня моря эти реки очень сильно разлились и объединились, создав чуть ли не новое море. Возможно, с помощью Гиммлеровской силы, город Килен устоял перед лицом наводнения и буквально стоит на воде, что не осталось не замеченным в церковных писаниях о Новобожие Гиммлера.
Такой "размах" способов позволить себе только богачи либо те, кто живёт вблизи Бойрейна и жителям вдали от неё приходится довольствоваться тем, что есть. Никто и не жалуется, ведь природа Вегиммии просто невероятно красива и в стране именно этот вид расслабления и проведения свободного времени самый популярный. Чувство прекрасного не исчезает, даже пройдя сквозь трупы, огонь и артиллерийские взрывы в нескольких метрах от себя, а порой и усилят в человеке чувство ценить каждое мгновение жизни, а отдых расценивать как божественную волю и дар. Не смотря на наступающую зиму, центральная Вегиммия достаточно тёплый регион и снег здесь не лежит, хотя выпадал буквально на днях и Виктории с Диего приходилось спать и передвигаться под мерзким, моросящим снегом. При такой противной погоде схватить воспаление легких или пневмонию и помереть от неё легче простого, тем более не имея крыши над головой. Но чудом, подобные болячки обошли их стороной и они страдали только от переутомления, голода и ранений, полученных после избиения их Рудольфом.
Больше всего боли пришлось испытать Диего. Виктория плохо знает медицинское дело, но по своим навыкам и знаниям она может сделать вывод, что ему сломало несколько костей, произошло сотрясение мозга и сломали правое ухо. Вообще очень повезло, что он просто выжил, ведь удары были очень сильными, на уровне профессионального борца. В момент прилёта миномётного снаряда в кабинет их чудом не задело и Виктории с Диего удалось сбежать. К этому времени Дио находился в отключке и смирившись с его утратой, она хотела оставить его здесь и сбежать самой, но совесть начала грызть её настолько сильно, что она решила спасти его и потянуть на себе. Воспользовавшись хаосом от взрыва, она зарезала скальпелем сторожа и сбежала через пробитую стену, таща на себе Диего. Если бы Чарлисты захотели их догнать - они бы догнали и к времени, когда Рим, Ян, Рудольф и София сидели в лаборатории, Виктории удалось отдалиться лишь на 200-300 метров. Не происходил бы на улицах Бохни военный ад, то её бы заметили солдаты гарнизона, но так как все были заняты, никому не было дело до неё и она смогла сбежать из города и чудом пройти сквозь зону боевых действий, таща на себе тело Диего. Удар Рудольфа по голове Дио был настолько сильным, что вызвал критическое кровотечение, которое едва удалось остановить Виктории. Из-за остальных ран и кровопотери он почти не приходил в себя почти целые сутки, лишь просыпаясь моментами, осматривался по сторонам и снова отключался на несколько часов. Полностью пришёл в себя Диего только спустя почти два дня и не смотря на вернувшееся сознание, его рассудок был сильно затуманен, а боль, грязь и запекшаяся кровь по всему телу и голове не давали нормально продолжать путь с Викой. Порой, он засыпал на месте и для облегчения перемещения Дио в подобных случаях, Вика смастерила самодельные носилки, которые также очень удобно использовать как кровать.
Куда они идут? Их ведёт Виктория, а значит, они, всё таки, решили бросить военное дело и смешаться с мирным населением, хотя это было исключительно решение девушки. Дио поспорить не мог - почти весь пройденный путь он был без сознания, а когда проснулся, то спорить и возрожать смысла нет. "Если захочешь, то ты всегда сможешь вернуться в армию. Но сейчас, у тебя нет сил, чтобы просто самостоятельно найти дорогу и добраться до своего дома" объясняла ему Виктория, почему он не может уйти. Если быть конкретнее, куда они двигаются, то они двигаются ближе к югу и Баварии, как к самому безопасному месту в Вегиммии. В Пруссии бушует чёрная орда и неизвестно, как долго ещё простоит Новый Смертоберг, а в Силезии Чарлисты и Вальтеристы не могут выяснить отношения между собой и постоянно бьют друг другу лица, каждый раз изобретая новые вундервафли.
