84, 85 главы

Шэнь Сичжи и днём хотела быть рядом с женой и вместе с ней ходить в посёлок. Теперь она осмелела и больше не была той, которая могла только принимать, но не говорить. Теперь она могла сказать, на что можно тратить деньги, а на что нет, и только тогда она осмеливалась их тратить.
​«Крем для лица закончился. Я отведу тебя купить немного, хорошо?»
​Маленькая жена сидела рядом, и ей не нужно было ничего делать. Сун Юйгуй чувствовала себя полной энергии.
​Раньше, чтобы накопить на ремонт дома, она всегда плела бамбуковые корзины, но теперь они не были такими бедными. Зимой плести корзины холодно для рук и тяжело, а денег это приносило мало. Она запретила ей это делать и велела ей просто сидеть рядом, иногда принимая деньги.
​Сичжи, которая была непослушной в вопросах интимной жизни, в таких мелочах была очень послушной. Если ей говорили не плести, она не плела. Каждый день она сидела возле мясной лавки с нежной улыбкой, наблюдая за прохожими.
​В посёлке стало одним мясником меньше, и мясо продавалось быстрее. Не успел наступить полдень, как Сун Юйгуй уже свернула лавку. Она не стала запрягать повозку, а сначала повела жену в лавку, где продавали румяна и пудру.
​Они давно здесь не были. Шэнь Сичжи слышала, как Юйгуй-цзе много раз говорила об этом. Теперь, когда она захотела прийти, она не стала её останавливать, но установила лимит: нельзя тратить больше одного ляна.
​Сегодня они заработали полтора ляна. Нужно было хоть что-то оставить.
​Сун Юйгуй сразу согласилась. Теперь времена были другие. Она уже не была той, кто, только что заработав деньги, не видел хороших вещей.
​Когда она впервые попала в древность, она была так бедна, что чуть не ударилась головой о землю. В доме ничего не было, даже семена овощей она купила только после того, как заработала денег. Пережив такую бедность, а затем внезапно разбогатев (они считались богатой семьёй в деревне), она, естественно, хотела купить больше вещей, чтобы компенсировать себе то время.
​Но теперь она, можно сказать, компенсировала себе это, и её настроение, наконец, успокоилось.
​Они часто приходили в этот «Павильон Вэньянь» за покупками и знали дорогу. Им не нужно было, чтобы их вели, и они сразу пошли к полке с кремом для лица. Сегодня жена разрешила потратить один лян, и она могла потратить немного больше, купив сразу четыре коробочки.
​Она потратила всего двести медяков. Шэнь Сичжи увидела, что она заплатила и взяла крем для лица, и подсознательно подумала, что они сейчас уйдут, но жена снова потянула её: «Не уходи, мне ещё нужно кое-что купить».
​«Что ещё?»
​Шэнь Сичжи поджала губы.
​Она знала, что Юйгуй-цзе не изменит своей природе и всё так же любит тратить деньги.
​«Купить масло для волос. Я недавно почувствовала, что волосы госпожи Чу так приятно пахнут. Я спросила её, что это, она сказала, что это новое масло для волос. Купим и мы, хорошо?»
​На этот раз Шэнь Сичжи не отказала. Увидев такой вид жены, она поняла, что та завидует госпоже Чу. «Как моя жена может завидовать другим? Покупай!»
​«Обязательно покупай!»
​Они не знали, где продают масло для волос, и спросили у служанки в лавке. Служанка отвела их и рассказала о запахах каждого масла.
​Шэнь Сичжи обняла руку жены, любопытно выглядывая: «Какой аромат ты хочешь?»
​«Купим два, хорошо? Я хочу менять их».
​«Угу, конечно, можно», — послушно ответила маленькая жена. Она не хотела видеть, как жена завидует другим.
​«Совсем не хотела».
​«Её жена должна получать всё самое лучшее в мире».
​«Я хочу один с ароматом османтуса, а другой — с ароматом персика».
​Она взяла их и дала понюхать Шэнь Сичжи. Запах был действительно приятный, и им обоим понравился.
​Одна баночка масла для волос стоила целых двадцать медяков. За это время они потратили ещё сорок медяков.
​Но если это радовало жену, она была согласна.
​Они немного погуляли по улице, купили засахаренные фрукты на палочке и сахарный рисунок, а затем взялись за руки и пошли домой.
​Чи Сянъюэ и Чу Ваньтан уже давно ждали во дворе, чтобы пообедать. Увидев, что они вернулись, Чи Сянъюэ тут же встала и энергично замахала рукой: «Юйгуй, Сичжи, наконец-то вы вернулись! Я покормила ваших кур».
​Она и раньше любила кормить кур.
