Так, как мы и думали
— Ещё одна операция прошла успешно и мы победили. Но, насколько сильны были наши потери в этой операции, не подскажите?
Командующий 32 дивизии, генерал 2 армии Вооруженных сил Вегиммии и несколько мелких офицеров и командующих сидели за круглым столом в большом, но тесном помещение - кабинета руководства из-за большого числа мебели Краковского концентрационного лагеря для военнопленных. Как говорилось ранее, этот лагерь был построен после битвы в городе Марно и большая часть людей здесь, это заключённые за поддержку Шертхальма и других движений против властей Вегиммии. Это не лагерь смерти, как было при Крюгерских восстаний, а скорее как огромная тюрьма ослабленного режима. Но и здесь есть свои подводные камни: многих, кто здесь содержится, отправляют мясом на фронт пушечным мясом с надвигающимся роем черной плоти. Тот, кто не прошёл военную службу(а в Вегиммии таких очень мало) работает на производстве 13, а то и больше часов, когда по всей стране установке 9-10 часовой рабочий день. Опять же, в этом вина Крюгерских восстаний. Их не только подавляли, но и пытались найти компромисс, к примеру, как с восставшими рабочими. Ранее говорилось, что они захватили дворец правительства и их выкуривали от туда белым фтором и хлором, но, Крюгер все таки прислушался к ним и прошли серьезные рабочие реформы.
Не смотря на незавидную судьбу узников концлагеря, жить здесь не так и уж плохо, как это может показаться со слов или первого раза. Люди имеют полное право на перемещение по территории лагеря, общения, могут даже приобретать земельные участки и иногда, по планам, будут проводиться фестивали - праздники, приуроченные какому-то Вегиммскому празднику. Впрочем, такой праздник настал и проводится прямо сейчас, хотя это не совсем праздник: солдаты прибыли с разных фронтов и операцией обратно в лагерь. В очередной раз, мы наталкиваемся на подводные камни. Заключённым запрещается выход за территорию лагеря и за эту провинность, их могут казнить, здесь, в лагере, она применяется не редко. Чтобы отличить узника от обычного, "законопослушного" гражданина и рабочих лагеря, узники обязаны носить так называемую "Гиммлеровскую повязку". На ей изображён жёлтый треугольник. Жёлтый треугольник - символ Новобожия Гиммлера, господствующей религии Европы и по имеющимся данным, единственная, достоверная религия, а другие, как говорит правительство Вегиммии "пережиток прошлого, когда мы все веровали в лжебогов и лжепророков, по типу Аллаха, Христа и им подобным". Каждый угол имеет свое обозначение, самый верхний - это Гиммлер, нижний правый - это Первый удар, убивший старого бога, а левый - второй удар, ознаменовавший Новобожия Гиммлера.
Лагерь существует всего две недели и он был основан на территории заброшенной, некогда самой большой фермы страны, но за это время успела появиться информация о том, что надо сделать, чтобы покинуть лагерь и тех, кто зачислен в статус "предателей", но не содержится в лагере по тем или иным причинам. Во первых, лагерь невозможно покинуть. Каждый, кто предал власть предал и Гиммлера, следовательно, ему нет прощения и он будет жить здесь до самой смерти. Проблемы с нехваткой места здесь лишались достаточно просто(но, пока, они не наступали, ибо он вмещал до 10.000 человек, а сейчас только 600, из которых 60 дети заключённых), обычным переселением на каторжные работы по освоению болот вблизи затопленных земель Бенилюкса в ходе второго удара, либо в различные форты - крепости в джунглях Пиренейского полуострова и освобожденых деревнях от Черной Орды на востоке Польши. Служащий персонал представляет собой как и рабочих - узников, так и добровольцев с воли, но, охранники это люди, не являющиеся заключёнными лагеря, а также ими не могут быть те, чьи родственники являются узниками лагеря. В настоящее время, список тех, кто должен составить членство лагеря насчитывает около 100 человек и среди них все Шертхальмские: Кольт, Ян, Рим, София, Рудольф и Чарли. Церковь официально отказалась от связи и взаимопомощи Шарлотты(и Рудольфа туда же), оставив их и весь Шертхальм без прикрытия церкви, а сама церковь осталась без возможности продолжить род инквизиции, ведь всем "инквизиторам" перевалило за 55 лет.