Голод, холод и постоянный страх - эти три вещи сопутствовали и шли рядом весь их путь. Было бы только это проблемой, но отношение между ними очень сильно испортились и они шли не разговаривая друг с другом, как едва знакомые люди, либо вовсе враги. Шли третьи сутки с момента, как произошло их раскрытие, побег и атака Вальтеристов на Бохню и сейчас, они находились в очередном лесу. К счастью, на этот раз, светило солнце и небо было полностью без облаков, что создавало невероятный вид и расслабляет изученную нервную систему, как минимум, у Виктории. Эту картину дополнял большое озеро, отражающее свет от солнца, а на другом берегу виднелось несколько особей большерогих оленей. За несколько дней ходьбы, они были сильно вымотаны и не переговариваясь, они сделали остановку у этого места. Измученный болью и усталостью Диего только этого и ждал, чтобы тут же упасть на носилки и заснуть. Виктория была другим человеком. Не смотря на раны и общее состояние, она готова была продолжать путь и стоять на ногах даже если бы ей оторвало ноги взрывом пехотной мины. Она была подавлена, но не сломлена и это место вернуло надежду найти путь к ближайшему поселению, откуда можно будет добраться до дома и забыть ужас военного времени. Ко всему этому, они не пила уже почти день и казалось, что рот превратился в самое засушливое место на планете, а озеро решало этот проблему и олени на другом берегу на водопое давали подтверждение безопасности и качеству воды. Животное не стало бы пить отравленную воду. Девушка думала, что она просто сможет наполнить ёмкость водой и напиться вдоволь, но когда она попыталась зачерпнуть воду, фляга и рука столкнулись с чем-то тонким, холодным и влажным, препятствующему наполнить её. Не понимая, почему она не дотрагивается до воды, она сделала ещё несколько попыток зачерпнуть воду, пока до неё не дошло, что озеро покрыто тонким слоем льда. От осознания своей глупости, Вика хихикнула и попыталась сначала аккуратно сковырнуть и пробить его пальцем, но это не дало результатов и она со всей силой ударила флягой по льду. Она насквозь пробила место удара, лёд рядом потрескался и тоже упал в воду, а в радиусе почти 30 сантиметров пошли трещины. Удар был громким, настолько, что олени напротив его услышали и насторожились, а Диего проснулся и присел, не понимая, что происходит и больше не уснул. Не дожидаясь, пока фляга наполнится водой полностью, Вика присосалась к ней и начала жадно пить, как лошадь после конного забега на большое расстояние. Может, набирать воду у самого берега оказалось не лучшей идеей, так как прекрасно чувствовался песок, земля и ещё какой-то мусор. Но кого это волнует, когда жажда просто ужасная?
