Рвота органами
Сирены, которыми был напичкан весь город уже после оккупации его Чарлистами и раскола на Вальтеристов выли единым хором, создавая мелодию безумия. Под эту "музыку", обычно, происходит больше всего военных преступлений и грубо нарушаются все правила ведения войны, коих в мире не очень то и много. Вообще, в мире существует международная, "мировая" организация под названием "Лига свободы" и она была сформирована после завершения Второй Европейской войны и объединения Вегиммии после эпохи варлорда. Вторая Европейская война отличилась тем, что даже в современном мире, казалось бы, хватает еды и нет такого религиозного фанатизма, как раньше, за что люди и резали друг другу глотки и жрали несколько столетий назад, но случаи военных преступлений были многочисленны, а их жестокость не знает границ. На бомбардировки и осады мирных городов уже никто и не обращал внимания, впрочем, тому и причина, почему в этой войне было допущено такое кровопролитие - неожиданная и резкая смена принципов введения войны, переход войн в фронтовой тип, а не "армия на армия". Человечество только испытывало себя в этом и результат оказался очень печальным и чтобы такого не повторять, была создана Лига свободы. Организация, в которой присутствуют все известные и вышедшие на связь страны мира(Европы), а цель организации - поддержание мира, контролирование военных действий по установлениям резолюциям и правам человека, а также взаимопомощь участников. Как вы можете заметить, толку от неё мало и она ничего не сделала, чтобы остановить геноцид немцев и не помогла Вегиммии в ходе начавшейся войны с Ордой, но и полностью бессполезной её не назвать. Именно Лига свободы заставила всех, кто этого ещё не сделал закрепить права человека и сильно наказывала тех, кто их открыто нарушал(первое время после создания организации), а также провела множество других программ по "деаморализации человечества". К примеру, благодаря ей, женщины во всех странах обладают такими же правами, как и мужчины. До организации женщины особо сильно не угнетались, ибо с одной стороны коммунисты и их бредовой идеей о "всемирном равноправии", с другой фанатики Гиммлера, который чётко установил равные права женщин с мужчинами. Но сейчас, Лига свободы не представляет никакой пользы и существует просто для галочки. Для кого - неизвестно, ведь человечество и так заперто в пределах Европы, а почти везде правят монархи, либо власть правителя сильно расширена и без монархии.
Сирены звучали единой мелодией, заглушая уличную стрельбу, взрывы от миномётов, пулеметных очередей червей - танков и криков мирных жителей, которым не повезло застать эту кровавую бойню на улице. На Бохню напали, но информация о том, что это Вальтеристы не подтверждена на 100%, ибо солдаты, которые вообще пытаются скрываться и не показываться лишний раз не носят опознавательных знаков и понять, это они или обманувшая их армия очень тяжело. Большинство мнений склоняется на вариант того, что это Вальтеристы, потому что они держат курс и пробиваются прямо к военному госпиталю, тому самому, где сейчас проходят переговоры Кригсмарине и Чарлистов. Зачем этой военной группе, на самом деле достаточно маленькой, но имеющая при себе большую огневую мощь рисковать и идти на госпиталь, вместо того, чтобы атаковать правительственные и производственные здания? Поэтому, это должны быть Вальтеристы - вариантов больше нет. Они напали на город в ходе ДРГ, постепенно накапливая силы в городе в течение нескольких дней и таким образом, они смогли избежать разведчиков Чарлистов и начать хаос уже внутри города, а не пробиваться с кровью и потом через весь. Их тактика неизвестна, но наиболее умные солдаты и полевые командиры поняли, что они пытаются придерживаться тактики молниеносной войны, продвигаясь очень быстро за счёт коврового использования миномётов и тяжёлых пулемётов на генно модифицированном боевом черве небольших размеров, но достаточных, чтобы переносить на себе орудие и не замедляться(а ещё небольшую, но всё же броню). Силы были не равны и в пользу Чарлистов, но из-за выбранной тактики врагов, неожиданного появления и большей огневой мощи оборона Чарлистов "сыпалась" и дом, многие из которых были превращены в неприступные огневые точки сдавались один за другим. Из вооружения Чарлистов были лишь винтовки, даже артиллерии или бронебойной пушки небыло и пулеметный червь скашивал всё на своём пути.
Гражданскому населению доставалось не меньше и оно страдало от безжалостного наступления. Целей в виде уничтожения мирного населения, похоже, небыло, но и расчётов с целью предотвращения потерей также небыло и они воспринимались как "мешающий фактор", который можно уничтожить при нужде. Пулеметным огнём никто не сносил их, но от бомбардировок из миномётов погибло уже более десятка человек и чем дальше они прорываются к госпиталю, тем больше и интенсивнее растёт это число.