Этот концлагерь не только место для заключения военнопленных, а ещё очень большой опорный пункт для вооруженных сил всей коалиции Вегиммия - Белпольша и параллельно с этим, офицерский штаб и инжинерная, биологическая и химическая лаборатория. Здесь содержатся абсолютно все члены специальных войск из-за озвученных ранее причин и от такого числа солдат любые попытки бунта или восстания внутри лагеря сведены к нулю, а у солдат и охранников есть право стрелять на поражение без предупреждения, если от заключённых есть прямая угроза.
Штаб - кабинет руководства концлагеря был тесен из-за большого числа почти не используемой мебели, хотя помещение было достаточно большим, светлым и просторным. Вся мебель и большая часть архитектуры Вегиммии выполнена в двух стилях: "так, как получится у немецкого строителя - мастера" и готическом, не смотря на полный отказ державы от христианства и переход в другую веру. Кабинет и само здание было построено относительно недавно, из-за чего стены были покрыты всяким строительным барахлом, но, дорогие картины и карты - планы не забыли повесить уже сейчас. Самая важная, дорогая и красивая картина - это картина, изображающая Ханса Кессельринга, пронзающим насквозь длинным копьём монстра, олицетворяющим Вегиммию и имеющий очертания ее границ до начала Первой Европейской войны. Ханс Кессельринг - великий человек не только для Вегиммии, но и для всей европейской человеческой цивилизации. Тогда, он возглавлял силы инквизиции Гиммлера, которая являлась военным внутренним инструментом, а не церковным, как это в наше время. Его поступок стал элементом многочисленных споров, а ответ, насколько был верен поступок так и не был найден. Во время Первой Европейской войны, когда после ряда побед во Франции и Гипербореи, Вегиммию начали продавливать армии врагов и армия Империи Нордланда, хотя ранее они были союзниками(это произошло из-за предательства Гюнтера Нордланда. Из-за очень плохой системы связи и передачи сообщений между странами, Вегиммия посчитала, что войска княжества пост - Киевской Руси это войска Нордланда и начала считать, что второй предал их), Кессельринг поднял инквизицию на восстание против Гюнтера, начав гражданскую войну и объединив усилия с анти - Вегиммской коалицией. Возможно, если бы Вегиммия Гюнтера не стояла на грани краха, он не отравил воду и воздух по всей Европе, но, теперь встаёт другой вопрос: а развился ли мир до текущего уровня развития? Кессельринг предал страну, но, этим поступком стал национальным героем и он постоянно приводится в пример как решимость немецкого народа сражаться и переламывать ситуацию тогда, когда кажется, что проигрыш очевиден.
— Так сколько, говорите, погибло солдат в ходе операции Крепость?
— почти 100 из 200 членов личного состава, все орудия и пулеметный червь. Ещё столько же ранено, а сама крепость очень сильно пострадала, хотя цели были уменьшить урон по ней.
Ответил робкий "канцелярский" офицерушка, отвечающий за всю документацию и бегающий хвостиком за высшими по званию.
— Плохо, плохо! Если бы нам выделили тогда все, что обещали, ничего подобного небыло. Ладно, было что было, каков результат всего Ганноверского манёвра?
— Рундштедт, друг, ещё рано говорить о результатах всей Ганноверской операции. Из всего плана, мы смогли провести только 4 операции, 1 из которых провалилась.
— Я понимаю, но нам нужно понимать картину происходящего, чтобы скоординировать наши дальнейшия действия. Впрочем, это не настолько важно, теперь...
— В каком смысле "неважно"? Сейчас Ганновер - цель номер один, освободим регион и отбросим десант в море, получим выход в море для нашего флота и сможем обстреливать сердце десанта в Данциге...
Другой командующий, которых было здесь два, отвечал очень расслаблено и не принуждено. Будто они обсуждают что-то повседневное, а не планы важнейшей операции Вегиммии этого века. По факту, за три недели, это стало для их обыденностью и все планы скатились в пропитывание одной и той же тактики из раза в раз и установки штапма "утверждаю". Единственная проблема, которая иногда докучает их - обучающийся рой и иногда, тактику приходится менять и думать. Рундштедт, командующий операцией Крепость, так не считал и пытался искать лучшие подходы к каждой операции, ведь меры, которые используют остальные, не учитывают особенности местности, погодных условий, снабжения и размеров роя, что приводит к просто невозможным потерям. Это скатилось все до того, что в должностях "канцелярских офицерах" теперь есть написание сотен бумаг, объясняющий план действий и тактику, офицеры и генералы просто ставят штампы, утверждая их и начиная операцию.
