5 глава
Ночь сгущалась. Шэнь Сичжи лежала прямо на кровати, её ресницы слегка подрагивали, как у маленького кролика, которая изо всех сил старалась скрыть свой страх. Она боялась и не осмеливалась посмотреть в лицо.
Она считала прикосновения Сун Юйгуй унизительными. Она не любила её, даже ненавидела, как же она могла позволить ей своевольно забавляться со своим телом.
Однако длинные пальцы, вопреки её желанию, легли ей на талию. Её сердце уже высоко подскочило, но другая девушка словно просто случайно прикоснулась, и тут же поспешно отдёрнула руку, что ещё больше вызвало у неё беспокойство. Топор висел над головой кролика, но всё не опускался, из-за чего кролик страдала и телом, и душой.
Сун Юйгуй впервые спала в одной постели с раздетым человеком, да ещё и на такой маленькой кровати. Её руки постоянно её не слушались и время от времени касались почти обнажённого тела рядом с ней. Она не могла понять: разве она не ненавидит её? Кто же будет спать голышом с тем, кого ненавидит? Это же слишком...
Может быть, спать голышом — это хобби Шэнь Сичжи?
Сун Юйгуй тоже лежала прямо, и сейчас тайком открыла глаза и искоса посмотрела на неё. Увидев, что её щёки покрыты непонятным румянцем, и она выглядит так, будто ей очень комфортно, она сама утвердилась в этом предположении.
И ей стало немного жаль. Если её хобби — это спать голышом, то, должно быть, ещё холоднее спать так на полу. Как жалко.
Шэнь Сичжи всё это время держала себя в напряжении, думая, что её вот-вот начнут обижать, но ничего не произошло. Наконец, она тоже тихо открыла глаза и пошевелилась, словно хотела повернуться, чтобы посмотреть на её выражение лица.
Сун Юйгуй, почувствовав её движение, тоже повернулась на бок, но девушка под одеялом была как испуганная птица. Как только она пошевелилась, та непроизвольно отшатнулась назад, и внутрь тут же хлынуло много холодного воздуха.
Сун Юйгуй замёрзла, подтянула свои длинные ноги к груди, и её голос сразу стал немного строгим: «Не скидывай одеяло!»
Каким бы тонким ни было одеяло, оно сохраняет тепло, а если его скинуть, всё тепло уйдёт.
Шэнь Сичжи испугалась её внезапно громкого голоса, в её глазах заблестела влага. Она действительно успокоилась и снова, понемногу, тихонько подтянула своё тело обратно, послушно позволяя одеялу снова закрыть её бёдра, надеясь, что та не рассердится. Её чёрные глаза также тревожно метались в глазницах, смешиваясь с влажным туманом.
К сожалению, Сун Юйгуй этого не видела.
Она лишь протянула руку, чтобы подсунуть ей край одеяла, и, хотя была очень осторожна, её рука всё же нечаянно коснулась двух нежных, вишнёво-красных точек.
Сердцебиение Шэнь Сичжи было оглушительным, туман превратился в капли воды, которые скатились по уголкам её глаз. Она подумала: Наконец-то это начинается?
Человек рядом с ней, закончив заправлять одеяло, вопреки её предположениям, не убрала руку, а осторожно положила её на эту тонкую и мягкую талию.
Шэнь Сичжи в отчаянии закрыла глаза, но тут услышала немного неловкий голос другой девушки: «Моей руке некуда деваться, и одеяло слишком маленькое. Можно так спать?»
Они обе девушки, наверное, это не проблема...
Шэнь Сичжи слегка дёрнула уголком рта. Разве не ты всегда решала, можно или нет?
Она промолчала.
Сун Юйгуй не получила ответа и не видела её лица, поэтому посчитала, что та молча согласилась. Рука, лежавшая на талии девушки, медленно сжалась, притягивая её к себе. Тепло их объятий, наконец, полностью разогнало холод. Как приятно. Все мысли, которые шокировали её весь день, сейчас полностью расслабились.
Холод ушёл, и её охватила сонливость. Она похлопала по этому белоснежному и гладкому участку талии, как будто убаюкивала ребёнка, и проговорила: «Спи, завтра мы пораньше поедем в город».
Шэнь Сичжи уже была готова вынести муки и страдания, но не ожидала, что та скажет такое. Она вся оцепенела, половина её лица была зарыта в одеяло, и она осторожно и с сомнением спросила: «Спать, спать?»
Поздней ночью, что ещё можно делать, если нет телефона для игр.
Сун Юйгуй ответила согласием.
Шэнь Сичжи, которую та крепко обнимала, и чья грудь принудительно прижималась к ней, внезапно просияла. Она ужасно боялась такого рода дел, и если можно их избежать, это, конечно, было бы лучше всего.