Напившись вдоволь, она была готова продолжить путь сразу же и идти десяток километров без остановки, но была одна проблема - уставший и истошенный Диего. Хоть они  поссорились и между ними было напряжение и недоверие, никто из них не хотел, чтобы кто-то страдал от болезни, боли и истощения. Стоя у берега, она посмотрела в сторону Дио, а после на на флягу, думая, что ей делать. Хоть и Виктория является здесь негласным "лидером" и она имеет явное доминирование над Диего, она не слепо следовала своим планам и ее очень сильно волновали внутренние чувства своего друга. Она чувствовала вину за всё то, что она сделала и как это отразилось на Диего. То, что его избили до серьезных травм - это её вина, ведь если бы она была более сдержанной тогда и не истерила, то ему бы пришлось сказать куда меньше и этого не услышал Рудольф. А также она чувствовала угрызение совести банально от того, что не даёт ему слово. Она сама понимает, что часто ранит чувства других людей, родственников и знакомых тем, что сначала делает, а потом думает, но ничего с этим поделать не может. Вика пыталась загладить свою вину перед ним в течение всего пути, но он очень сильно обиделся на неё, что не свойственно для его, ведь он всегда умел прощать, что уже неоднократно проявлялось. Но девушка не теряла попыток вернуть прошлые отношения с ним и возможно, придти к новому решению того, что им делать. "Что сейчас хочет Дио?" Задалась она вопросом, стоя на берегу и смотря на него. Ответ был очевиден и понятен: воды, еды, но предоставить сейчас она способна только первое. Перед этим набрав воду в другую ёмкость, найденную по пути и процедив воду от грязи в флягу, Виктория начала подходить к нему не прямо, а "по дуге" и зашла к нему со спины, чтобы он не понял сразу, что это к нему. Тело Диего сзади выглядело ещё печальнее, чем спереди. Лицо и переднюю часть головы он отмыл от крови ещё давно, но затылок всё также был пропитан кровью, а волосы слипались из-за неё. Одежда была местами порвана от ударов Рудольфа, а на шее и плечах были большие синяки, гематомы и ушибы. От такой картины совесть начала грызть Викторию ещё сильнее и она просто не могла терпеть это.
Она сидела прямо за ним, не понимая, почему она не может просто прямо, лицо в лицо поговорить, а приходится так странно изворачиваться. Сам Диего не спал, он сидел на носилках, обняв руками колени и смотрел на озеро. Похоже, он знал, что за ним сидит Виктория и ждал, пока она сделает то, что считает нужным. Такая неловкость продолжалась в течение нескольких минут, пока она не решилась сделать хоть что-то. Подсев поближе, чуть ли не впритык, она положила свои руки на его плечи и таким образом обняла Дио, при этом не выпуская из рук флягу с водой, а шею она вытянула таким образом, что её голова была почти на уровне с его:
— Дио, ну ты как?
Тихо, будто их кто-то услышит спросила Вика. Ответа она не получила. Впрочем, она этого ожидала и была готова разговаривать с ним часами, не получив в ответ и слова.
— Ты не пил ничего уже очень давно. Так нельзя, ты же медицину знаешь - обезвоживание допускать нельзя. Ну же, попей, можешь хоть всё выпить. Пееей!
Диего больше не стал сопротивляться назойливой Вике и взял флягу, которую она чуть ли не пихала ему в рот и сделал несколько глотков. За столько времени жидкость снова оказалась в организме и голова начала здраво мыслить. Прошлые действия он делал автоматически, не осознавая этого, будто он просто био механизм, выполняющий заданную кем-то задачу.
— Вика, пожалуйста, сними с меня руки.
— Почему, Дио? Больно?
Вика выпустила его из объятий, поняв, что она могла положить свои руки на раны, находящиеся на плечах.
— Да нет, не больно, нормально мне... Раны на плечах уже почти не болят.
— Тогда почему, Дио? Раньше же ты никогда не был против того, что тебя обнимают.
— Просто. Просто не хочу. Отпусти меня, пожалуйста.
— Ладно, Дио, не буду навязываться. Но хотябы поговорить ты согласен? Мы так долго по человечески не разговаривали... Как враги друг другу! Это не нормально, Дио.
— Я сам хотел бы поговорить с тобой. Самому не очень от того, что сколько идём, а так почти не говорили.
— Вооот! Такой ты мне нравишься, а не когда дуешься. Раз уж на то пошло дело, то не против, если...
Виктория в очередной раз Сжала Диего в объятиях, но на этот раз не ложа руки на плечи, а со спины.
— Вик, тебе 23, ты старше меня, Но ведёшь себя как ребёнок!
— Так ты не возражаешь?
— Ооох... Ладно.