​Сун Юйгуй тоже помахала ей в ответ. Сичжи пошла на кухню готовить обед. Сегодня вечером она планировала снова приготовить лепёшки с начинкой «шоу чжуабин». Чи Сянъюэ в последнее время всё время просила их приготовить. Если она хотела, то и Чу Ваньтан тоже хотела.
​Шэнь Сичжи пообещала, что сегодня приготовит ещё раз.
​Она замесила тесто, вышла и хотела найти всю скопившуюся одежду, чтобы постирать, пока днём светит солнце.
​Однако, обыскав всю комнату, она не нашла ни одной грязной вещи. «Что?»
​«Где моя одежда?»
​Маленькая Сичжи растерянно посмотрела на жену, которая наносила масло для волос за туалетным столиком, слегка нахмурив брови: «Юйгуй-цзе, кажется, к нам залез вор».
​«А?»
​Сначала Сун Юйгуй удивилась, а затем сильно испугалась.
​«Что, к нам залез вор?!»
​«Нет, нет?»
​«Я же говорила, нельзя жить в деревне, безопасность слишком плохая!»
​«Сегодня вор пришёл воровать вещи, а завтра он не придёт за моей жизнью?»

Она осторожно спросила: «Что пропало из дома?»
Шэнь Сичжи с озабоченным видом ответила: «Одежда. Пропало много вещей. Смотри, я положила их здесь, а теперь нет ни одной».
Она указала на место, где лежала грязная одежда.
Сун Юйгуй на мгновение замолчала.
«Это… э-э…»
Она виновато сказала: «Ты говоришь о той грязной одежде, которую нужно было постирать, да?»
Шэнь Сичжи продолжала хмуриться: «Да, это та самая. Всё купила ты, она очень дорогая, и я надела её всего несколько раз».
«Надела всего несколько раз, а её украли. У меня сердце кровью обливается».
Сун Юйгуй выпрямилась, почесала затылок: «Знаешь что, Сичжи, не волнуйся. Я отдала эту одежду другим людям, чтобы они постирали».
Шэнь Сичжи оцепенела, а когда осознала, гнев тут же наполнил её щёки. Она злобно уставилась на жену: «Сун Юйгуй! Почему ты мне не сказала!»
«Она, она тайно потратила деньги за моей спиной!»
«Хм».
«Если бы я сказала тебе, ты бы не разрешила, поэтому я могла только тайно это сделать».
Ей было жаль Сичжи, что ей приходится стирать одежду в такой холод. Сичжи же было жаль денег, которые так тяжело доставались. Но Сун Юйгуй думала: «Как бы тяжело ни было зарабатывать деньги, стирка одежды стоит всего несколько медяков, это даже дешевле, чем купленная сегодня сахарная фигурка».
«Конечно, нужно заботиться о своём теле».
«Айя, женушка, ты просто…»
Шэнь Сичжи хотела отругать её, но не могла, ей было жалко её ругать. В конце концов, она только дважды фыркнула, что не имело никакой силы.
Сун Юйгуй, услышав это, нежно извинилась: «Хорошо, хорошо, деньги уже потрачены, не сердись на меня. Заодно дала другим людям из деревни возможность заработать, да?»
Её голос был очень нежным. Шэнь Сичжи и так не хотела на неё сердиться. Вскоре она успокоилась, легла в её объятия и, уткнувшись ей в шею, спросила: «Сколько ты потратила?»
«Одежды было много, я потратила пять медяков».
«Пять медяков. Это намного лучше, чем было у неё самой». Если бы ей тогда дали пять медяков за стирку, она была бы очень рада.
«Зимой стирать гораздо тяжелее, чем летом. Не стоит слишком сильно обижать других».
Шэнь Сичжи кивнула, затем подняла шею и поцеловала её: «Хорошо, но в следующий раз, когда будешь отдавать одежду стирать, скажи мне, пожалуйста, а то я подумала, что к нам залез вор».
«Я так испугалась».
Сун Юйгуй погладила нежную щёку жены и ласково пообещала: «Хорошо, если ты не будешь против, я обязательно скажу тебе».
Шэнь Сичжи, наобнимавшись с ней, послушно пошла готовить обед.
Она приготовила несколько лепёшек «шоу чжуабин». Те, что останутся, можно будет съесть на завтрак на следующий день.
Покупать готовую еду было удобно, но там всегда было одно и то же, и они уже устали от этого.
Соус снова был кисло-сладким томатным кетчупом, который им очень нравился.
После обеда Чи Сянъюэ лениво лежала во дворе. Хоть погода и была холодной, она занималась боевыми искусствами, поэтому не боялась холода. Наоборот, прохладный ветер помогал ей прояснить мысли.