Постепенно, город превращался в полыхающий ад из-за сильных минометных обстрелов и уничтожения критической инфраструктуры - пожарные службы уже были разбиты и тушить огонь было некому. Все солдаты, котором удалось выйти живым из поле боя и вернуться к своим сообщают, что чем ближе они к госпиталю, то тем сильнее они сбавляют темпы наступления, а на некоторых улицах они вовсе прекратили двигаться и сидели в обороне. Уничтожить их должно быть не сложно, нужно составит адекватный план по истощению их сил. Они сидят в окружении и это одна из причин, почему они действуют так агрессивно. Если они задержатся и будут просчитывать каждый шаг, их постепенно уничтожат. Чарлисты, силы города могут пополнять припасы и привозить людей, а они - нет. И действительно, они замедляли своё наступление и переходили к обороне, потому что подготавливались к началу осады госпиталя и дальнейшего штурма. Солдаты стройбата, скрываясь в пыли от боевых действий и дыма пажаров подготавливали боевые точку и осадные пункты: здания превращались в боевые крепости, каждый подвал становился стратегически важным опорным пунктом и погребом боеприпаса, а в узких местах, создавая кольцо вокруг всей осады строились баррикады и устанавливались ловушки, дабы не дать так просто уничтожить их. Они проиграют сразу же, как станет известно, что Чарлисты доставили на поле боя артиллерию, да даже бронебойного орудия будет достаточно, чтобы уничтожить их в пух и прах. По окраинам города дежурили замаскированные в гражданских разведчики, а на крышах сидели снайпера(разведчиков и снайперов мало, как и всех остальных солдат), а их цель номер один - группы обеспечения и артиллерия. По сообщениям гражданских, которым повезло не погибнуть после чудовищно быстрого и мощного наступления врага и попавшие в его тыл, там, где сейчас готовится пункт осады отсутствуют привычные миномёты, а вместо них очень много другого вооружения, ранее не встречавшегося когда либо. Точное описание никто дать так и не смог, но собирая образ, можно сделать вывод, что это установка средних размеров, примерно с артиллерию небольшого калибра, сделана из дешёвого материала на скорую руку и имеет натяжной механизм. Судя по механизму натягивания, это орудие, скорее всего, доработанная версия катапульты и сделана специально для экономии ресурсов и припасов. Чем она стреляет также неизвестно, но известно, что эта катапульта способна швырять много снарядов за раз. По всей линии обороны их очень много, но их как поставили, так ни одного залпа так и не было сделано. Этот район город превратился в место жестоких боёв и дым от огня взмыл в небо, а его было видно за много километров и как бы описали это в средневековых писаниях: "он доставал небес". Остатки пожарной службы не справлялись и загорался один деревянный дом за другим, а мирному населению приходилось тушить их своими силами. Большинство инфраструктуры хоть и не построено из дерева, но некоторые, очень важные объекты состоят из него и их сожжение нанесёт непоправимый урон всему городу. Другая часть населения бежала от наступающего врага в другую часть города. Понятное дело, таких "умников" как они очень много и на небольшой территории появилась большая давка из-за количества человек. Они не понимали, что если сюда придут враги или начнется миномётный обстрел, их уничтожат просто в мясо, а улицы зальются их кровью.
Военный госпиталь также временно служит в роли офицерского - командующего штаба, пока большая часть из офицеров и командующих ранены и покидать госпиталь не желательно. Под помещение для заседания Военного совета и дипломатических приёмов (как переговоры с Кригсмарине) был выделен достаточно большой зал на самой верхушке здания, в котором поставили стол, стулья знамя Кайзеррайха, Чарлистов, Шертхальма и с недавнего время Кригсмарине. Сам госпиталь уже очень сильно пострадал от обстрелов, даже не смотря на неточные прилёты и попадание большей части снарядов на территорию вокруг. Больше всего повреждений пришлось на верхние этажи, в которые и целились, но из-за дыма и малого количества информации касаемо размеров здания они промахивались по главной цели в виде зала для переговоров. Не смотря на укрепления, от миномётного огня мало что спасёт и после попадания, на месте удара взрывалась вся броня и сносилась часть материала, из которых состояло здание. В некоторых местах возникали пожары, но их успевали тушить. Сколько им осталось находиться под обстрелом, они не понимали и для меры предосторожности, эвакуировали всех не мобилизованных в подвал, сюда точно не попадет снаряд и не оставит камня на камне.
Текущая ситуация в высшем руководстве (Чарли, Ян, Рим) было очень тяжёлой и они находились в состоянии смятения, недоумения и целого спектра эмоций, который может человек испытать. Но в большинстве, преобладала печаль и апатия. Они понимали, что враг, скорее всего, Вальтерист, пытается достать именно их и поэтому стреляет по верхушке. Поэтому, они также эвакуировались. Но не в подвал, а просто на второй этаж, в самый дальний кабинет из возможных. Сделано это для того, чтобы показать солдатам и остальными, что лидеры движения не боятся и продолжают быть здесь, не смотря на угрозу быть разорванным на части от взрыва. Они, вдвоем (Чарли всё же эвакуировали, они не могут настолько рисовать и эвакуировали скрытно от чужих глаз. Опять же, пропаганда), а ещё София и Рудольф сидели в этом кабинете - лаборатории анализов за большим столом, специально подогнанный под такие размеры для того, чтобы лаборанты не ставили свои вещи на полки и другие нужные для работы поверхности и просто ради большого рабочего места. Рудольф рассказывал им о том, что всё же произошло, ибо тогда, на месте, ему не удалось объяснить из-за перенапряжения и неожиданно забежавшего офицера на этаж и сообщив им о начале эвакуации. Уже здесь, в лаборатории, он рассказал, что успел услышать от Виктории и Диего: убийство Кольта, проникновение под прикрытием, отравление почти всех, кто был в госпитале в последние несколько дней. Реакция Яна, Рим и Софии, сначала, была недоумевающая, они не верили, что их отравили и пытались узнать, не шутит ли Рудольф, ведь он был способен на такое. Узнав, что он на абсолютно серьезно, их эмоции колебались от гнева до грусти, настолько сильно они не хотели признавать тот факт, что любой контакт с Чёрной плотью означает их жестокую смерть в агонии. Но в итоге, все пришли к апатии и некому смирению. Смирение - важное состояние, которое развивают ещё с самых первых курсов обучения в кадетских училищ. Солдат уметь совладать своими эмоциями и в случае чего, проявить смирение и из-за прилива эмоций не загубить себя и остальных солдат. Правда, в текущих условиях слабого центрального командования, поддержание дисциплины затруднено и никто никому не мешает проявлять эмоции. Это касается не только Чарлистов, но и вообще всех военных в Вегиммии. Строгая дисциплина сохраняется у Вальтеристов, что отличает их от остальных и делает сильными, даже с учётом меньшим количеством солдат и вооружения.