Её голос тут же стал намного искреннее, мягкий, робкий и обольстительный.
«Хорошо, я послушаю жену-госпожу».
Сердце Сун Юйгуй растаяло от её голоса. Главная антагонистка сейчас ещё не очерствела, а всего лишь маленькая, жалкая, беспомощная девочка, которую обижают.
Её ладонь утешающе погладила её по гладкой, нефритово-белой спине, словно успокаивая.
Обе девушки, что такого в том, чтобы погладить?
Стоило ей только так подумать, и она переставала чувствовать себя неловко.
Шэнь Сичжи, конечно, не привыкла спать в объятиях, но тепло под одеялом растопило всё её нежелание. Она так долго не чувствовала себя в тепле. Ночи были холодными, а она всегда спала на полу, укрываясь рваной тряпкой. Как ей могло не былть холодно?
Было так приятно, что её глаза невольно закрылись, и она уже не могла думать ни о чём другом.
Например, почему Сун Юйгуй вдруг смягчила своё отношение к ней, не бьёт и не ругает её, а только немного строга...
Поддавшись теплу, она уснула и даже увидела свой первый лёгкий и приятный сон после замужества в семью Сун.
Так продолжалось до самого утра, пока свет, проникающий сквозь окно, не заставил её открыть глаза.
Едва она открыла глаза, как непреодолимая сила обняла её и притянула к своей мягкой груди.
Шэнь Сичжи смутно вспомнила: Ах, я в объятиях Сун Юйгуй, она обнимала меня всю ночь.
Она действительно обнимала меня всю ночь.
Никаких насмешек, никакого издевательства, никаких ночных кошмаров. Как хорошо.
Хотя она не знала, что задумала Сун Юйгуй, хорошо, если ей удастся прожить спокойно хоть несколько дней.
Когда Сун Юйгуй проснулась, человек в её объятиях пытался высвободиться. Она крепко держала её, а та не осмеливалась её беспокоить, всё время пытаясь осторожно извернуться в её объятиях.
Но каждый раз, когда она немного высвобождалась, её снова крепко обнимали.
В конце концов, это даже разбудило её.
День отличался от ночи. Она могла ясно видеть нежное, как снег, тело девушки. Она смотрела не отрываясь, как только открыла глаза.
За исключением нескольких синяков и кровоподтёков, остальная кожа была белоснежной до прозрачности, гладкой и нежной.
Красиво. Даже будучи девушкой, она должна была признать, что тело главной антагонистки было очень красивым, и сама она была хороша собой, просто немного худовата. Только на груди было много плоти. Если бы она немного поправилась, стала бы более полной, было бы ещё красивее.
Мм, план по откорму главной антагонистки запущен.
Пока она с утра пораньше думала обо всём этом, мозг Шэнь Сичжи уже не мог работать. Она тупо смотрела на неё, не ожидая, что та проснётся в этот момент.
И тем более не ожидала, что та будет так на неё смотреть.
Она никогда не обнажала своего тела перед другими, даже перед своей женой.
Шэнь Сичжи очень хотелось крикнуть: «Негодяйка!», и оттолкнуть Сун Юйгуй, чтобы та не смотрела, но она боялась, что та рассердится.
В конце концов, она могла только опустить голову, поджать свои румяные губы и осторожно, жалко потянуть за уголок одеяла, медленно натягивая его, чтобы прикрыть грудь. Её глаза тоже покраснели, как будто её ни за что обидели.
Ей-богу, Сун Юйгуй считала, что не обижала её.
Обе девушки, что такого в том, чтобы посмотреть? Если бы она хотела посмотреть, она могла бы показать ей!
Но, учитывая их отношения, Сун Юйгуй всё же молча отвела взгляд, зевнула и невнятным голосом сказала: «Разве мы не собирались пойти в город за рисом? Вставай, переодевайся, я пойду с тобой».
На самом деле, она хотела спросить, есть ли что-нибудь на завтрак, но, судя по тому, как выглядит небо снаружи... вероятно, уже пора обедать.
Когда Сун Юйгуй перестала так пристально смотреть, напряжение в теле Шэнь Сичжи немного спало, и она понемногу расслабилась, выбираясь из её объятий, чтобы переодеться.
Сун Юйгуй тайком посмотрела на неё. На белоснежной, тонкой талии девушки была красная полоса. Вероятно, она слишком крепко обнимала её, и это след от её руки.
У неё была привычка обнимать что-то во сне, раньше это была подушка для объятий, а теперь нет возможности, пришлось обнять девушку в качестве подушки.
Но в следующий раз она обязательно будет держать руку легче.
Шэнь Сичжи быстро надела одежду. Грубое льняное платье, по крайней мере, скрывало половину красоты девушки.
Переодевшись, она повернулась, всё ещё с робким выражением лица: «Жена-госпожа, я пошла в город за рисом».