Через некоторое время Сун Юйгуй вышла к ним. Сичжи получила приказ надеть плащ, прежде чем выходить на холод, и пошла его искать.
Чи Сянъюэ, увидев, что её нет, кашлянула дважды и подозрительно приблизилась: «Я недавно получила новый роман. Хочешь почитать?»
Сун Юйгуй: …
«Героиня молодец. Став "точильщицей зеркал", она развлекается даже больше, чем я».
Она опустила голову, но ответила без колебаний: «Хочу!»
Чу Ваньтан бросила на них двоих лёгкий взгляд, ничего не сказала и остановила вышедшую из комнаты Шэнь Сичжи, разговаривая с ней у курятника.
Сун Юйгуй была поражена: «Госпожа Чу всегда так потакает тебе?»
Это её задело.
Чи Сянъюэ выпрямилась: «Как это она потакает мне? Это я балую её! Что бы плохого она ни сделала, я не могу на неё злиться!»
«Что плохого сделала госпожа Чу?»
Она снова спросила. На этот раз Чи Сянъюэ замолчала. Она тихо, как курица, посмотрела на небо, просто сунула роман в руки Сун Юйгуй, бросила: «Не твоё дело» и больше не смотрела на неё.
Шэнь Сичжи рассеянно подошла сзади и тихо спросила: «Жена, о чём вы говорили? Что тебе дала госпожа Чи?»
Сун Юйгуй нервно спрятала книгу: «А, ничего. Потом тебе покажу».
«Такое не годится смотреть днём во дворе. Можно спокойно изучить ночью…»
Из-за того, что жена пряталась днём, Шэнь Сичжи была немного расстроена даже вечером. Она чувствовала, что жена что-то скрывает от неё, и это был маленький секрет с другим человеком. Она не могла смириться с их скрытностью.
Во время готовки она была угрюмой, во время еды молчала. Наконец, когда они легли спать, она целый день сдерживала обиду, но её никто не утешил. Шэнь Сичжи вспылила и пнула Сун Юйгуй, сидевшую на краю кровати, своей маленькой, белоснежной ножкой.
Чуть не сбросила её с кровати.
Её пнули, но она не рассердилась, а наоборот, на её лице появилась улыбка: «Наконец-то ты разозлилась. Я смотрю, ты уже полдня держишь в себе».
«Ты, ты видишь, что я расстроена, и ничего не делаешь!»
Услышав это, маленькой Сичжи стало ещё больнее. Её глаза наполнились слезами, и она была очень обижена.
Сун Юйгуй придвинулась, чтобы обнять её: «Я видела, что ты что-то держишь в себе и не говоришь, вот и хотела посмотреть, когда ты заговоришь. Ты очень терпеливая, совсем ничего не говорила».
Маленькая Сичжи недовольно оттолкнула её.
«Ты скрываешь что-то от меня, и ещё смеешь говорить! Сегодня я не хочу спать с тобой, ты спишь на полу».

Её щёки раздулись от гнева.
«Как мило».
«Если я действительно буду спать на полу, ты потом будешь недовольна».
«Хм, я не буду! Я не буду спать с тобой, иди спи с госпожой Чи».
Сун Юйгуй: ???
«Можно злиться, но говорить глупости нельзя».
«Не говори ерунды. Зачем мне спать с госпожой Чи? Я люблю спать только с тобой».
Сичжи надулась от злости и только через некоторое время гневно посмотрела на неё: «Тогда почему ты шепталась с госпожой Чи, и, увидев, что я вышла, нарочно мне не сказала!»
«Она очень злилась, она чуть не умерла от злости. С самого полудня до сих пор она думала об этом в одиночестве и злилась всё сильнее».
«У моей жены появились секреты с другой девушкой, и даже несмотря на то, что та уже замужем и у неё есть своя жена, она всё равно не могла не ревновать».
«Она очень ревнивый человек, и не может этого изменить».
«Я же сказала, что потом тебе покажу, почему ты всё ещё так сердишься?»
Сун Юйгуй чувствовала себя беспомощной. Она же сказала с самого начала: «Потом посмотришь».
Шэнь Сичжи сидела посреди кровати и угрюмо сказала: «Почему ты должна показывать мне потом? Разве ты не могла показать мне тогда? Почему ты скрываешь?»
Сун Юйгуй виновато ответила: «Я боялась, что ты засмущаешься. Ну, хорошо, хорошо. Если ты хочешь посмотреть, я покажу, зачем сердиться?»
Её тон был полон беспомощности, словно Шэнь Сичжи вела себя неразумно.
Шэнь Сичжи: «Мои кулаки сжались».
Но не успела она ничего сказать, как её поразила таинственность жены, которая выглядела как вор.
«Что за вещь, которую нужно… так преподносить ей?»