— Поймёте, что расскажу вам сейчас и поймёте, почему Ганновер стоит оставить на потом. Разведка Вегиммии докладывает о тревожных новостях. Как вы знаете, наша агентура уже как 15 лет сидит во Франции и впервые, до нас пришли известия: Десант в Данциг и вообще, вся эта хрень дело рук французов, а если быть точнее, то Коммуны.
Все, даже канцелярские офицеры посмотрели на Рундштедта в полном оцепенение. Их взгляд был мёртв и они пытались понять, что только что услышали:
— Всмысле: "Дело рук французов?"
Рундштедт достал из карманов своего мундира несколько записей агентов во Франции, небольших карт и зарисовок, разложив их на стол, он начал объяснять, что агентуре удалось выяснить.
— По нашим данным, Франция, не только Коммуна, а все три Франции и вообще, весь альянс Франьсон - Рома замешан в этом. Агенты сообщали о создании странных тренировочных лагерей, скрытых от всех глаз глубоко в лесах, а также проведении экспериментов над черной плотью. Конечно, может, они занимаются чем-то другим, но у нас есть основания думать, почему это все связано с десантом. Во первых - большой приток солдат и даже обычных граждан, знающий французский язык. За последние 15-17 лет, число носителей языка значительно возросло и уже тогда, агентура сообщала о странных, зашифрованных сообщениях. Некоторые удалось расшифровать только сейчас и они говорят о отправке в Вегиммию "французского груза". Будь они прокляты, но большой вклад в раскрытие возможного французского плана сыграли Шертхальмцы. Они успевали документировать абсолютно все, что происходило, даже битву на Марно полностью записали, хотя через несколько часов на них напал Вампир и коровоподбный, а мы их разогнали. Сообщается, что поведение некоторых участников операции в Данциге выглядело подозрительным: их похитил коровоподбный. Тогда они не знали, но, теперь известно, что он похитил своего же хозяина - Дайона и другого хозяина, Герду Веббер. Первый, скорее всего, жив, а вторая застрелилась после раскрытия незадолго до сражения в Марно. Опять же, это если судить по отчётам... Все они знали французский язык и его знание есть у других предателей - птицеподобный, вампир, да даже у Алексея Нича и Камилы.
Командующий заметно занервничал, будто он сам выдумывал это на ходу, но, карты и зарисовки, которые он предоставил, подтверждали его слова. На одной фотографии был скрытый со всех карт огромный лагерь, документы - отчёты о черной плоти, которые также сильно шифровались и зарисовки уродливых существ, по всей видимости, являющимися зараженными, либо хозяинами. Рундштедт, протискиваясь сквозь мебель, подошёл к раскрытому нараспашку окну и вдохнул воздух поздней весны. Обычно, ветер очень свежий, но этот был со странным запахом, сравнимый с запахом свежестриженных ногтей и свежей крови в госпитале. На улице был небольшой праздник: приехали солдаты с разных фронтов, в основном, все они с Ганноверского направления. Коренной перелом этой войны произошёл почти сразу, как Шертхальм был распущен. Тогда, используя весь флот, большую часть зоопарка червей, с силами коалиции и народного ополчения, силам Вегиммии удалось выгнать орду из Смертоберга и начать гнать её из восточной Пруссии, но, продвижение замедлилось, подходя к восточной Германии из-за большого числа крепостей и других укрепрайонов, где рой мог эффективно прятать сердца. Фронт стабилизировался на Смертобергском направлении и все силы были брошены в Ганновер, но, ситуация рискует вновь переломится из-за зреющего восстания военных и последователей Шертхальма.
Прямо в концлагерь вело несколько железнодорожных путей и с грузовых поездов выходила большая куча раненных солдат - узников. Большинство из их были без рук или ног. Их встречали как герои, но какое им самим дело до этого, учитывая, что их посадили на всю жизнь в лагерь и отправили мясом на фронт? Им крайне повезло просто выжить, около 70% всего пушечного мяса не выбирается и большая часть тел не удается достать с передовой, передавая их под контроль ужасного коллективного разума. Это выглядело очень лицемерно: были разбиты палатки, устраивались "воодушевляющие" концерты, проводились мероприятия. От такой картины было противно даже Рундштедту, который лично подписывал указ об организации этих мероприятий и отправке узников в качестве пушечного мяса на фронт с Ордой.