Она была такой же, как при их первой встрече вчера.
Робкая, напуганная, всегда боящаяся посмотреть на неё прямо.
Постепенно, нельзя же в один присест стать толстой. Сегодня нужно сначала пойти в город и посмотреть, можно ли найти какую-нибудь работу, чтобы заработать немного серебра.
«Подожди, я пойду с тобой».
Она уже говорила вчера о том, чтобы пойти в город вместе. Шэнь Сичжи не удивилась, просто молча стояла в стороне и ждала, чувствуя некоторое беспокойство. Неужели она действительно собирается покупать ламповое масло...
Ламповое масло дёшевое, но даже самое дешёвое не купишь, если дома нет денег.
Сегодня нужно постирать кое-чью одежду, иначе через несколько дней, боюсь, не будет даже рисовой каши поесть.
На бровях Шэнь Сичжи появилась лёгкая печаль.
Сун Юйгуй не обратила внимания, переоделась и вышла вместе с ней.
По дороге женщины в деревне сторонились их обеих. А одна довольно красивая девушка даже плюнула в её сторону.
Сун Юйгуй была озадачена. Её впечатление о ней сразу же упало с «очень красивой» до «абсолютно невзрачной» по сравнению с Шэнь Сичжи.
От деревни до города было довольно далеко. Сун Юйгуй очень устала идти, но, подняв голову, увидела, что дорога, вымощенная жёлтой грязью и камнями, всё ещё тянется вдаль.
«Как далеко ещё?»
Она не удержалась и спросила.
Шэнь Сичжи не понимала, как у человека, который часто ездит в город развлекаться, может не хватать терпения, и смогла лишь мягко утешить: «Мы скоро придём, жена-госпожа, пройди ещё немного».
Эту фразу она слышала уже в третий раз.
Сун Юйгуй промолчала, но, повернув голову, увидела, как несколько девушек сидят на повозке с буйволом и обмахиваются платками, и им совсем не жарко.
Она вспомнила романы о сельской жизни, которые читала раньше. Кажется, сельские жители могли заплатить, чтобы чужая повозка отвезла их в город.
Будь проклят этот пушечный корм! Ни копейки мне не оставил, из-за чего мне приходится идти пешком. Я ненавижу всех!
Они шли молча, и вот-вот должны были дойти до города. Сун Юйгуй вдруг заговорила:
«Когда я проснулась вчера, у меня очень болела голова».
«М?»
Шэнь Сичжи сначала удивилась, но быстро сообразила, что была недостаточно внимательна, и, опасаясь её недовольства, поспешно добавила: «Жена-госпожа плохо себя чувствует? Может, позвать деревенского знахаря, чтобы он осмотрел?»
Знахарь — это сельский житель, немного разбирающийся в медицине, который может лечить лёгкие недуги. Он берёт гораздо меньше денег, чем настоящий городской врач. Когда у сельских жителей что-то болит, и они не хотят тратить деньги на городского врача, они просят деревенского знахаря осмотреть их.
Только вот им лучше бы не тратиться даже на знахаря.
Шэнь Сичжи тихонько думала, но не смела сказать это вслух, только переживала в душе за пустеющий кошелёк.
«Не нужно».
К счастью, Сун Юйгуй тоже отказалась.
«Я просто хочу сказать, э-э, после головной боли я, кажется, внезапно пришла в себя».
Как только она это сказала, стыд мгновенно охватил всё её тело. Сун Юйгуй покраснела с головы до ног, ей было ужасно неловко.
Эта причина была просто полна пробелов, но у неё не было лучшего способа объяснить свою внезапную перемену.
Шэнь Сичжи резко остановилась. Её глаза не смотрели на неё, но они постепенно расширялись, словно она услышала что-то очень странное. «Внезапно пришла в себя» — эти четыре слова могут относиться к ней?
Но это длилось лишь мгновение. Вскоре девушка снова опустила голову, её лицо скрылось под послушными, тёмными, как вороново крыло, волосами.
«Мм, это очень хорошо».
Она не верила, что человек может вдруг измениться за один день. Если это и произошло, то, скорее всего, это притворство.
Сун Юйгуй тоже знала, что та не поверит, но она не могла сказать больше, поэтому решила... дать ей намёк. Остальное она увидит со временем.
Когда она вылечит травмы главной антагонистки и накопит немного денег, она разведётся с ней и отдаст ей все деньги. Таким образом, она сможет хоть немного компенсировать ей ущерб, нанесённый прежней владелицей тела, и позволит ей жить немного лучше.
Они вдвоём пришли в город. Шэнь Сичжи нужно было купить рис. Четырёх медных монет не хватило бы даже на полкилограмма неочищенного риса, хватило бы всего на несколько дней. Она беспокоилась о своей будущей жизни и даже не заметила, когда Сун Юйгуй исчезла.