В итоге, Диего все таки сдался. На самом деле, сейчас это ему не нравилось. Проявление нежности у Виктории, как сейчас, происходит только в двух случаях: если она сильно любит человека, либо она хочет помириться с ним. В случае с Диего верны все два варианта, но важно учитывать, что она не испытывает именно любовь к нему. Она его сильно любит как лучшего друга, как человека, который всегда рядом.
— Ты же что-то хочешь, да, Вика?
— Оо, ну какой ты догадливый! Очевидно, что хочу, как и ты тоже. В общем, Диего, прости меня. Меня всё это время, как мы свалили с города и бродим по этой клоаке дьявола просто разрывает совесть! Я не могу нормально мыслить, есть, да просто жить, это очень тяжело с таким грузом. Я знаю, что наговорила очень много лишнего тогда, Дио. Тогда мне казалось, что надавить на тебя будет лучшим вариантом, но я вообще забыла о том, что не я главная и нам стоит принимать решения вместе, как ты и просил сделать тогда.
— Ну, Вика, не знаю, что говорить... Сам понимаю, насколько это абсдурно и странно с моей стороны не прощать и винить кого-то, мне самому от этого противно. Но то, что ты наговорила тогда было очень обидно. Я не злился и даже не поднимал тему того, что ты меня отравила и я в любой момент могу умереть, в итоге ты ставила своё мнение в приоритет, игнорировала моё и вообще поставила ультиматум. Что бы ты сделала, если меня тогда не избил Рудольф?
— Я же говорю, Дио, родной, что я тогда не очень здраво смыслила. Все, кто был там в тот день нормально не мыслили. Это был такой шок увидеть тебя там! Все это время я думала, что ты мертв и твое тело даже не смогли найти, а ты, оказывается, был живым. Так ещё и твое случайное отравление, мне тогда просто голову снесло и я говорила, не думая. Впрочем, это проблема моего характера вообще, я это осознаю. Сколько раз я нас ставила в тупик и ситуацию, где выжить было почти ноль шансов? Да постоянно! Всегда затаскиваю нас в какую-то жопу, даже сейчас, мы находимся хрен знает где. Сам Гиммлер забыл об этом месте! Хотя, те два оленя не забыли, мы прямо как они. Только они, хотя бы, умеют выживать в дикой природе.
Вика сделала паузу в своей речи, чтобы перевести дыхание. Даже в своей речи, она гиперактивная и говорит много, быстро и чуть ли не забывает дышать. Пока она наполняла лёгкие воздухом, Диего, неожиданно, вставил свои слова:
— Я понимаю, Вика, какого тебе. Нам всем пришлось многое пережить за такое короткое время. Сначала Жан помер, потом война с Вальтеристами, нас разъединили и мы снова здесь. Как нас покинул Жан, то так пусто и одиноко стало. Понятное дело, что я ни у кого не спрашивал, "где Виктория", это глупо и опасно, но как и тебе, мне казалось, что ты тоже умерла и успел смириться. Поэтому, я полностью понимаю твою реакцию. Это был большой стресс для нас обоих и он, почему-то, продолжается до сих пор и мы не можем успокоиться, хотя пора бы. Можешь ответить на вопрос, Вик?
— Задавай, конечно! Можешь хоть перебивать меня в любой момент, я отвечу без возражения.
— Перебивать я не стану, это не красиво, но ладно, я понял. Спросить хотел: что бы ты делала, если я умер на месте, прямо в том кабинете? Не важно, от взрыва, или от кулаков Рудольфа. Просто ответь - что бы ты сделала?
— Ох, не хороший, но одновременно и хороший вопрос. Не хочу как-то приукрашивать и оправдывать себя, я и так уже много себя где попыталась оправдать и выудить прощения, но даже наши действия сейчас и побег после взрыва я на месте придумала и придумываю. У меня нет мыслей этот счёт, Дио.
— Тогда, немного поменяю вопрос. Что бы ты делала, если бы я умер? Просто умер, не в том кабинете, а вообще и тебе ничего не грозит на данный момент.