Она была озадачена.
Сун Юйгуй слегка кашлянула и украдкой достала из-за пазухи книжку с картинками.
Когда Шэнь Сичжи увидела белую обложку с обнажёнными плечами женщины, у неё возникло дурное предчувствие. Ей очень не хотелось смотреть, но было уже поздно отказываться.
В следующую секунду книжка была открыта, и на ней показались два обнажённых тела с распущенными волосами.
«Они…»
«Ммм?»
«Это то, что я могу видеть?»
Шэнь Сичжи, которую любопытство привлекло взглянуть, тут же тихо вскрикнула и быстро закрыла глаза руками.
Её лицо так покраснело, что, казалось, вот-вот пойдёт пар. Голос был тихим, как комариный писк: «Как госпожа Чи могла дать тебе, дать тебе такое? Она слишком плохая».
«Развращает мою женушку».
«Угу, госпожа Чи плохая. Может, нам вместе изучить это?»
Сун Юйгуй нежно ответила, сначала делая вид, что соглашается, но затем её слова прозвучали смущающе.
Маленькая девушка моргнула, покраснев от смущения.
«Такое, такое ещё и изучать надо…»
«Я не буду смотреть это с тобой, и ты тоже не смотри! Не бери пример с госпожи Чи».
Она оттолкнула её руку, пытаясь убрать эту вещь подальше от своего поля зрения.
«Как стыдно! Две девушки внутри совершенно непристойные. Как госпожа Чи могла показать моей женушке такое…»
«Но мне это тоже нравится! Это так ново. Там много такого, чего мы ещё не пробовали!»
«Женщинам тоже нужны стимулы!»
Шэнь Сичжи была возмущена до смерти: «Что там пробовать? Что, что там нового!»
«Это не ново?»
Картинка снова оказалась прямо перед лицом Шэнь Сичжи, которая не смела смотреть. Она увидела, что одна женщина, без одежды, была связана согнутыми за спиной руками у столба. Другая женщина держала предмет, похожий на длинную бамбуковую палку, и приставила его к низу связанной женщины. Связанная женщина запрокинула голову, и выражение её лица было неописуемым.
От одного взгляда на эту сцену Шэнь Сичжи ужаснулась, от второго — пришла в полное отчаяние: «Мою женушку действительно развратили!»
«Как можно смотреть на такое постыдное? А она ещё и хочет смотреть! Я точно не буду».
Маленькая девушка быстро закрыла лицо руками, как будто это могло заставить эту вещь исчезнуть.
«Какая милая».
«Посмотри, давай изучим. Госпожа Чи и госпожа Чу начали вместе позже нас, но они уже смотрят такое. А мы…»
«А мы всё те же, даже не осмеливаемся добавить немного разнообразия».
Сун Юйгуй была полна обиды.
Шэнь Сичжи не могла поверить. Она немного раздвинула пальцы на лице, и через щёлочку выглянули её большие, круглые, чёрно-белые глаза: «Что, госпожа Чу тоже смотрит такое? Не верю».
«Госпожа Чу выглядит такой высокомерной и сдержанной, как она может смотреть такое?»
«Смотрит, почему не смотрит. Она очень любит госпожу Чи. Если госпожа Чи хочет посмотреть, она обязательно посмотрит с ней».
Сун Юйгуй говорила это, обиженно глядя на жену, как будто кто-то её превзошёл.
Шэнь Сичжи не могла этого вынести. Смущение и нерешительность были почти нестерпимы.
«Действительно, с характером госпожи Чу, если госпоже Чи это очень понравится, госпожа Чу обязательно посмотрит с ней».
«Эту вещь госпожа Чи дала женушке. Она вспомнила, как днём госпожа Чу беспричинно её остановила, должно быть, она прикрывала госпожу Чи».
«Госпожа Чу так потакает госпоже Чи. Это почему-то расстроило её».
«Я отношусь к женушке не так хорошо, как госпожа Чу к госпоже Чи. Так нельзя! Моя женушка расстроится».
Она считала, что очень-очень любит свою жену и не хотела, чтобы её кто-то превзошёл в этом отношении.
Поэтому на этот раз она не колебалась слишком долго, пододвинулась ближе.
Выглядела очень послушной.
Она опустила руки, лицо всё ещё было красным, и она даже не смела смотреть вниз. Она сказала: «Тогда я, я посмотрю с тобой. Только не завидуй другим».

«У неё не так много всего, как у других. У неё есть только пылкая, сильная любовь к жене. Если даже в этом она не сможет превзойти других…»
«Она не знала бы, как ей быть женой».