Теперь, услышав объяснение Рудольфа, находясь в шоке от услышанного, они решали, что стоит предпринять касаемо всей этой ситуации, а также Виктории и Диего. Сам Рудольф, в отличие от остальных, был заметно энергичен и не проявлял негативных и грустных эмоций. Почему - он прямо не говорил, но остальные понимают, что он такой, потому что ему повезло не отравиться от еды. София, Ян и Рим, к сожалению, отравились и их жизнь висит на волоске. Бисмарк продолжал свою речь, останавливаясь только в тех моментах, когда нужно обсудить это с остальными, либо он хотел посмотреть на выражение лиц окружающих и от этого понять, какого они мнения на счёт его слов. Но видя на них лицах лишь одну грусть, он понял, что может, не стоит их допытывать вопросами и мнениями настолько сильно, будто он допрашивает военнопленных:
— Насколько я понимаю, эти двое - Диего и Виктория, не были Вальтеристами, а вообще состояли в армии и попали сюда случайно. Возможно, когда сражались в Кракове, мы затянули их раненных в поезд для эвакуации, не удостоверившись, что это наши, а не враги. Но разницы всё равно никакой и они являются мерзкими мразями, которые были в нашем тылу, наделали кучу говна и сбежали! По словам той бабы, она хочет забыть о военном деле и если она повела за собой врача, то мы можем забить на них. Вряд-ли это хирург повел её за собой, я его отправил в сон, надеюсь, вечный. Как они вообще могли скрываться столько времени?! И никто не додумался перепроверить солдатские документы, эх мы!-
— Рудольф, погоди, постой. А что было бы, если бы они сбежали под руководством врача, а не Виктории? Ты так и не сказал.
— Да хрен его знает, что было бы. Тогда они о чем-то спорили и хирург просил у неё, чтобы они продолжили воевать, но уже на стороне нас, Чарлистов и пытался оправдать нас в глазах бабы. Что-то мне кажется, что это он для показухи делал и нет у него никакого плана. А что такое, командующий Пилсудский?
— Не "А что такое", а "всё верно". Мы не дома и даже дома ты должен обращаться к старшим по званию также.
— Ну не начинай ты, Ян! Сейчас не до устава. Сейчас хотябы пережить осаду и всю остальную хрень, что произойдёт. Чую, тут ещё многое произойдёт...
— Нет, Рим, дисциплину и устав надо соблюдать всегда везде. Если этого не будет, то будет анархия, которая, впрочем, сейчас и происходит в стране из-за отсутствия дисциплины и устава в государстве и ты это понимаешь.
— Мы не скатываемся же в полное беззаконие и анархию! Просто, ради удобства, в тяжёлых и стрессовых ситуациях можно забыть об этом бессмыслице. Тренировать дисциплину и контролировать человека можно и другими способами, не понимаю, зачем это вообще придумали. Мне вот нравится, когда меня зовут не по уставу, а по имени, либо, хотябы, по фамилии. Это так приятно, чего тебе не нравится, Ян?
— Начнём с того, что я не ты и я не мазохист, которому нравится, как его унижают. Дисциплина есть дисциплина. Если её нет, то к тебе относятся как к говну. Это не взаимопонимание, это не уважение.
— Сам ты мазохист и вообще, чего ты так прикопался? Заязвил один раз и хватит. Сейчас, так-то, говорит Рудольф и от него больше толка, чем от нас тут всех вместе взятых.
— Вообще-то это ты мне что-то предъявила. Если бы не ты, я бы и слова больше не сказал, за собой следи... Так, на чём мы остановились?
— Вы остановили меня и спросили по поводу Диего.
— А, точно. Спасибо, напомнил. Судя по твоим словам, Диего наоборот, хотел остаться с нами и сражаться за нас. Почему ты считаешь, что это был отвлекающий манёвр?
— Он убил Кольта, проник сюда и просто изначально был нашим врагом и состоял в армии. У него нет таковых мотивов поддерживать нас, поэтому, скорее всего, он просто врал.
— Хм... Странно, Рудольф. Диего был таким человеком, который извиняется за всё подряд и мухи не обидит. Ты, вроде бы, говорил, что он даже не стал гнать на Викторию, когда узнал, что она его отравила, да?
— Да.
— Тем более странно. Он простил её за то, что она приблизила его к смерти, так ещё и схватил от неё порцию требований и ультиматум. Ну и мерзкая же баба, вот из-за таких стоит забрать права у всех женщин в Вегиммии и запретить им служить, они неуравновешенные-
— Ян, вы серьезно?
Ян поднял глаза в сторону того, кто это сказал. Это была София, сидевшая напротив его и молчавшая(как ей ранее это соответствовало) почти всё время. Пилсудский собирался ответить ей, но Харнер чувствуя, что вот - вот начнется спор между сильнейшими солдатами если не всей страны, но всего движения так точно, поспешила урегулировать ситуацию и вмешалась со словами: "— Ладно, ладно, отошли немного от темы хватит. Сонечка, лучше не спорь с командующим. А ты, Ян, держи своё не самое лучшее мнение при себе, тем более сейчас. Мы и так в тонущей лодке сидим!".
К счастью, Харнер удалось остановить спор между ними. Если бы они поссорились, это могло в будущем привести к очень тяжёлым потерям. Зная Яна и Софию, переставшей быть такой сдержанной и не брезгующей открыто заявлять о некоторых людях, они вполне могли устроить драку или ещё чего похуже. София не сильно зажмурила глаза, сделала глубокий вдох и ответил Харнер: "— Ладно", а Ян мог продолжить свой диалог с Рудольфом:
— Так мало какого мнения Диего о Чарлистах на самом деле? Мы от этого перестанем его винить в том, что он убил самого Кольта и похоже, это было спланировано с Вальтеристами. Если бы не они, то он, может быть, был живым и нам удалось избежать раскола, хотябы отсрочку получить!...