— В каком-то смысле, мне их даже жалко. Если так подумать, даже если мы уничтожим всех наших врагов, то войны не прекратятся и мы найдем повод, как уничтожить самих себя, будучи единственными в мире. Точно также и поступил Кессельринг во времена Первой Европейской войны... Тогда никто не ожидал, что Гюнтер будет готов погубить большую часть человечества вновь, настолько он не любил свой же народ, что Смертоберг был заброшен на несколько сотен лет. Можно ли назвать то, что происходит сейчас в стране у нас примерно тем, что отображает эта картина, как считаете? М-да... В общем, пока, все сходится на вину в случившемся к Французам и Коммуне. Не дай Гиммлер такое увидеть, хозяины - коммунисты!
Командующий Рундштедт окончил свой монолог. Офицеры и другие начали копошиться в бумажках и зарисовках, как опарыши, пытаясь понять, насколько эта информация правдива. Отношения с альянсом и Франциями последние годы были очень натянуты, но, не сказать, что стояли на пороге войны. Да, было место локальным перестрелкам и обстрелам границ, но страны пытаются найти компромисс и в последнее время, на фоне начавшейся войны с Чёрной Ордой, отношения укрепились. Франции и особенно Коммуна уделяли особое внимание конфликту, пытаясь взять руководство над ситуацией в своей руки. К примеру, через полторы недели после войны, Коммуна, при поддержке Виши - Лиона и Окситании, отправила корпус добровольцев, состоящий всего лишь из 300 человек на операцию по спасению Бирмена(Бремена). Удивительно, но, из всех 300, в ходе операции погибло только 5 человек и сейчас, картина начала проясняться.
— Но ведь в нашем распоряжении, недавно, появился Вальтер. Мы успели его допытать и даже вколоть жидкую боль, но, он ни слова даже на родном баварском лексиконе не сказал. Все на традиционном немецком шпарит, как родной! Была бы здесь рука Франции и будь бы он агентом, то он говорил на нем, как все остальные.
— Да, Вальтер... Чудный человек.
Командующий повернулся и посмотрел в окно, смотря на проходящий праздник. Он осмотрел присутствующих на нем людей, которых было вовсе не мало, но, знакомые лица он смог разглядеть. Среди них была черноволосая Виктория, несколько знакомых - охранников, Жана, Диего, Алексей Нич под пристальным надзором Вики и 3 других его приятелей из специальных войск, встречающих прибывших солдат и ожидавших, пока на пищевой лавке им приготовят еду. Ещё дальше от всего зрелища и солдат ходили узники, а возле колодца, на инвалидной коляске сидел беловолосый солдат и рядом с ним стоял такой же блондин - громила. Расстояние было приличное и он не разобрал, кто это, но, он и не зациклился на них.
— Вообще, был бы я–
— Прошу, Рундштедт, прекратите витать в облаках!
Прервал его один из офицеров.
— Вы отличный стратег с отличным взглядом на жизнь, своим видением на счёт реформации страны и армии, член агентуры и просто начитанный человек, но, вы слишком часто и на долго впадаете в философские размышления! Это, конечно, не плохо, но когда мы обсуждаем того, кто виноват в сотнях тысяч смертей гражданских и солдат, это не уместно. Давайте поговорим о том, что вы так хотите нам рассказать сейчас в другой раз, к примеру, когда освободимся?
— Что? Вы и в правду считаете, что я слишком часто отхожу от темы?
Офицер, прерваший его четко ответил да. Рундштедт начал осматривать кабинет и людей, присуттствующих в нём: они смотрели на него и "поддакивали" головой, подтверждая слова офицера.
— Ух ты ж, ну, значит, так оно и есть. Благодарю вас за бдительность. На счёт Вальтера: в нем и есть весь секрет всей этой войны. Дайон, Герда, те пехотинцы - предатели, Вильгельм Браун, Алексей Нич, Камила - все они пытались как-то навредить или захватить Вальтер, но, видимо, именно захватить, ибо их атаки не были нацелены на прямое убийство. Из этого можем сделать вывод, что все они действительно связаны между собой и работали - работают сообща, а их цель поимка Вальтера.