— Эммм, ну-у-у... Я тоже не знаю. Возможно, я бы просто ушла жить под мост без сил и желания что либо продолжать вообще. А может, как и сейчас, пустилась в бега. Междумерный знает, что было бы.
На самом деле, Виктория соврала. У неё был точный план того, что она собиралась делать в подобном случае и пыталась его сделать ещё после смерти Жана, но всё не решалась. Диего, похоже, не понял вранья и поверил ей:
— Я настолько для тебя что-то значу? Я, конечно, знал, что наши отношения очень близки, но чтобы потерять полный интерес к жизни и стать бомжом? У тебя реально больше никого нет? А как же родители? Разве ты больше ни с кем из спец отряда не общаешься?
— Ты для меня, Дио, всё. Больше никого у меня не осталось. Я общалась с некоторыми солдатами из спец отряда, но я даже приблизительно не знаю, живы они или нет. Защита Кракова поставила крест на нашем общение. Уверена, что они, как и мы, также сейчас в бегах, ибо если обычную пехоту власти нигде не задействуют, то спец солдат тем более и за ними никто не следит. Возможно, они забыли уже обо мне, да и я имена некоторых начинаю забывать.
— Но как же родители?
— Родители? Вроде бы, я это не рассказывала, но у меня отношения с ними не очень. Мне как 16 исполнилось, то у них что-то в голове щёлкнуло и они сказали, чтобы я не приезжала домой во время увалов. Когда спрашивала, они говорили, что "Ты, Вика, уже взрослая. Ты должна быть довольна, что мы пропихнули тебя в кадетское. А теперь, начинай свою самостоятельную жизнь". Конечно же, меня это не устраивало и я поссорилась с ними сильно, да так, что батя пригрозил застрелить меня из ружья, если я подойду к их земле. С этого момента я с ними больше не общаюсь и наладить отношения у меня желания нет. Я даже не знаю, живы ли они.
— Тогда куда ты ездила во время увалов? Ты же говорила, что едешь домой, к родителям. Вы мирились периодами, или как?
— Не-а. На самом деле, я просто ехала на участок деда в Ганновере. Он помер, когда мне было 9 и переписал всю землю на меня, потому что очень сильно любил меня и ждал пол жизни, пока у него появится внук. Сейчас я даже туда свалить не могу, потому что Ганновер Орда захватила. А ведь мы зачищали его и почти выгнали её! Гребаные Чарлисты!
— О! У тебя тоже, оказывается, был родственник, любивший тебя до ушей. У меня тоже такой был, но вообще странно, почему он меня не забрал из детского дома, если так сильно любил. Но суть в другом - он тоже переписал на меня наследство и успешно ушёл в мир иной, когда мне было 13, я ещё тогда в кадетском учился. Грустно было тогда, очень, я тоже его сильно любил, но от понимания, что у меня есть дом было как-то легче-.
— Так у тебя земля, оказывается, есть. Почему ты не говорил об этом раньше?
— Эээ, Вик, можно, пожалуйста, я договорю?
— Ах, да, прости, Дио. Просто мне казалось, что ты все детство пробыл в приюте, а оказывается, был дом.
— Был дом, да больше его и нет. Когда я его впервые посетил, то тогда была очень холодная зима и чтобы не околеть, я растопил печку. Печка была странной, огромной, там только строители, наверное, разбирались, как правильно ею пользоваться. В общем - произошёл пожар, пока я спал. А спал я возле места возгорания и под голову положил шерстяную шапку, так огонь перекинулся на неё и на меня... Дом сгорел, я сбросил пламя, но ожоги остался. Поэтому у меня и этот шрам, кстати.
Диего провел большим пальцем по линии челюсти, демонстрируя след от некогда большого ожога.
— Ого. Столько времени мы служили и даже не интересовались, а как это вообще произошло.