— И ведь не поспорить, Рудольф. Как убили Кольта, так всё на подкос пошло. Он бы точно не допустил того, что мы сидим в этом вонючем кабинете и пытаемся переждать осаду. При этом даже такие серьезные угрозы нам не сплочаютют и мы всё также, продолжаем грызть глотки друг другу, как собаки. Думаю, если на то пошло дело, то уж лучше доводить его до конца...
Ян сидел на стуле и после своего последнего слова, начал подниматься. Но ожидаемо, ему это едва удавалось и он весь трясся, как алкоголик со стажем. Врачи говорят, что это временно, но он всё больше и больше сомневается в их словах и может только надеяться, что это травма позвоночника, которую невозможно вылечить. После перемирия, хотябы, у него появится возможность попасть к хорошему доктору, а не полевому горе хирургу. Рим служила для него сейчас как самые настоящие костыли. Благодаря ей он вставал, ходил, когда рядом небыло подчинённых, отведённых под эту роль. Это была ее личная инициатива, они даже не договаривались, просто Рим берёт и помогает, а этот раз не стал исключением. Она помогла ему встать и держала его, пока он не найдёт крепкую точку опоры. Найдя её, он продолжил:
— Такое нельзя простить. Если бы их застали за убийством Кольта прямо на месте преступления, мы бы не думая их расстреляли. У преступления нет срока давности, поэтому, я согласен с тобой, Рудольф. Их необходимо определить в террористы, объявить врагами Кайзеррайха и заставить Кригсмарине сделать тоже самое. Виновные понесут наказание.
Закончив свою речь, он перестал держаться на ногах и грохнулся на стул. Падение не было мягким и он ударился спиной. В сочетании с ранениями до этого, это вызывало у него такую боль, что он скривился и зашипел, но быстро пришёл в себя. Рудольф начал осматривать присутствующих и смотреть на их лица, дожидаясь, какую реакцию проявят они. В приоритете у него была Рим и София. Первая, кто дал свой ответ на решение Яна и Рудольфа стала Рим и она же пошла против их мнения:
— Друзья, может, стоит подумать над тем, чтобы переосмыслить свою позицию? Не знаю, как на счёт Виктории, но Диего точно не такой уж и плохой человек.
— Это ещё почему? Они убили Кольта, этим всё сказано и пощады быть не может.
Возмутился Ян.
— Понимаю, они убили Кольта и это ужасно, но Диего не такой плохой, каким вы себе представляете. Судя по словам Рудольфа, он попал сюда вообще случайно, мы его прихватили с собою после раскрытия Вальтеристов и смерти Дэвиса. У него были такие большие шансы натворить грязи, даже больше, чем у Виктории. Если бы мы были чуть внимательнее, то нам удалось бы избежать отравления. У Диего была очень выгодная позиция и шансы просто перебить нас всех. Тем более, я общалась с ним лично и в сочетании с словами Бисмарка, я могу сказать, что он не врал и он действительно хочет помочь нам.
— Ты общалась с ним? Тогда, Рим, расскажи. Чего ты раньше не рассказала?
— Потому говорил то Рудольф, то ты, Ян, времени небыло вставить своё слово. Ну, расскажу сейчас, тогда уж. Вчера ночью, прямо перед тем как разведчики нам доложили о приближающихся силах Кригсмарине, мне довелось попасть к Диего на приём. Горе - хирурги с дневной смены мне неправильно наложили швы и Диего мне наложил новые. Пока он всё это делал, мы немного разговорились. Сама не понимаю, но я рассказала ему достаточно личную информацию..
Рим посмотрела на Яна. Он увидел её взгляд и понял намёк, чтобы он молчал и не вмешивался со словами "и что за личная информация такая?".
— С ним было так комфортно. В его речи небыло никаких упрёков и даже намеков на ненависть к нам, а наоборот, он постоянно извинялся и спрашивал, что у нас происходит. К тому же, он мог зарезать меня скальпелем на месте, я не смогла бы сопротивляться из-за раны и слабости, но он даже не попытался. Если бы мне пришлось каким-то чудом оперировать раненного Бориса, я бы его заколола, как поросёнка, не думая. Поэтому, Ян и Рудольф, я думаю, что нам стоит пересмотреть позицию на счёт Диего и хотябы отправить его в штрафбат, когда поймаем, а не расстреливать. Он не заслужил такого, он стал жертвой планов Вальтеристов и в этом надо винить только их и Вальтера.
— Если он стал "жертвой планов Вальтеристов", то почему ты ничего не говоришь на счёт Виктории? Она же вместе с ним была во время исполнения всех планов.
Спросил Ян.
— Потому что она сама не против этого была. Виктория выполняла это не только потому что приказ, а потому что это ещё и её взгляды. Только в конце она поменяла своё мнение и хотела сбежать от войны, но остальное она делала из принципа. Поэтому и наказание к ней должно быть жёстче, Вальтеристы здесь играют вторую роль.
— В каком смысле?
Спросил Рудольф.
— Да в прямом. За всё это время, мы старались вести войну с ними гуманно и когда планировали операции, то всегда делали расчёт на взятие пленных и принятие их беглецов на нашу сторону. Но к чему этот гуманизм? Они передали нас, это раз, а во вторых, они проявляют его к нам? Они буквально сейчас громят город и бомбят госпиталь? Так что нам мешает начать тотальную войну, пока они не будут разгромлены и убиты? С силами армии, это будет вполне возможно. Если понадобится, то сделаем её тотальней и радикальней, чем мы её себе можем сегодня представить. Хватить жалеть их!