Глаза Сун Юйгуй были прикованы к картинкам. Она автоматически заменила персонажей на свою жену, и была в восторге, поэтому не заметила внезапно появившейся неуверенности Сичжи. Когда она посмотрела на неё с нетерпением, Сичжи уже взяла себя в руки. Она с трудом положила свой тонкий пальчик на книжку и спросила: «Ты хочешь так?»
«Угу, немного хочу».
Шэнь Сичжи огляделась и, увидев столб, кивнула: «Ох, тогда, тогда попробуем в следующий раз».
«В доме тоже есть место, где можно привязать».
Сун Юйгуй: ?
«Моя жена снова стала такой сговорчивой?»
Она опустила глаза, но маленькая Сичжи не смела смотреть на неё, только уткнулась в книжку с картинками.
«Мне всё ещё нравится, как ты связала меня в тот день».
«Ох, ох».
Лицо Шэнь Сичжи так горело, что, казалось, вот-вот пойдёт пар, но она не смела ничего сказать и могла только молча терпеть.
Сун Юйгуй перевернула страницу. Вторая страница была ещё более непристойной, чем первая.
«Как, как можно сидеть на лице другого человека…»
По сравнению с предыдущей, эта картинка, казалось, нравилась ей больше.
Сун Юйгуй возбуждённо воскликнула: «Давай попробуем это прямо сейчас!»
Шэнь Сичжи вся одеревенела. «Чего боялась, то и случилось».
«Как ей осмелиться раздеться и сделать такое с женой, но она также… не хотела разочаровывать жену».
«Она не хотела, чтобы Юйгуй-цзе из-за неё не осмеливалась попробовать что-то новое и постоянно завидовала».
«Если Юйгуй-цзе это очень нравится, она постарается преодолеть себя».
Шэнь Сичжи мысленно подбодрила себя.
Говоря с женой, её голос был особенно тихим, полный застенчивости. Ресницы слегка дрожали, и она тихо сказала: «Тогда, тогда ты должна быть нежной, не кусай меня».
В первый раз она боялась, что её укусят, и до сих пор этого боялась.
«Маленькая Сичжи боится боли».
Сун Юйгуй думала, что ей придётся долго уговаривать, но она никак не ожидала, что та сразу согласится. Она широко раскрыла глаза и подсознательно спросила: «Правда?»
Сичжи укоризненно взглянула на неё: «Если тебе это нравится, как я могу не исполнить твоё желание».
«То, что нравится жене, она всегда должна удовлетворить».
Зимой часто шёл снег. Незадолго до Нового года по лунному календарю в деревне снова пошёл густой, как гусиное перо, снег. Вокруг было всё бело, но ни у кого не было времени любоваться этим.
Поздно ночью снаружи был только шум ветра и снега. Самый роскошный дом с синей черепицей в деревне, однако, не был тих. В то время как другие спали, из их дома постоянно доносились какие-то шорохи.
Розовые занавеси из бусин и розовая вуаль едва прикрывали изящную фигуру девушки. Из-под них дрожа протянулась тонкая, нежная, как цветок, ручка, схватила одежду и небрежно бросила её на пол. На ней ничего не осталось, она была белоснежной и чистой, и сидела на талии своей возлюбленной.
Сун Юйгуй не отрываясь смотрела на жену. Видя, как каждое её движение соблазнительно, её сердце бешено колотилось от нетерпения.
Шэнь Сичжи всё ещё очень стеснялась, но старалась быть смелее в движениях.
«Редкий случай, когда я потакаю жене. Не хочу, чтобы ей не понравилось».
Она изо всех сил извивалась своей тонкой талией перед ней. На этот раз Сун Юйгуй не смотрела на её талию, которую обычно любила ласкать. Она не была настолько бестактной.
«Когда перед тобой такие дрожащие, покачивающиеся "большие белые кролики", кто будет смотреть только на талию?»
«"Большие белые кролики" — это тоже её любимое лакомство».
«Жена…»
Голос Шэнь Сичжи был очень нерешительным. Она быстро подняла голову, словно пытаясь придать ей мужества.
И ей это удалось. Увидев её глаза, та, словно под гипнозом, крепко сжала губы, а затем, набравшись смелости, слегка приподняла свои маленькие ягодицы и… села на грудь Сун Юйгуй.
Сун Юйгуй: …
«Что, что происходит? Как она могла промахнуться, сидя всего на таком расстоянии? Может, она хочет передумать?»
Она пристально посмотрела на жену.
Тело жены было покрыто лёгким, красивым розовым румянцем. Она опустила глаза от смущения: «Ты, не смотри на меня. Я не нарочно… У меня нет сил».
«Как только она думала о том, что ей предстоит сделать, у неё пропадали все силы».
Шэнь Сичжи надула щёки, собирая силы.