— Ну, много чего мы не замечаем, это нормально, Вик.
— Ага.
"Лёд" между их доверием и отношениях начал отступать после этого разговора по душам. Диего прямо сейчас был готов простить Вику за всё то, что она сделала, но вообще забыл, что обижается на неё. Но Виктория все помнила и держала это в своей голове, ожидая момент, чтобы в очередной раз попросить прощения и этот момент настал прямо сейчас. Обняв его ещё крепче, будто хочет, чтобы он лопнул от давления и органы разлетелись по округе, она спросила ещё раз:
— Дио, ты же прощаешь меня? Я признаю свою вину, я-
— Да нормально всё, Вика, не загоняйся. Я простил тебя ещё несколько минут назад. Не могу я не прощать людей, тяжело становится от этого факта.
— Спасибо, родной. Ты тоже не загоняйся по тому, что не можешь не прощать людей. В некоторых случаях, это вполне оправдано и прощать будет очень лишним. Я не оскорбляю тебя, но тебе нужно быть более хладнокровным. Рано или поздно, надеюсь, что вообще никогда и никто не воспользуется твоей добротой. Ты сам понимаешь, как много таких людей в мире.
— Ага, понимаю. Я пытаюсь быть менее добрым, но вообще ничего не получается. Просто не могу.
— Не можешь? Ох, тогда тяжело. Единственное, что я могу посоветовать в этом случае - заранее пытаться понять намерения человека и не соглашаться, если он что-то будет предлагать или делать... Фе, Дио, ты же знаешь, что у тебя с волосами?
С мерзостью в голосе спросила Виктория и выпустила его из объятий. Как руки освободились, она взялась за волосы достаточно средней длины и начала их теребить, закручивать между пальцами и осматривать. На пальцах от них оставались красные следы - это была кровь.
— Что?! Что там?!
Испуганно спросил Дио и захотел обернуться, чтобы посмотреть, но Вика зафиксировала его голову на месте сказав:" — Не двигайся!. Это действие ещё сильнее напугало Диего и он начал думать, что у него сгнила половина затылка и в нем поселились личинки.
— У тебя кровь на волосах все ещё осталась, запеклась уже. Так не красиво они слиплись, будто не мыл голову 3 месяца.
— А ты не мыла голову 3 месяца? Прости, заранее.
— О-хо-хо, да, был опыт. Это когда нас отправили на разоблачение и саботаж готовящегося бунта в Бермене. Вас с Жаном тогда отправили в другое место, а я совсем одна была на задании и мне пришлось часто прятаться и спать где попало. В таком ритме жизни времени и возможности просто помыться небыло, не то, чтобы помыть голову.
— И как ты не заболела чем-то тогда. Как это вообще ощущалось? От самой себя не было мерзко?
— Тогда холода были очень сильные, если помнишь. Бактерии и вирусы просто физически в такой мерзлоте выжить не могли и поэтому меня пронесло. А ощущалось это очень странно... Будто поверх меня ещё один, масляной слой кожи. Очень странное чувство, не прям мерзкое. Может, хотя бы, водой промоешь волосы? Так и насекомые могут начать жить прямо на твоей голове, причём не только швы, но и куда противнее.
— Только где промыть их?
— В озере, где же ещё. Мы как раз в нескольких метрах от него.
— Не, Вика, опасно это. Вода ледянная, так я точно воспаление лёгких заработаю, либо вообще менингит. В таком случае, нам надо быстрее искать выход отсюда и выходить в люди, а не как отшельники жить. Была бы не мытая бошка одной проблемой, так мы тут от голода сдохнуть можем, а это уже совсем не круто, хехе.
Хихикнул Диего.
— Вот по этому поводу я и хотела поговорить с тобой, Дио. Я поступила глупо, просто поставив тебя перед выборов и сама решив, что мы будем делать, поэтому, я готова обсудить с тобой новый план наших действий. Что ты там предлагал ещё в прошлый раз?