Все в кабинете лаборатории замолчали, не понимая, что это сейчас было. Нет, они сами хотели начать тотальную войну против Вальтеристов, сразу же, как они раскрылись, но услышать это сейчас, тем более от Харнер и так неожиданно было шоком. Так и речь, изначально, была о помиловании Диего и Виктории. В отличие от Яна, она была более гуманней и старалсь придти к мирному решению, что ещё добавляло абсурдности к ситуации. Не смотря на спорную и "молчаливую" реакцию присутствующих, Ян был рад, что Рим, наконец, согласилась на поддержание идеи о начале тотальной войны. Не удивительно, Ян сам хотел её начать, но такие идеи он не может принять полностью самостоятельно и необходимо согласие всего военного совета, в том числе Рим, которая не поддерживала эту идею и несколько подконтрольных, преданных ей офицеров. На его лице появилась небольшая улыбка и немного опустив голову, он дал свой ответ на речь Харнер:
"— Что касаемо помилования Диего и Виктории - это в другой раз обсудим, хорошо? Сейчас, куда практичнее будет поговорить о твоём заявлении на счёт тотальной войны... Ну, наконец-то ты приняла правильное решение, хоть один раз за свою жизнь. Я уже думал, что мы так и сдохнем все, пока будем нянчиться с этими Вальтеристами".
— Ты не зазнавайся, Ян. Я сделала этот выбор не из-за тебя, а потому что сама поняла, насколько бесхребетной была. Здесь даже больше Рудольф повлиял, чем ты. Хотя и я поддерживаю начало тотальной войны, но несколько моих офицеров ещё нет. Если продолжишь так отвечать, то я не буду их просить поменять своё мнение.
— Ладно, ладно, молчу..
Ян начал вставать со своего места и Рим быстро смекнула, что сейчас, они пойдут к остальным офицерам обсуждать тотальную войну и помогла ему встать и опереться, а дальше и идти. Уже выходя из кабинета, Рудольф обратился к Яну, что им делать. Пилсудский немного подумал и ответил:
"— Сидите здесь. Мы ещё придём".
Следующий вопрос не заставил себя долго ждать, но уже от Софии:
"— Разрешите спросить: куда мне идти? Пойти за вами, согласно моим правам и обязанностям во время ареста, остаться здесь, либо пойти куда-то в другое место? Не думаю, что я должна слышать ваши офицерские переговоры".
Не поворачивась и закрывая за собой двери в лабораторию, на вопрос от Софии ответила Харнер:
"— Да ты вроде не террорист, с тобой Бисмарк посидит, пока мы не придём. А мы вернёмся. Ты же не против, Рудольф?".
— Нет. Приказ есть приказ.
— Ну вот и славно.
Металлическая дверь лаборатории тут же захлопнулась, а звук от удара прошёлся эхом по всему помещению. После, Рудольф и София остались в полной тишине, пока сам же Бисмарк не попытался начать диалог с ней:
— А ты что думаешь, Софи?
— На счёт чего?
— Да вообще всего, что мы тут обсуждали.
— Ох... Я даже не знаю, как мне реагировать. Я не могу смириться с тем фактом, что меня так просто отравили и мою жизнь висит на волоске. Просто шум из мыслей, не могу сосредоточиться и очень тяжело о чём-то думать.
— Понимаю, тоже бывает такое.
— Ну, тебя, хотя бы, никто не травил.
— Прости, но я не могу понять, какого это вам всем жить с осознанием этого. Но вот что бы ты хотела сделать с тем, кто это сделал? В нашем случае, это Виктория. Чтобы ты с ней сделала?
— Ты ещё спрашиваешь. Убила бы, не задумываясь. По её вине может сдохнуть десятки людей, это вполне заслуженное наказание.
— А что на счёт Диего?
— Если не соврать, то я мало чего поняла о нём, но из слов и рассуждений Харнер, он не такой уж и плохой.
— Но убил Кольта!
София повернула голову в его сторону и посмотрела на него своим привычным, известным всем безразличным взглядом. Но в этот раз, в этом что-то было, будто она его презирает или собирается что-то сказать:
— Вообще, как по мне, смерть Кольта только на руку к Чарлистам пошла.
— Чего?! А хотя, чё это я. Всё я не повлияю на твое мнение и мне лень это делать. Но ладно, рассказывай, интересно, почему ты такого мнения.
— Кольт был хорошим стратегом для войн против других людей, а не Орды. Хоть мы сейчас то и делаем, что бьём лица друг другу, но нельзя исключать факт того, что сражений с Ордой было и будет больше. В этом деле он плох и с этим справляется куда лучше Ян, так он ещё и тактик в людских войнах. Сколько уже было операцией, в которых мы понесли ужасные потери из-за слабого опыта и осторожности Кольта. Там, где надо было быть осторожным - он проявлял риск и наоборот, это и приводило к разгрому всех наших сил, битва в Данциге тому пример. Если бы он продолжил руководить движением, то может, мы бы не сидели в этом госпитале, но будущие потери были бы колоссальные. Поэтому, я не виню Диего за убийство Кольта и по словам Рим, он сам жалеет об этом и хочет быть вместе с нами, но ему помешала Виктория. Господи, что за дура она не спокойная, почему он под её дудку плясал?
— Так вот чего ты так считаешь... Понятно, понятно. Ладно, не буду пытаться сказать что-то обратное, мне всё очень лень.
— Даже не пытайся.
— Да ладно тебе, просто мнение спросил. А что думаешь о тотальной войне?
— Тотальной войне с Вальтеристами? Я прослушала это, пока они обсуждали её.
— Да, тотальная вой-
Рудольф не успел договорить, как оглушающий звук раздался в соседнем помещение. Это был взрыв и он был такой силы, что полки затряслись и со стен отсыпалась штукатурка, а Рудольф и София упали на землю и схватились за голову. Первым поднялась София и тяжело дыша от испуга и готовности сорваться с места, она спросила:
"— Что это было?!"