Говоря это, она снова подняла свои нежные ягодицы и, закрыв глаза, подалась вперёд.
На этот раз она не сильно промахнулась, лишь немного не попала. Сун Юйгуй подхватила талию жены и помогла ей поправить положение.
Шэнь Сичжи не могла говорить с того момента, как её мягкие губы коснулись нежных губ жены. Её грудь постоянно вздымалась, она слегка задыхалась. Сначала она потерянно раскрыла глаза, а затем невольно прищурилась, словно ей было очень приятно.
«Она никогда не пробовала ничего подобного».
«…»
Шэнь Сичжи не смела просить её остановиться, даже когда она слишком сильно над ней издевалась. В её голове была только одна мысль: «Сегодня я полностью потакаю жене».
Поэтому раздавались только всхлипывания.
Её голос стал хриплым от плача.
Наконец, они перевернулись и обнялись на кровати.
Сначала у Шэнь Сичжи так ослабели ноги, что она не могла сама спуститься. Сун Юйгуй пришлось подхватить её под ягодицы и снести вниз.
Маленькая девушка жалобно скулила. Как только она сошла с лица жены, она уткнулась ей в объятия, свернувшись в комочек своим хрупким телом.
Сун Юйгуй даже не успела вытереть лицо, всё в слюне, как её заставили обнять жену.

Она не сопротивлялась, нежно и с любовью обнимала жену, стараясь успокаивающе поглаживать её по затылку.
«Жена вся дрожит».
«Хочешь воды? Сходить налить тебе стакан воды, хорошо?»
Сун Юйгуй спросила тихим голосом.
Шэнь Сичжи схватилась за её одежду, изо всех сил тряся головой: «Нет, нет воды, пока нет. Обними».
«Она хотела ещё немного подержать её в объятиях, чтобы унять дрожащую дрожь удовольствия».
Сун Юйгуй сегодня «напилась досыта», и её слегка извращённое желание было удовлетворено. Естественно, она слушала Сичжи во всём.
Она сказала, что хочет обниматься, и она продолжала тихо обнимать её, поглаживая по спине.
«Успокаивая её».
Через некоторое время Шэнь Сичжи высунула из её объятий своё изящное личико: «Я, я теперь хочу воды».
Её голос всё ещё был немного хриплым. В сочетании со слегка нахмуренными бровями, маленькими ручками и ножками, она выглядела нежной и очаровательной, как девушка из Цзяннаня в дымке дождя.
«Угу, я пойду налью тебе».
Сегодня Сичжи не пролила ни капли, и постель осталась сухой. Через некоторое время они смогут немного привести себя в порядок и лечь спать.
Сун Юйгуй налила ей чаю, села на край кровати и напоила её, глоток за глотком. Только после того, как она выпила целую чашку, та остановилась.
Её тёмные глаза смотрели на жену, словно она хотела что-то сказать, но не решалась.
Сун Юйгуй посмотрела на неё и увидела, что та быстро и неловко отвела взгляд, пытаясь скрыть своё желание.
Она тут же рассмеялась: «Что это ты делаешь? Если хочешь посмотреть, смотри открыто, зачем прятаться?»
Шэнь Сичжи, которую разоблачили, резко выпрямила спину, но в её голосе не было уверенности, а взгляд метался: «Я, я совсем не прячусь».
«Я просто хотела спросить тебя…»
Она не договорила, её красивые, чёрно-белые глаза были влажными и блестящими.
«Ммм?»
Сун Юйгуй приготовилась слушать.
«Ты, ты сегодня вечером была довольна?»
Она переступила через свои принципы, позволяя Сун Юйгуй дурачиться и издеваться над ней, только для того, чтобы увидеть её радость.
«Сердце снова словно что-то поразило, оно было такое мягкое».
Она медленно улыбнулась и, обняв её, сказала с предельной серьёзностью: «Угу, я сегодня вечером была очень довольна. Спасибо, маленькая Сичжи».
Шэнь Сичжи, услышав, что она довольна, и сама обрадовалась. Она улыбнулась уголками глаз, камень с души упал. Пока Сун Юйгуй пошла греть воду, она, склонившись на подушке, уснула.
Сун Юйгуй вернулась и увидела, что жена лежит, не накрывшись одеялом, обнимая одну подушку и положив голову на другую, и спит, как котёнок.
Она тихонько пошла в шкаф, достала белоснежный лисий плащ и накрыла им жену, чтобы она не замёрзла.
Когда горячая вода была готова, она смочила полотенце и вернулась, чтобы обтереть её.
Шэнь Сичжи была очень послушной и во сне. Чувствуя, что её двигают, она не сопротивлялась. Вероятно, потому, что её окружали знакомые запахи и знакомое тепло, она даже не открыла глаз, почти полностью погрузившись в сон, обнимая подушку, лениво позволяя ей поднимать руки и ноги, чтобы обтереть её со всех сторон.