Только когда она отстояла очередь, купила рис и вышла из магазина, она обнаружила, что одного человека не хватает.
Лицо девушки мгновенно побледнело, её худое тело слегка покачнулось. Она подумала: Сун Юйгуй, должно быть, снова отправилась приставать к какой-нибудь девушке, а если та ей откажет, то, возможно, вернётся, чтобы сорвать на ней злость.
Как может быть такая нелепая женщина в этом мире? От неё просто тошнит.
Сун Юйгуй, вернувшись после обхода города, увидела Шэнь Сичжи, стоящую в одиночестве у дверей рисовой лавки, спиной к ней, словно она её ждала.
Она поспешно подошла к ней и, не дойдя, окликнула: «Сичжи, я только что немного погуляла. Ты купила рис? Если купила, давай вернёмся».
Она только что смотрела, нет ли какой-нибудь работы, чтобы заработать немного денег. В этой династии женщинам также разрешалось показываться на людях, что было для неё очень удобно.
Если бы она попала в очень феодальную династию, без шуток, она бы сразу покончила с собой.
Шэнь Сичжи услышала, что её голос не был таким жестоким и неразумным, как обычно после её похождений, а наоборот, очень мягким, и её лицо немного посветлело.
«Куда ты только что ходила?»
Возможно, заметив её хорошее настроение и приятный тон, Шэнь Сичжи не удержалась и спросила.
Она осторожно контролировала свой голос, не вкладывая в него ни капли обиды, просто спрашивая.
Сун Юйгуй честно ответила: «Я пошла посмотреть, смогу ли найти работу, чтобы заработать денег. Ночью слишком холодно, я хочу купить ещё одно одеяло».
Холодно?
В красивых, круглых, оленьих глазах Шэнь Сичжи промелькнуло сомнение. Она не чувствовала холода, но если та говорит, что хочет купить, она не будет возражать. В конце концов, она не верила, что Сун Юйгуй искренне хочет найти работу, это просто сиюминутное желание, она не сможет выдержать таких трудностей.
Они вдвоём пошли обратно, и никто не разговаривал.
Через некоторое время рядом с ухом внезапно раздался вопрос: «Кстати, я раньше была мясником?»
Спросила её Сун Юйгуй.
Только что на улице кто-то назвал её Сун-Мясник и даже немного поболтал с ней.
Шэнь Сичжи, услышав это, вздрогнула. Неужели она даже этого не помнит?
Видно, что в её голове постоянно мысли только о развратном времяпровождении с другими женщинами, а о делах она, должно быть, не думала уже сотни миль!
Она опустила глаза и глухо сказала: «Да, жена-госпожа, твоя семья из поколения в поколение были мясниками».
Сун Юйгуй: ...
Это просто проклятие предков, чёрт побери, её семья раньше тоже занималась забоем свиней.
Её отец и дед всегда хотели, чтобы она продолжила их дело, говоря, что их семья нажила состояние, убивая и продавая свиней, и не позволяли, чтобы это ремесло оборвалось на ней. Она отчаянно сопротивлялась, с трудом победила, а теперь её снова вернули к забою свиней.
Будь проклято всё! Знала бы, не боролась бы. Если бы она каждый день убивала свиней, то по крайней мере, прибыв сюда, могла бы сразу заняться старым ремеслом. А теперь что? Она так давно не прикасалась к ножу для забоя, что даже не знает, куда приложить усилия.
Помереть со смеху.
Сун Юйгуй почесала нос и решила сначала найти какую-нибудь работу для перехода, но также дала Шэнь Сичжи объяснение: «Вот как, неудивительно, что у меня чешутся руки, когда я вижу, как они убивают свиней. Но я давно не убивала свиней, навыки утрачены, боюсь, что не смогу сделать это хорошо. Попрактикуюсь, а через некоторое время снова займусь забоем свиней, чтобы заработать денег».
Шэнь Сичжи странно подумала: Какое мне дело до того, убиваешь ты свиней или нет? Всё равно заработанные деньги ты потратишь на других женщин, мне всё равно, будешь ты убивать или нет.
Она так думала про себя, но не могла сказать это вслух, иначе та снова начнёт её бить.
Внешне Шэнь Сичжи выглядела очень послушной. Её маленькое личико, похожее на гусиное яйцо, круглые оленьи глаза и пухлые, нежные губы слегка сжались, и она немного кивнула: «Мм, я тебя слушаю».
Она была до такой степени покорной, что это прямо-таки смягчало сердце.
Сун Юйгуй не знала, что та думает о ней про себя, и лишь чувствовала, что главная антагонистка в таком виде немного милая. Она не удержалась и слегка потрепала её по голове. Волосы были мягкими, и это успокаивало.