Ответ не заставил себя долго ждать:
— Похоже, с миномётов по нам стреляют и попали в соседний кабинет.
— А почему так громко и сильно? У меня в ушах загудело и вещи с полок попадали. Тут же бетонная конструкция, как такое возможно?
— Соня, а что ты у меня это спрашиваешь? Будто я знаю.
— У тебя в кадетском всегда во время темы "действия во время осады" были высокие оценки! Один хрен я это не знала и забыла.
— Нашла что вспомнить. Ладно, что-то вспоминаю. Такое чувство, будто это вообще не миномёт, а что-то тяжелее.
— Артиллерия? Откуда она у Вальтеристов? У них же только ходячие пулемёты и миномёты.
— Не, Софи, точно не артиллерия. Стреляли бы с неё, нас бы в мясо разнесло. Может, сюда попало несколько миномётов, либо стреляли из бронебойной пушки. Но даже если попадание сразу двух снарядов, то это очень странно, они же по одному раз 15-30 минут запускали!
— Они пошли на штурм, значит?...
"Нас штурмуют" показалась им самым верным и логичным решением на вопрос, что происходит, ведь другие версии были возможны. София и Рудольф начали вслушиваться в звуки, чтобы понять, точно ли их штурмуют, но из-за толстых стенок здания и укрепления здания этого не было слышно, но они продолжали слушать, пока по соседним кабинетам не была открыта стрельба из пулемёта. Стекла лопались одно за другим и пули залетали в помещения и стали слышны все остальные звуки - враги пошли на штурм. С улицы и совсем скоро уже в здании раздался звук бега, стрельба из винтовки и обстрел всего здания из ходячего пулемёта снаружи, что не давал сбежать из госпиталя. Следом за выстрелами внутри, раздались крики и ответная стрельба, постепенно стихающая. Они подумали, что они будут штурмовать каждую комнату и этаж, но они остановились на первом этаже и что-то делали. Судя по звукам, расставляли что-то стальное, может, мины? Рудольф и София заперлись в этом кабинете и благо, в нем не оказалось окон. Бисмарк сидел в одном углу лаборатории и направлял винтовку на двери, а София сидела возле двери со скальпелем, готовясь зарезать того, кто зайдёт.
Но так никто не пришёл и даже не пытался. Но было бы гораздо лучше, если они начали зачистку этажей чем то, что произойдёт. После 5-10 минутной подготовки на первом этаже, от туда раздался шипящий звук и те, кто готовился к чему-то начали выбегать из здания, либо отходить к его дверям. Направляя дуло винтовки вперёд, Рудольф осторожно открыл двери и выглянул в коридор - солдат не оказалось, но с первого этажа сюда ползло облако жёлто - зелёного газа, медленно заполняющее всё пространство. Никто не знал, что это было такое, но они знали, что это точно не газ, который оздоровит их и даст сил. Когда он наполовину заполнил коридор, до Софии дошло, что необходимо заткнуть вентиляционные отверстия, ведь газ способен проникнуть через них сюда. Сняв с себя солдатские плащ палатки(которые им приказали одеть, как и всем другим солдатам, даже раненным) и затыкая ими вентиляцию, они услышали и другой звук. Это был обстрел, но не взрывными снарядами. Они слышали, как что-то в очень большом количестве стукается об здание и разрывается, а что было дальше - они не знают. Те, кто был снаружи видел, что враги начали обстрел здания из тех самых странных катапульт из самого начала главы. Эти пушки заряжаются большим количеством баллонов с тем же газом, что и был запущен внутри здания и приземляясь, он начинает расползаться. Бомбардировка газом была очень сильной и всего за несколько залпов почти всё здание было окутано газом, но она не прекращалась и были атакованы газом пути отступления. Точность такого орудия очень низкая, поэтому, снаряды попадали и по жилым домам рядом. Никто не знал, что это был за газ, но это был впервые примененный в боевых действиях хлор.
Сердце бешено стучали у обоих, а руки с оружием тряслись как у психически больных. Они полностью окружены и рано или поздно их найдут. Когда газ рассеется и враги начнут осматривать комнаты, то шансов выжить точно не будет. Сердца застучали настолько сильно, что казалось, вот вот и выйдут наружу, разломав грудную клетку из-за того, что они услышали, как с верхних этажей вниз кто-то спускается. Судя по тяжёлым шагам и металлическому звяканью оружия, это был солдаты и похоже, они были Чарлистами. Были слышны только шаги и как они поняли, они решили прорваться сквозь облако газа и как солдаты пошли сквозь него, по всему госпиталю раздались ужасные крики и жуткий кашель несколько человек одновременно. Кашель усиливался с каждой секундой и превращался в такую ужасную "мелодию", что София и Рудольф закрыли уши, чтобы его не слышать. Он не прекращался и паралельно с ним, солдатов начало рвать своими внутренними органами. Они падали на землю, задыхаясь, выхаркивали кровавые сгустки и куски лёгких. Сквозь этот ужас, можно было различить голоса зова о помощи: "Мама, мамочка", "помогите" и другие, ужасные крики агонии, которые слышать было страшнее, чем сам кашель органами. Это настоящее лицо войны. София и Рудольф думали, что успели его увидеть, когда на их глазах взрывом отрывало ноги своим и они кричали в ужасе и умоляли их добить, но от незнания того, что это за газ и что он делает было ещё страшнее. Это новая эпоха введения войн и с каждым годом будут появляться более извращённые и разрушительные виды оружия. Даже сейчас ходят слухи о том, что военные физики в тайных, подземных лабораториях Вегиммии делают с атомами что-то такое, что поможет создать бомбу, способную стереть с лица земли целый город одним взрывом. Среди умирающих в боли солдат кто-то додумался защитить органы дыхания тряпками и не смотря на то, что уже надышался газом и ровно также кашлял кровью, пытался выйти из пораженного хлором газа. Удалось дойти до выхода немногим, почти все сдохли в страшных муках по пути. А тем, кому это всё таки удалось не повезло встретить ожидавших их солдат, моментально расстреливая бегущих от газа смерти. Пережить это в 4 стенах, без возможности выйти, потому что тебя расстреляют из всего чего только можно, либо задохнуться в собственных же органах - трудная задача и это очень сильно давит на психику. От страха неизвестного, что происходит в дыму и понимания того, что, похоже, все остальные уже умерли, глаза Софии стали влажными от слёз и несколько капель потекли по щекам. Это произошло неосознанно, просто она не выдержала весь этот ад. Рудольфу также было тяжело, но проявлялось это в форме ступора. На первый взгляд, он стоит молодцом и целится в дверь, но на самом деле он застыл в ступоре и если бы сюда кто-то вошёл, он не успел бы среагировать - вся надежда была на Софию.