Кто-то пытался составить свой вопрос(но, пока только в голове), кто-то продолжил осматривать зарисовки и записки, а сам Рундштедт устав от сегодняшнего дня и видя слабую активность всех остальных, захотел закончить это все побыстрее. На совещании и думать будет легче и мотивация в виде пинка от властей за отсутствие мыслей имеется:
— Вопросов нет?
В ответ молчание.
— Раз уж вопросов нет, то, почему бы нам всем не посмотреть на эти мероприятия и встретить солдат? Тем более, сегодня мы не должны заниматься всеми этими военными делами, а можем просто закончить все начатое и отдохнуть. Завтра ещё один выходной, напоминаю, господа!
Все офицеры и командующие только и ждали этого и просто делали вид, что проверяют информацию. Их напугала только самое начало, а проверка фактов может и подождать. Канцелярские офицеры, которые во многом очень горды, подняв головы, будто это не им отказали пойти на мероприятие и к палаткам, а они сами отказались. Обычные офицеры и командующие с радостью приняли предложение Рундштедта и всей толпой, они спустились по лестнице на улицу.
С кабинета, даже открыв окно на распашку, небыло слышно того, что происходит, но, стоило спуститься, стало ясно, что это типичная пропагандистская мишура: милая узница под предлогом уменьшения рабочего дня согласилась петь и играть на инструменте всем известную народную песню Вегиммии "Наш народ - из солнца соткан", а рядом стоящие столы с военными комендантами приглашали замотивировавшихся и промытых насквозь идеями о величии Вегиммии и немецкого народа записаться в ряды добровольцев, обещая свободу, особые права и зарплату. Но это была чистой воды обманка, чтобы заманить на фронт пушечное мясо, которое по документам, принудительно, не может идти на фронт, а добровольно - вполне.
И это работало - у столов военных комендантов была очередь из нескольких человек, а их вовсе не пугала картина, которая находится прямо у них перед глазами: солдаты десятками, без рук и ног выходили из поездов. По сути,человек, с головой на плечах должен был подумать "к чёрту это!" и уйти куда подальше, но, пропаганда делала свое дело.
Стук! Несколько деревянных подносов подпрыгнуло от удара об стол, а яблоки покатились и упали на голую землю.
— Вик, ты чего?
— Отстань.
— Да и тьфу на тебя. Хочешь помочь, а ты как обычно. Ну-ка...
Жан и Виктория сидели за столом, пока остальные члены специальных войск(и Диего) были на скучном мероприятии, на которое их, конечно, заставили пойти офицеры и командующие, а им вдвоём было абсолютно всё равно. С момента, как армия обнаружила лагерь Шертхальма и выкрала Вальтера с Зигфридом прошло полторы недели, а с операции Крепость и вовсе, почти три, но, последствия контузии Вики оставались и по сей день. Иногда, к примеру, только что, она теряет ориентацию в пространстве и может упасть. Сейчас, это с ней произошло и она ударилась головой об стол, но, вставать Виктория не собиралась: ей было лень. Жана нельзя назвать социопатом или социофобом, нет. Мнение общества его не редко очень сильно волнует! Лицом в стол лежал не он, а Вика, но стыдно было ему, а не ей. Он взял ее за волосы и потянул вверх, смотря прямо в глаза.
— Тебе что, всё равно, что на нас люди смотрят? Как бежать под ногами громилы ты первая, а как спустя неделю держаться и не падать так ты не можешь.
— А тебе какая разница!? Это называется выброс адреналина, отпусти меня!
— Так что сейчас этого "выброса адреналина" нет?
— Отпусти-и-и!
Вика начала размахивать руками, но, не додумалась взяться за руку Жана и высвободить свои волосы. Ситуация получилось ровно наоборот той, что хотел Жан: теперь, на них смотрят все и краем глаза, он заметил, как командующий Рундштедт смотрит изо окна. "Если играть, то по крупному!" Подумал он и потянул волосы назад, да так, что ей стало больно.
— Жан, она, всё таки, спасла нас всех. Если бы не подкинула гранату Диего, то всё... Да и тем более, он дама.
— А?
Жан обернулся
— А, это ты, Лёх? Ого. Как тебя выпустили то? Я думал, что всё, запрут тебя в этом подвале до следующей операции.