Когда всё было чисто, Сун Юйгуй тоже забралась на кровать, обняла жену, они перекатились пару раз, накрылись мягким одеялом и уснули вместе.
На следующее утро она проснулась автоматически по будильнику, но на улице было холодно, и ей не хотелось вставать.
«В постели тепло, и жена здесь».
«Нежная грудь Сичжи была особенно тёплой».
«Проспав так некоторое время, ей ещё больше не хотелось вставать».
Шэнь Сичжи сквозь сон почувствовала, что кто-то ворочается на ней. Она приоткрыла глаза. Голос её был хриплым от утренней боли и от долгого вчерашнего стона. Её белоснежная, обнажённая рука обвилась вокруг шеи жены, и она прошептала, капризничая: «Давай сегодня вечером не будем, хорошо? Я хочу лечь спать пораньше, я так устала…»
Они вставали очень рано утром, а вечером часто засиживались допоздна, поэтому днём им было очень тяжело, и они всё время чувствовали сонливость.
Сун Юйгуй согласилась: «Ужасно хочу спать. Сегодня вечером точно не будем. Мы обе отдохнём».
«Красота губит людей, действительно губит людей».
«Угу, тогда давай ещё немного полежим и встанем».
«Независимо от того, насколько устала она была прошлой ночью, и насколько тяжело телу утром, деньги, которые нужно заработать, всё равно нужно зарабатывать». Жена сказала, что уже начала присматривать для неё место под магазин. Это дело небыстрое, если найдётся подходящее, то, возможно, его можно будет открыть следующим летом или осенью, после переговоров с владельцем.
«Покупка магазина требовала много денег. Хотя они усердно копили полгода, этого было недостаточно по сравнению с покупкой. Жена сказала, что если денег не хватит, то можно зарезать несколько свиней и продать, или сначала арендовать».
«Если покупать магазин сразу, это будет очень дорого и ляжет на них тяжёлым бременем, но если только арендовать, то денег вполне хватит».
«Жена сказала, что лучше всего купить сразу, чтобы не зависеть ни от кого и не иметь забот, но если не сможем купить, то арендуем».
Они с трудом встали, привели себя в порядок и надели зимнюю одежду, купленную раньше.
«Этой зимой они купили меньше одежды, сосредоточившись на накоплении денег».
«Они пока носили прошлогоднюю, но на Новый год, когда всё должно быть по-новому, нужна и новая одежда».
«В современности родители каждый год покупали ей новую одежду, и она перенесла эту привычку».
Через несколько дней будет Новый год. Сегодня, продав мясо, она повела Сичжи в новый магазин под названием «Павильон Цзиньсю», чтобы посмотреть одежду.
Ассортимент одежды был разнообразен, большинство фасонов были невиданными в этом маленьком городке.
«Выглядело дорого».
Глаза Шэнь Сичжи разбегались. Сун Юйгуй была немного обрадована: «Сичжи, подойди, примерь это».
Ей понравилось длинное платье с широкими рукавами и подолом, украшенное вышивкой магнолии на синем фоне. Вышивка была тонкой, платье роскошным и красивым, но оно не очень подходило для кормления свиней и кур.

Думая так, она прямо ей и сказала.
Сун Юйгуй не придала этому значения: «У тебя уже есть много одежды, подходящей для кормления кур и свиней. Что такого, если ты купишь одно неподходящее?»
«Она выглядела в нём красиво, и ей очень хотелось купить его для жены».
Слуга, увидев это, закатил глаза и поспешно подошёл: «У девушки действительно хороший вкус. Это платье в нашем магазине уступает только жемчужине нашей коллекции. Посмотрите на эту ткань, это сучжоуский шёлк сунцзинь. Настолько удобно, что совсем не колется. Я купил такое своей сестре, и она была в восторге. Девушка, не хотите ли купить такое же для своей младшей сестры?»
Сун Юйгуй была ошеломлена таким напором. Только через некоторое время она пришла в себя и с недоумением сказала: «Спасибо, это моя жена».
Многие в посёлке знали, что Сичжи — её жена, но не исключено, что люди с других улиц, которые не покупали у неё мясо, не знали об их отношениях.
Маленькая Сичжи надула щёки, услышав слово «сестра». Только когда Сун Юйгуй объяснила, что это её жена, она немного посветлела, но всё равно была недовольна, отвернувшись от них, и нежно прижалась к жене.
Сун Юйгуй словно продолжала её уговаривать, погладила её по щеке и извиняюще улыбнулась слуге.