Крики, стрельба и кашель за дверью длились совсем недолго, всего несколько минут и вскоре стихли. Но это не значит, что убийственный газ рассеялся. Запертые в лаборатории как сидели на двигаясь, так и продолжали. На место крикам агонии пришла мрачная тишина. Стены здания блокировали почти все звуки с улицы, но она же и успокаивала - София перестала плакать, а Рудольф вышел из ступора. Осторожно, как мышь, Рудольф подкрадывался к Софии сзади, будто не желая привлекать внимание того, кто мог стоять в коридоре и подойдя, он положил руку на плечо девушки. Он подошёл к ней настолько тихо, что она этого не заметила и почувствовав руку на своём плече вздрогнула. Вместо слов "Ах, это ты" она выдохнула, зажмурив глаза, не желая вообще говорить. Но Рудольф был немного другой позиции:
"— Ты как, Сонь?"
София промолчала, боясь, что их услышат и убьют. Чтобы Рудольф понял, она помахала головой в сторону двери:
—Да кто там может быть? Этот газ убивает любого, просто вдохнувшего, там живого ничего не осталось. Если так страшно, то общайся шёпотом, как я.
— Ладно.
— Вот и отлично. Так как ты?
— Страшно.
Коротко ответила София.
— Да-а. Что за ужас там происходит. Когда этот раз рассеется?
— Не думаю, что он будет долго держаться, Руд. Меня больше волнует то, как мы будем выбираться.
— А ведь точно. Они же точно пойдут по помещениям. Хотя, а смысл травить нас газом, если они, как я понимаю, это Вальтеристы, хотят поймать Чарли живой?
— Не знаю. Может, смирились с тем, что просто так не поймать её? Вообще, Руд, я тут вспомнила, что ещё в Кракове, когда мы выпускали газ, то на нас были противогазы. Помнишь?
— Помню, но к чему вопрос?
— Не могут ли оказаться противогазы у них?
По всему телу будто прошлась молния и Рудольф осознал это. С понимаем этого факта, они точно обречены и их не спасёт даже просто пытаться переждать газовую атаку в этой проклятой лаборатории. Как будто в подтверждение того, что их теория оказалась верна, снаружи раздался скрежет и послышался характерный звук открывания металлической двери лаборатории. София и Рудольф отвлеклись и не успели среагировать, как открылась двери и показались зелёно - жёлтые облака газа, не спешившие заползать в кабинет и в него вошёл солдат. Он был одет в обычную пехотную шинель с закрытыми частями тела, а на голове был громоздкий противогаз, из-за которого невозможно было разглядеть лицо. Солдат, похоже, не знал, что они есть здесь и просто проверял помещения и не сразу заметил их, сидящих сбоку от двери. Он осмотрел помещение(так и не посмотрев вниз), проверил револьвер и собрался уходить, как над его ухом прогремел выстрел и в стену влетела пуля, буквально в нескольких миллиметрах от его головы. Только тогда он повернулся и увидел ожидавшую его засаду, промахнувшегося Рудольфа и Софию. Как только он повернулся, София набросилась на него со скальпелем и повалила на полки, при этом сама сильно удалившись, а Бисмарк встал с места и закрыл двери. Она хотела зарезать его скальпелем, но пространства для размаха не хватило и ей пришлось наносить слабые, режущие удары, только разрывая шинель, пока её жертва мычала в противогаз. "— Целься в голову!" Закричала София и не учла, что сделать это очень тяжело. Она навалилась всем телом на солдата и пыталась его зарезать, тем самым закрывая обзор и придётся очень постараться, чтобы не застрелить саму Софию. Она этого не понимала и ожидала, что он выстрелит в ближайшие секунды, но этого не произошло даже спустя 10 и тогда она отвлеклась, повернув голову в сторону Бисмарка и закричала: "— Стреляй!".
Этого времени, пока она отвлеклась и ослабила хватку, солдат отвёл руку со скальпелем, выхватил его и сдерживая попытку Софии остановить его, подловил момент и воткнул скальпель наполовину в её правое предплечье и ударил тяжёлым сапогом прямо в живот. Девушка вскрикнула, зашипела от боли и упала на Рудольфа, сбив его с ног(они весили примерно одинаково), а с раны фонтаном полилась темно красная, почти синяя кровь. Она свалилась прямо на Бисмарка, из-за этого он не смог выстрелить и их судьба была бы ясна: солдат просто застрелил бы их с пистолета, но нет. Вместо этого, он начал стягивать с себя противогаз и в итоге, показались знакомые, белые волосы - этим солдатом оказался Вальтер!