Диего осмотрелся по сторонам и как неожиданно, кругом был лес и эта опушка было единственным спасением в этой природной ловушке. Сделал он это для того, чтобы оценить, насколько логичным будет предлагать тот или иной вариант с учётом их текущих условий. Пока он осматривался, где-то сзади он услышал странный звук, похожий на стук. "Это лес, здесь какой угодно звук может быть" , подумал Диего и списал этот звук на удары по дереву дятла и вернулся к диалогу с Викторией:
— Я предлагал нам остаться среди Чарлистов.
— Сейчас то я понимаю, что тогда, это было единственным  решением и шанс на спасение, но тогда мне казалось, что это самый ужасный вариант, но в итоге, мы сидим здесь даже не попробовав его. Не смотря на это, ты понимаешь, что нам нет смысла возвращаться?
— Понимаю, Вика, это печально. Ты же знаешь, что они подписали перемирие с временным правительством и Кригсмарине?
— Конечно знаю.
— Может, нам стоит присоединиться к Кригсмарине?
— Не, Дио, хрень идея. Кригсмарине единственный живой остаток армии и чтобы туда попасть, не достаточно иметь обычных пехотных навыков, как мы, там надо во флоте разбираться, как неожиданно. Ты, как и я, далеки от всего этого и нам там не место.
— Так что тогда, получается? Нам действительно только и остаётся, так это бродить по лесам и искать место, где мы не помрем?  Что-то не очень звучит...
— Ну, есть ещё варианты попробовать вступить в движение Ассоцианалистов, либо вообще коммунистов. Но где найти их штабы это вопрос. Вот ты, Дио, хотяб немного одного из этих поддерживаешь, а?
— Я? Ну, не знаю. Странные они. Что коммунисты, что ассоционалисты. Все они радикалы, а я точно не радикал, я вообще аполитичен. Прости, если я как-то оскорбил твои взгляды.
— Да ничего, я сама считаю их сборищем фанатиков, помешанных на своей идеологии.
Виктория снова сжала Диего в объятиях, положив голову на его плечо.
— Так а как вариант, чтобы не сдохнуть в лесу от голода, стаи волков или гюнтеропода(ещё одно животное, появившееся в мире после первого и второго удара. Представляет собой огромное, массивное существо ростом в 2,5 метра и 5 в длину. Полностью покрыт перьями, передвигается на двух лапах и внешне похож на огромного орла с рептильными чертами. Редкие животные, но занимают верх пищевой цепи в лесах)? Просто выполнять работу, которую они будут просить и не следовать их фанатическим идеям.
— Вообще...
Тот самый  стук, который услышал минутами ранее Диего резко прекратился, потом снова возобновился и привлек внимание уже обоих. В нескольких метрах от них стоял почти пожилой мужчина, ведя за собой лошадь. Похоже, он стоял здесь уже достаточно давно и наблюдал за ними, ожидая, пока они заметят его, либо они закончат разговор и он сможет вмешаться. Диего и Виктория удивились и даже испугались не из-за неожиданности, а от того, что он всё слышал. Они переглядывались несколько минут, пока мужчина не заговорил первым:
— Здравствуйте, солдаты! Как понимаю, вы как и многие другие в наше то время просто ушли?
Мужчина говорил не разборчиво, будто что-то жевал, но это была просто особенность его речи. Виктория и Диего всё ещё были очень удивлены, но Вика взяла инициативу переговорщика в свои руки. Он появился так неожиданно, что она начала думать, что это бандит, который собирается их ограбить и была готова сражаться, но заметила, что у него на перевес есть солдатская винтовка. Страх того, что их ограбят остался, но ее желание вступить в схватку заметно поубавилось:
— Здравствуйте. Как вы поняли, что мы солдаты?