Слуга широко раскрыл рот, так что туда можно было засунуть яйцо, но он, очевидно, был бывалым человеком и быстро пришёл в себя. Он тут же начал льстить: «Оказывается, это госпожа! Значит, я не узнал достойного человека! Госпожа, не хотите ли посмотреть на эту юбку? Несколько вышивальщиц работали над ней два дня, она очень хороша».
Шэнь Сичжи посмотрела на светло-голубую юбку и, услышав, как жена сказала, что с их лисьим плащом она будет смотреться великолепно, невольно кивнула.
«Действительно, даже просто подумать об этом, это идеальное сочетание».
Но…
Шэнь Сичжи ещё не решила покупать, а Сун Юйгуй, увидев, что она кивнула, тут же спросила у слуги цену: «Сколько это стоит?»
«Девушка, какой у вас размах! Эта стоит два ляна и сто медяков, но я округлю до двух лянов».
«Округлить» — значило сбросить сто медяков. Скидка, которая заставляла сердце дрогнуть. Но, с другой стороны, два ляна???
Сун Юйгуй держала платье, как горячий картофель. Сегодня она не заработала и двух лянов, и они никогда не покупали такой дорогой одежды.
Шэнь Сичжи была в ужасе и быстро сказала: «Положи! Я не хочу это платье!»
Слуга: …
Он выдавил из себя улыбку: «Девушка, госпожа, «цена соответствует качеству». Вы двое видите, насколько хороша наша одежда. Вышивальщицы приехали из столицы, у них отличная вышивка. И я вижу, что госпожа у вас расцвела, с лицом, сияющим красотой. В этом платье зимой, любуясь снегом, ох-ох-ох, девушка, что вы скажете?»
«Хе-хе, у слуги действительно есть вкус. Моя жена и вправду выглядит красиво».
В последние дни на улице постоянно шёл снег, и по утрам всё было покрыто белым.
«Если Сичжи наденет это платье, чтобы лепить снеговика…»
Сун Юйгуй снова почувствовала, что её сердце дрогнуло.
«Два ляна, хотя и дорого, но не непосильно. Новый год бывает только раз в год, и, естественно, нужно одеваться получше!»
«Разве не нормально покупать одежду, которая стоит дороже дневного заработка?»
Сун Юйгуй быстро убедила себя, а затем сказала: «Если я куплю это, ты можешь подарить нам что-нибудь?»
«Линъань — не такое уж большое место. Два ляна за платье — это очень дорого. Просить о подарке, наверное, можно?»
«Она видела, как люди торгуются: либо сбивают цену, либо просят что-то в подарок».
Слуга, услышав это, сначала опешил и подсознательно спросил: «Что подарить?»
Сун Юйгуй указала на вышитые туфли, стоящие в центре: «Можешь подарить мне пару туфель?»
«На туфли нужно гораздо меньше ткани, чем на платье, и это не так хлопотно. Обычно они продавались дешевле, чем платья и юбки».
Увидев, что она просит всего лишь пару туфель, слуга почувствовал облегчение, сказал, что пойдёт посоветоваться с управляющим, и убежал.
С тех пор, как слуга начал её хвалить, она знала, что жена снова собирается тратить деньги. Хорошо, что жена захотела ещё и туфли, и боль в её сердце немного утихла.
«Деньги можно снова заработать. В конце концов, Новый год бывает только раз в году. Так два ляна, так два ляна. Но у неё есть одно условие».
Шэнь Сичжи потянула жену за запястье и тихо сказала: «Ты тоже должна купить себе одежду не дешевле двух лянов».
«В отличие от её внимательности и щедрости к ней, Юйгуй-цзе была гораздо более скупой к себе. Она всегда покупала ей дорогое и хорошее, а сама носила дешёвое». На этот раз Шэнь Сичжи ни за что не согласится.
Сун Юйгуй знала, что жена беспокоится о ней. Если она не согласится, то та снова будет есть меньше, а она и так такая худая.
«Угу, я тоже куплю. Разве я буду себя обижать?»
Она сказала это, улыбаясь жене.
Шэнь Сичжи надула свои розовые губки, недовольная: «Ты всегда себя обижаешь. В будущем, сколько денег ты потратишь на одежду для меня, столько же ты должна потратить и на себя».
«В этом нет необходимости, да?»
Сун Юйгуй неуверенно спросила, но Шэнь Сичжи тут же нахмурилась, и ей пришлось согласиться.
Её улыбка была беспомощной, но полной обожания.
Слуга как раз в это время вернулся и сказал, что управляющий согласен подарить им пару вышитых туфель, чтобы они сами выбрали. Шэнь Сичжи выбрала синие, того же цвета, что и юбка, и из того же материала. Таким образом, им не придётся покупать туфли отдельно.