Увидеть не ожидал никто, о нем даже мыслей небыло. Настолько это было неожиданно, что боль в раненной руке Софии исчезла. Сам Вальтер, походе, тоже не ожидал их увидеть здесь, но был готовым к этому. От произошедшей схватки с Софией и неудобного дыхания сквозь противогаза, он тяжело дышал и хотел заговорить первым, но это, как обычно и происходит, сделал Рудольф:
"— Ты чего тут делаешь вообще?!"
— Да это у вас двоих спросить надо, что вы тут делаете.
— Мы? Мы вроде не выглядим очень здоровыми, чтобы сейчас шататься где-то в гарнизоне. Это же госпиталь, ёп твою мать!
— И не поспорить же. Ты чего накинулась, как зверь, София?!
— Чего?!
С ненавистью и болью выкрикнула София:
— Что я должна была делать? Оставить вражеского солдата в порядке, когда я могу перерезать ему глотку? Тебе там уже что, совсем Борис голову отбил? Если бы я знала, что это был ты, я бы побежала выкалывать тебе глаза ещё тогда, когда ты только появился на этаже и этот газ меня не остановил бы. Почему ты именно мне это предъявил, а не Руду? Он же вообще тебя чуть не застрелил!
— Э, Сонь, ты чего?!
— Прости, Руд, так надо.
— Этот газ называется хлором, он создаёт кислоту в лёгких.
— Да сдались нам твои уроки химии, людоеды! Чего ты не застрелишь нас прямо сейчас? Ты же предал нас, ну же, стреляй!
— Эй-эй, София, может, как-то помягче? Вальтер, ты это, не принимай близко её слова буквально, а действуй так, как думаешь и без неё.
— Успокойся, Рудольф, я и не собирался вас убивать.
— Стреляй твар...мгм!
София продолжила выкраивать оскорбления и призывы убить их и Рудольф с целью безопасности и сохранения своей шкуры закрыл ей рот рукой, второй помогал закрыть рану в предплечье(скальпель всё ещё торчал из раны).
— Так, хорошо, вроде её угомонил, но зачем ты пришёл сюда?
— Я хотел бы с вами поговорить.
— Именно с нами, или ты хотел бы поговорить с кем-то выше? Рим или Ян, к примеру?
— Мне без разницы с кем именно, но главное, чтобы это был когда-то бывший шертхальмовец и сейчас вы просто попали мне под руку. Скажи честно, Рудольф, какого ты мнения обо мне после всего, что я сделал?
— Мгм!
Замычала София, желая сказать Вальтеру свое мнение.
— Да - да, София, я уже слышал, не с тобой разговариваю. Дай мне послушать Рудольфа. Потом, если получится и с тобой поговорю. Так что ты думаешь, Руд?
— Ну, честно, может показаться, что я вру, но я не считаю тебя каким-то плохим человеком. Думаю, на тебя просто сильно кто-то повлиял, либо надавили, поэтому ты так поступаешь. Потому что я знаю тебя и что ты на такое не способен. Я помню, как ты впервые убил человека и каким это шоком для тебя пришлось, а сейчас ты делаешь это постоянно без такого сожаления. Вряд-ли ты так мог сильно измениться.
— Хорошо, Руд. Буду надеяться, что ты действительно не врёшь. А какое отношение остальных Чарлистов ко мне? Из бывших шертхальмцев, желательно.
— А ты как думаешь? Все хотят твою голову отрезать, а тело скормить голодным псам. Сонь, ты меня прости за то, что я сейчас расскажу Вальтеру, но так надо. Я не единственный, кто не желал тебе смерти, София была такой же, но после Чарвоного и её побега она, похоже, переосмыслила свою позицию.
— Да, София... Я сам это понимаю. Если ты не врёшь, то такими темпами, рано или поздно, ты тоже будешь такого мнения.
— Надеюсь, что все разрешиться к тому времени. Но что ты хочешь?
— Я не хочу вам зла. Я хочу, чтобы вы все выжили и продолжили жить с мирным небом. Вы думаете, мне самому нравится служить каким-то непонятными императором для Вальтеристов? Да хрен там, я их на дух не переношу. Всё, что мне пришлось сделать - это часть плана, чтобы, наконец, закончить со всем этим и я на самом деле за вас. Сейчас я не могу рассказать его, но чтобы вы проверили и примерно осознавали мои действия, я хочу передать тебе кое что...
Вальтер расстегнул шинель и достал из внутренней части небольшую, тонкую книжку и протянул её Рудольфу.
— Ээ... А что это?
— Это несколько карт с опорными пунктами Вальтеристов по всей Баварии и локацией мест с засадами. Они полностью заняли дороги и только ждут, пока вы начнёте по ним двигаться. А ещё они начали поиск библиотеки Гиммлера в Килене и фермы, на которой я и ты некоторое время жил. Я дал им не верные координаты, по ошибка в них небольшая, чтобы не вызывать подозрения, когда они придут ко мне с вопросами "почему там ничего нет" и списать все на неточность. Ещё здесь указан реальные координаты фермы, а на последней страницы я написал кое что от себя... Пусть это обязательно прочтет Чарли, это очень важно, она точно найдет применение этой информации. Всю информацию можете проверить сами, я даже составил безопасный путь для развед отрядов. Он безопасный только для разведчиков, скакать всем кайзетроупом но нему не надо.
— Не понял. Мне будто мозг почесали. Объясни ещё раз, а?
— Прости, я бы с радостью остался здесь и объяснил всё, но не могу.
Вальтер застегнул шинель обратно и начал натягивать противогаз, подходя к выходу. Стоя у самой двери, он обратился к ним в последний раз, прежде чем уйти:
— Отсюда не выходите ещё два часа, пока не рассеется газ, а из госпиталя вообще до следующего дня не выходите. Вас не будут искать, как и тех, кто прячется в подвале. Увидимся.