Сзади, как мышь, к солдатам подошёл Алексей Нич. Жан узнал его не по голосу, а только увидев его самого: высокая, крепкая фигура с ярко выраженными русскими чертами. Русские, как народ, после третьего удара, когда лёгкие земли начали превращаться в черные расколы и появилась черная орда, почти были уничтожены самой ордой и Алексей единственный русский, которого знают они и командующий Рундштедт. Больше всего русских осталось в Белпольше, это государство стало не только щитом всей Европы от Черной Орды, но и приютом для всех восточнославянских народов и православных, бежавших от разростающейся Черной Орды(Русские, украинцы, русины и другие). У его была борода, выглядящая так, будто он важный генерал и удивительным образом, она всегда была опрятной, как и его недлинные, русые волосы. По его голубому цвету глаз можно было сказать, что он скандинав или немец, но, нет. Одет же он был как и большинство узников концлагеря: рабочая одежда с Гиммлеровской повязкой. Но, его примечательной чертой был слегка темный оттенок кожи и на удивление, очень нежная кожа и мягкое тело. Он подошёл слишком близко к Виктории и своими махами она задела Алексея по шее. Место удара на мгновение стало ещё темнее, почти чёрным.
Жан, да и все остальные из их компании имели очень хорошие отношения с Алексеем и Камиллой(но, с ней они почти не общались и не виделись, ибо она сама отстраняется от них). Вообще, они, все специальные войска убедили правительство и армию оставить их в живых и попробовать узнать всё, что возможно. Сначала, Вику, Жана и Диего интересовала только информация, но, со временем, они сблизились.
— А я будто что-то сделаю, чтоб меня запирать в грязном и вонючим подвале.
— До этого же держали почти всегда.
— Походе, что-то щелкнуло в голове у этих, людей сверху, мне и Камилле дали право на выход из камеры. Как долго это продлится Я без понятия, но, это уже проблемы будущего меня.
— О-хо, какой хороший ответ... "проблемы будущего меня".
Подвинув скамью, Алексей сел рядом с Викторией и помог ей убрать волосы с лица.
— Это было в переносном смысле, или нет, Вик?
— Я хоть когда-то говорила в переносном смысле? Это же, блин, такой... Оригинальный ответ. Серьезно.
— Тогда я рад, что своей речью кого-то вдохновляю.
— Вообще-то...
Жан хотел сказать Вике, что она не редко говорит в переносном смысле, но, Алексей вовремя перебил его, осознавая, к чему это может всё привести.
— Ладно, ребята, я хотел бы спросить у вас: вы готовы к нашему плану и остались ли у вас вопросы?
— У меня остались.
Жан осмотрелся по сторонам, чтобы убедиться, что за ними и тем более командующие с офицерами не наблюдают.
— Камилла же точно знает об этом плане и ты нам голову не дуришь просто? Каперы точно уже есть в лагере?
— Камилла знает, уверяю тебя, Жан. Я только что от нее, обсудил с ней план повторно, ей всё понятно. Обсудил все то, что мы проговаривали: каперы начинают хаос и следом, я и специальные войска с повстанцами учениками Шертхальма помогаем им. Каперы вооружены и готовы, кто именно я не скажу, поскольку, независимо от нашей "дружбы", я не могу доверять вам на все сто процентов и вы это понимаете.
— Да, я понимаю.
— Когда нас демобилизуют уже? Я хочу домой, в Австрию. Чего мы вообще тут торчим?
— Вика, ты можешь хоть сейчас не выпендриваться? Леха и так жертвует всем, чем можно, чтобы убедиться, что наш план не даст осечек.
— Да все, Жан, она и так после контузии, вообще, последствия её могут и годами не проходить, вместе обсудим и потом, когда она будет в состоянии, уже с ней... Все равно до начала исполнения есть время.
— Народ! Я тут! Я с вами! Наконец, это всё закончилось! О, Лёша, привет!
Вдали, со стороны, где шел концерт в их сторону бежал Диего, да такой счастливый, будто не ушел со скучного концерта, а сидя в окопе получил письмо от жены и матери в один день.
— Ладно, давай как-то в другой раз ещё раз все обговорим, а? А то тут и Дио(так иногда называют они Диего, как Рудольфа Рудом) подходит, Вика не в настроении, да и мы за эти недели только разгребали бумаги и планировали погром. Дашь пару часов отдохнуть?
