6 глава

Вдвоём они вернулись домой. Шэнь Сичжи больше не разговаривала с Сун Юйгуй, сама отошла от неё, тихо взяла метлу и подмела внутри и снаружи дома, а затем надела заплечный короб и вышла.
Сун Юйгуй не обратила на это внимания, она всё ещё думала о том, как заработать денег.
Долго размышляя, она почувствовала только отчаяние. Она действительно не подходила для путешествия во времени. Ничего не умеет. Какая ещё девушка, попавшая в другой мир, умеет только сидеть в офисе и убивать свиней, как она?
Другие девушки, попавшие в другой мир, делают различные мелкие изобретения, и их жизнь процветает. А она, попав сюда, потеряла почти все навыки, которыми могла бы заниматься в древности.
Знала бы, послушала бы отца и хорошо занималась бы забоем свиней. На самом деле, убивая свиней, тоже можно много заработать, но она считала, что забой свиней не соответствует темпераменту красавицы, и наотрез отказывалась. Ладно, завтра пойду в город и поищу какую-нибудь случайную работу.
Подумав об этом, она встала, желая выйти прогуляться. Впервые оказавшись в этом месте, нужно хотя бы запомнить дорогу.
«Сичжи, я выйду прогуляюсь».
Сун Юйгуй крикнула из комнаты, но, не получив ответа, на мгновение опешила.
Выйдя во двор и увидев, что там никого нет, она поняла, что Шэнь Сичжи тоже ушла.
Осталась только она дома.
Хотя она не знала, чем занимается главная антагонистка, она, должно быть, занята делом, в отличие от неё.
Сун Юйгуй впервые, не считая времени обеда вчера, вышла во двор. Вдали она увидела, что их дом находится на небольшом склоне, а рядом есть ещё несколько дворов, из которых клубился дым от готовки.
Она прищурилась, глядя некоторое время, и вдруг вспомнила, что они не завтракали и не обедали.
Шэнь Сичжи ушла, не поев?
План выйти на улицу был временно отложен. Сун Юйгуй стала рыться повсюду в зале предков (кухне), желая приготовить еду, а не лежать и ждать, пока её накормят.
Но, прорывшись полдня, она нашла только пучок увядшей дикой травы.
Глядя на эту зелёную траву и вспоминая вчерашнюю зелёную кашу, её сердце замерло. Неудивительно, что девушка так отощала, что от неё остались одни кости. Каждый день пить рисовый отвар и есть дикую траву — как тут поправиться?
Ладно, потерплю ещё немного. Нужно будет спросить, есть ли дома свободная земля.
Шэнь Сичжи издалека вернулась с корзиной зелёной травы на спине и увидела, что из их дома тоже идёт дым. Она опешила, и первой мыслью было: пожар?
Спешно подойдя ближе, она увидела Сун Юйгуй, выходящую с тарелкой рисового отвара.
Она, оказывается, умеет разводить огонь и готовить? Разве она не была беспомощна, не умея работать руками и не зная злаков?
Сун Юйгуй тоже увидела её, и, только собираясь улыбнуться, вдруг ощутила, что её покинувший её со вчерашнего вечера образ внезапно вернулся. Она прикрыла рот кулаком, слегка кашлянула и заставила своё лицо мгновенно стать равнодушным: «Куда ты ходила? Почему только сейчас вернулась».
Увидев, что та не улыбается, Шэнь Сичжи тут же немного присмирела. Она украдкой посмотрела на неё, понемногу вошла внутрь и только когда отошла на четыре-пять шагов, тихо заговорила: «Я ходила за свиной травой, ещё не кормила свиней».
Сун Юйгуй удивилась: «У нас дома ещё и свиньи есть?»
Девушка, услышав этот вопрос, нахмурила свои брови и подумала: Неужели она действительно от пьянства повредила мозг?
Но в ответ она всё равно послушно сказала: «Да, есть. Почти в каждой семье в деревне держат свиней».
Через некоторое время она, колеблясь, добавила: «Жена-госпожа раньше продавала свинину в городе, но сейчас уже давно не продаёт, и прилавок тоже убрала».
Она не знала, помнит ли та об этом, ведь её мозг, похоже, был довольно сильно повреждён.
Сун Юйгуй, конечно, не знала и была сильно удивлена. Она поспешно спросила: «А почему я перестала продавать?»
Шэнь Сичжи прикусила губу, опустила голову и сказала серьёзно, слово за словом: «Вы сказали, что торговля мясом — это работа для грубых людей, и что Вы собираетесь учиться, чтобы развивать изысканный характер».
В итоге, книги, конечно, тоже не были прочитаны. Она ничего не сделала, и после того, как перестала продавать мясо, она целыми днями бездельничала и стала мелкой хулиганкой.
​Какая девушка в округе не боялась её?
​Сун Юйгуй: ...
​Она и без вопросов знала, что произошло дальше.
​Она потёрла лоб и, в конце концов, не удержалась, расхохоталась от злости на саму себя.
​Больная, что ли? Не хочет заниматься хорошим делом, обязательно нужно жить в нищете?
​Шэнь Сичжи смотрела, как её жена то холодна, то странно смеётся, испугалась и отступила на два шага, не решаясь подойти.
​Что с ней? Неужели правда повредила голову? Как страшно, не ударит ли она меня?