— Так по вам это и видно! Скорее всего, вы из Кригсмарине, либо Чарлисты, потому что вы все в ранах и вероятно, вы попали в засаду Вальтеристов. Все ваши либо сбежали, оставив вас, либо вы просто ушли после поражения. Я знаю, шо вы не Вальтеристы - они всегда забирают с собой тела и раненных. Кто же вы, на самом деле?
Виктория посмотрела на Диего, пытаясь по его выражению лица понять, какой ответ дать мужчине. Но он не понял и смотрел то на неё, то на мужчину и ей пришлось решать самостоятельно:
— О, да! Мы... Мы были в составе армии до падения правительства, но после нашу дивизию распустили и мы с ним, Диего, вступили в полк народного ополчения против Чёрной Орды и Вальтеристов, как они появились. Ополчение базировалось возле Бохни и наверное, как вам уже известно, Вальтеристы напали на неё и перед этим, разгромили наш пункт и всё ополчение в принципе. Нам удалось выжить, как остальным - я без понятия. Да, Диего?
— Да, да! Они одной пулемётной очередью положили половину отряда, а дальше...
Взволнованно сказал Диего.
— Не продолжай, не продолжай, я понял. Сейчас много кто с похожей судьбой, но они, хотя бы, состоят в крупном движении и всегда могут вернуться. Как долго вы вообще по лесу бегаете? Хотя, что я спрашиваю...
Мужчина осмотрел Викторию с ног до головы и это было невозможно не заметить, от чего ей стало не комфортно, будто он осматривает её как потенциальную жертву для грабежа или донора органов и крови. Но он осматривал её и Диего потому что оценивал, насколько они были истощены и вымотаны блужданием по лесу. Это было понятно даже не всматриваясь: грязные, как черти, все в ранах, кожа побледнела и особенно в случае Виктории, сильно похудели в лицах.
— Три дня, прямо тогда, когда всё это началось.
— Ужас какой. Ну, ладно. Меня Тельманом зовут.
Тельман сделал шаг вперёд, приблизившись к Виктории и протянув руку в знак приветствия.
— Меня зовут Виктория.
Она протянула свою руку и пожала его, а затем посмотрела на Диего, ожидая, что он также предстааит себя:
— я Диего.
— Ого, необычное имя для наших краёв.
— Испанское оно, у меня много родственников испанцев.
— Ну, будем знакомы. Чего это я вообще к вам привязался? Вы не первые такие, кто бежал после поражения, либо когда их дивизию распустили. Не первые и не последние, как говорится. Так совпало, что наш пункт находится как раз на пересечении мест, где много этих самых проходят. В общем: я готов вам оказать помощь. Привести в человеческий вид, накормить и дать отдохнуть в нашем наблюдательном пункте, не за бесплатно, но я объясню, что надо будет делать.
— Так, хорошо... Дио, молчи!
Виктория заткнула рукой рот Диего, видя, что от слов Тельмана он немного улыбнулся и хотел было согласиться. Ей казалось это очень странным и она с недоверием относилась к нему и хотела узнать побольше об этом "пункте":
— Что за пункт? Вы принадлежите к каком-то формированию? Чарлисты? Кригсмарине? Или что-то другое?
— Да, Виктория, пункт. Он был разбит здесь ещё давно, до битвы в Чарвоном и в наших задачах входило наблюдение за окрестностями, но наблюдать было не за кем. В итоге, за такой короткий срок он превратился в лагерь для принятия брошенных раненных, а сам пункт был возведён на небольшом заброшенном хуторе, в котором всего 7 домов. С нашими пристройками зданий здесь около 13, не вспомню точно. Ну а относимся мы, как вы могли понять, к Чарлистам. Если вы воевали против Вальтеристов, то вы наши друзья, такова риторика Яна и ранее Кольта, так что мы готовы принять вас.
— Вы говорили, что это не бесплатно. Мы должны заплатить марками, либо иным способом?
— Мы не можем просто принимать всех раненных и тратить на них ресурсы.