Алексей посмотрел по сторонам, машинально, не чтобы убедиться, что никто не смотрит, а просто. Он - человек(?), понимающий других и понял Жана, который был на фронте почти с самого начала вторжения орды и договорился с ним о встрече через 5 часов.
Вальтер и Зигфрид были в этом концлагере и их не убила руконога, а только похитила. Она пронесла вырванный кусок тела с сердцем зубастого и Зигфрида в лагерь, где их ожидали очень весёлые несколько дней пыток и попыток расспросить, что и кто они. Уже тогда теория о вине Франьсона - Рома получила больше подтверждений, как говорилось ранее, Вальтер не говорил на французском, хоть Зигфрид и говорил. Судьба второго была предрешена, когда даже после введения жидкой боли он ничего толкового не рассказал и армия выяснила, что он НЕ ЯВЛЯЕТСЯ хозяином, как Вальтер, Алексей, Камилла и другие. Его собирались убить, но, специальные войска снова настояли на его сохранении, не без уговоров Нича. Ещё с самого попадания в лагерь, Алексей сумел договориться с специальными войсками и организации переворота, поскольку многие из них поддерживали Шертхальм и были против армии и правительства, ибо риск умереть пушечным мясом, как и у всей армии имелся.
Они, вдвоем, смотрели, как с поездов сходили демобилизованные солдаты - узники концлагеря. Вальтер был в инвалидной коляске: ему отрезали все ноги и вживили в обрубки металлический хлам, ибо как было выяснено, если хозяин завершит метаморфозу в заражённого, не отростут те части тела, которым что-то мешало восстановиться до метаморфозы(напоминаю, что хозяева имеют повышенную регенерацию, вплоть до регенерации отсутствующих конечностей. Вот вам и ответ, почему лицо Вальтера не восстанавливалось после вживления маски протеза). У Зигфрида, к счастью, присутствовали все конечности, но, многочисленные садины, гематомы и синяки покрывали его тело. Никто не переживал, что они могут начать погром, все были уверены, что им удалось заручиться их верности за счёт жидкой боли. Увы.
— Эх, скучно, Зиг.
Не только отсутствие конечностей уродливало его, но и почти полное отсутствие гигиены как таковой за последние недели. Волосы висели, как сопли, щетину было трудно не замечать, а от постоянных пыток и 2 недельной жизни в лесу его организм истощился и усиленный метаболизм давал о себе знать: оно начало поедать самого Вальтера. Но, даже так, он не теряет самого себя и даже наоборот. После операции в Данциге, он стал более вдумчивым и закрытым, но, после того, как Алексей рассказал ему их план, это его приободрило. Но, он никогда не станет таким, как был буквально несколько недель назад. Операция в Данциге пришлась меньшим ударом по его личности, чем его самое первое убийство, когда он защищал Барнса.
— Да. Скучно. А что ещё тут делать?
Зигфрид отвечал холодно, как и всегда, но, сейчас, в его словах читалась и грусть.
— Вопрос хороший, и в правду, делать то тут особо нечего. Видишь, там, Алексей и остальные? Вроде того испанца Жаном зовут, а черноволосую Викторией.
— И что ты предлагаешь?
— Как что? Может, подойти к ним, хотя бы к Лёхе?
— Да что с ними обсуждать то... Всё равно толком ничего не знаем о них, наша компания только помешает ним. Не думал, что я скажу это, но, я скучаю по нашим кадетам из полиции и Шертхальмовским.
— Во-во! Скучно.
— По тебе понятно, с Рудольфом то всё время были, а тут почти две недели не видетесь. И эта странная - София, тоже, что она к тебе приклеилась то?
— София нормальный человек, как все мы, толь-
— Кто тут человек я бы поспорил...
— Зиг!
— Ладно, молчу, молчу, не сожри меня только.
— София нормальная, у каждого, понимаешь, свое отношение ко всему... К жизни, взгляды, понимаешь, да? Ты так говоришь, потому что твоих друзей избили за дезертирство ещё в самом начале, так ведь?
— Макс, Магнус и Курт? Да какие они мне друзья?
— Вы же всегда вместе были, единственные, с кем ты общался.
— А ты общительная девушка лёгкого поведения. Общаешься со всеми подряд. Если ты замечал, то мы общались не так часто, как ты об этом говоришь. Если быть точнее, то и вовсе не общались, только в казарме перед сном, всё...