​Больше всего она боялась побоев. Её оленьи глаза были одновременно нежными и робкими, длинные ресницы слегка дрожали. Она не смела посмотреть на неё прямо, только украдкой бросала взгляд, а затем быстро опускала голову, как вор.
​Чёрное лицо Сун Юйгуй менялось тысячу раз, и в конце концов остался только вздох: «Забудь, сначала садись. Об этом поговорим позже. Я сварила овощную кашу, как ты делала вчера, добавив немного соли. Попробуй».
​Вчерашняя овощная каша была пресной, без соли, поэтому её было трудно есть.
​Она только что попробовала эту и почувствовала, что вкус вполне хороший, по крайней мере, лучше, чем вчера.
​Шэнь Сичжи опустила глаза на две миски с овощной кашей на столе. В них было добавлено много риса, даже в её миске. Каша была сварена не слишком жидко и не слишком густо, в самый раз, а аромат риса проникал прямо в нос.
​Но ей было немного жалко. Она прижала свиную траву к груди и сказала подавленным голосом: «Я сначала пойду покормлю свиней, жена-госпожа, ешь сама, не беспокойся обо мне».
​Сун Юйгуй удивилась: «К чему такая спешка кормить свиней? Сначала сядь и поешь, свиньи не умрут с голоду».
​Шэнь Сичжи не решалась, боролась с нежеланием и только на грани того, что та начнёт раздражаться, с трудом кивнула, но не села сразу, а пошла на кухню, взяла ещё одну маленькую миску и отделила большую часть рисовой каши из своей миски.
​«Ты что делаешь?»
​На лице Сун Юйгуй было полное недоумение.
​Девушка поджала губы, в её глазах, когда она смотрела на миску с кашей, была неприкрытая жалость: «Я не могу съесть так много».
​Сун Юйгуй: ...
​Неудивительно, что она довела тело до состояния скелета.
​«Ешь больше, чтобы были силы. Посмотри на себя, ты даже свиной травы насобирала меньше, чем другие».
​Как раз в этот момент мимо ворот двора проходила женщина, несущая коромысло с полными корзинами свиной травы по обе стороны. Она сказала это, не подумав.
​Однако, услышав это, та посмотрела на неё, как на привидение, а затем ускорила шаг. Две корзины со свиной травой качались, и она быстро исчезла за их дверью, оставив несколько пучков травы на земле.
​...
​Сун Юйгуй постепенно поняла, что прежнюю владелицу тела, вероятно, очень не любили в деревне, особенно женщины.
​Шэнь Сичжи также вовремя посмотрела на свиную траву, которую насобирала другая. Она действительно принесла её гораздо больше, что было правдой, но в её сердце всё равно возникло необъяснимое недовольство. Она выглядела подавленной и просто перестала обращать на неё внимание.
​Сун Юйгуй выпила два глотка каши, не услышав ответа, и только тогда поняла, что её игнорируют. Она подняла глаза и увидела, что та держит миску, надув щёки, как обиженная невестка, которая не смеет говорить. Она тут же рассмеялась.
​Этот смех сильно напугал Шэнь Сичжи. Она подумала, что та рассердилась до крайности и смеётся от злости, и поспешно подняла голову, чтобы сказать что-то, чтобы исправить свою импульсивную дерзость, но Сун Юйгуй, следуя её движению, ущипнула её за щёку.
​На её заострённом, как гусиное яйцо, лице было мало плоти, совсем чуть-чуть. Она ущипнула два раза, ей не понравились ощущения, и она отпустила: «Ешь. Я позже схожу и нарву ещё немного. Ты просто оставайся дома. Кстати, есть ли дома какие-нибудь лекарства от синяков?»
​Вчера, когда она только переместилась, её голова была не очень ясной. Она не подумала о том, чтобы обработать свои травмы. Теперь, вспомнив об этом, она почувствовала себя виноватой.
​Шэнь Сичжи не знала, почему та вдруг спросила об этом, но главное, что она не злится. Она слегка кивнула: «Есть сафлоровое масло».
​Подумав, она добавила заботливое слово: «Жена-госпожа поранилась?»
​Она такая послушная, неужели не сможет снова разозлить её?
​Сун Юйгуй допила последний глоток каши, посмотрела на небо и решила, что сбор свиной травы может подождать. Она сказала: «Через некоторое время зайди и найди его. Вчера я видела, что твои синяки не сошли, как раз помажу тебе».
​Синяки будут болеть долго, если их не массировать, а если помассировать, они быстро пройдут.
​«А, мне, мне помажешь?» Оленьи глаза наполнились паникой.
​Сафлоровое масло в доме всегда использовалось для неё. Если она сама была ранена, то просто терпела, и всё проходило. А сейчас можно использовать лекарство?
​«Да, ты сначала поешь, а потом принесёшь, не торопись, ешь побольше, не думай об экономии еды. Я завтра пойду в город и найду работу, чтобы заработать немного денег, чтобы тебе не пришлось голодать».
​Шэнь Сичжи снова автоматически проигнорировала её слова о поиске работы. Она говорила это уже много раз, но ни разу не сделала, поэтому она не принимала это близко к сердцу. А вот то, что та позаботилась о её ранах, вызвало у неё странное чувство. Она крепче сжала миску, красивые, чёткие суставы её пальцев слегка побелели.
​«Мм...»
​Она тихо ответила, выглядя послушной и покорной.