— Так почему ты не пытался заговорить с кем-то другим? Рудольф, тот же, он со всеми найдет общий язык, либо как ты говоришь, со мной, "общительной проститутки", хотя, даже больше Руду подходит.
— Да нахрен оно надо? У вас уже своя компашка была сформирована, да вот как мы увидели, почти все с приколом оказались, в итоге.
— Но ты даже не пробовал.
— Да что пробовать, а? Вы, две макаки, у вас с темы на тему всё прыгает, с Софией этой не дай бог общаться. С какого голодного края она сбежала, да и вести себя приличнее может, нормальная же баба, если отбросить это... А остальные либо мертвы, либо оказались предателями. В Шертхальме, разве что, единственные адекватные сидят, но с ними хрен поговоришь, ну, только с Рим получается. Из-за тебя Вильгельм умер, из-за тебя, он был за нас и единственный, с кем я нашёл общий язык.
Зигфрид упал на землю, хотя рядом стояла лавочка и его синяки на ногах разболелись ещё сильнее, от чего он снова встал и продолжил свою речь:
— Это и есть самовлюблённо, но, иначе не могу, прости. Не говорил об этом никому, но, мне и моей семье пришлось бежать очень далеко, чтобы в итоге оказаться здесь. Потом, все, кто был мне дорог исчезают в Данциге, потом ещё куча разного дерьма и в итоге я узнаю, что родители, которые, как я считал умерли в Данциге, содержатся в этом гребанном концлагеря! Ладно, Вальтер... Вальтер, нам же всё равно будет на гражданские потери после начала операции, так ведь?
— Ам... Да...
Вальтер говорил не уверенно, ещё осознавая всё, что сказал Зигфрид.
— Гиммлера ради, переговори с нашими о плане операции! Погибнет не только много наших соидейников, но и мои родители, они же здесь! Если мы просто будем более аккуратны, то избежим всех лишних жертв, Вальтер!
— Зигфрид, я понимаю, понимаю, что тебе пришлось пережить, но мы нем-
— Не можем? Ну и вали тогда!
Зигфрид развернулся и пошёл в сторону своей камеры камеры.
— А, нет, катись тогда!
Коляска оказалась сломанной и крутить колёса он не мог, они двигались только тогда, если её кто-то толкал. Зигфрид оставил его одного, без помощи. Он попытался его позвать и самому двинуться, но, ничего не получалось и он уже был согласно ждать, пока кто-то не поможет, но, помощи долго ждать не пришлось. Уже рядом стоял Алексей.
— Здравствуй, Алексей... Напугали!
— Нормально всё, Вальтер, свои. Что, бросил тебя?
— Ну, не то что бросил...
— Да хватит тебе, я будто не слышал, о чём вы разговаривали.
Вальтер промолчал.
— Ты же понимаешь, что мы союзники, типо того? Не смотря на всю ту хрень, что натворили в Марно.
— Да.
— Не морозься ты. Ладно, хотел я кое что обговорить с тобой. Ты же понимаешь, что мы все, я, Камилла, Вильгельм... Герда, Дайон делали это всё не по своим мотивам, а есть что-то нечто большее?
— Нечто большее?
— Да, нечто большее. Понимаешь?
— Вы имеете ввиду их... Франция?
— Тихо. Да. Она самая. Коммуна, если быть точнее.
Новость о том, что за всем этим стоит какое-то государство, Шертхальмовские и Вальтер знал уже очень давно, но, кто именно они понять не могли. Но сейчас, ситуация полностью прояснилась и Вальтер вспомнил все те случаи, когда они могли понять это. Это пришлось для его большим ударом, а также появилось очень много вопросов.
— Понятно. И зачем вы всё это устроили?
— Неважно, насколько мы небыли союзниками сейчас, я не могу рассказать тебе это сейчас. Но, в прямом смысле слова, ты никуда не денешься, да и союз со мной и остальными тебе выгоден. Ты же хочешь, чтобы все твои друзья и дорогие люди остались целы? Ну вот. Да и напомню, что твои письма твоим людям отправляю в свободные ящики я, у меня же есть доступ к ящикам, которые не проверяют.
— ...
— Конечно, многое, я расскажу многое, но, после операции, ибо понимаешь, сейчас, услышав, ты можешь отказаться от всего плана, но, уже после, ты не увидишь никаких проблем. Повторюсь, союз с нами тебе сейчас выгоден. Продолжишь с нами дальше работать, по рукам?
— по рукам.