68 глава

Сун Юйгуй вышла, поев быстрее всех. Она увидела, что у её двери всё ещё стоит женщина. Присмотревшись, она поняла, что это та, которая пришла вместе с маленькой кузиной главной героини.
Как хозяйка, она подошла и вежливо спросила: «Госпожа, не хотите войти и поужинать?»
Та держала меч с невозмутимым видом: «Нет необходимости. Я должна охранять имущество своей госпожи».
«О…»
Значит, это бесстрастный телохранитель.
Раз она отказалась, Сун Юйгуй не стала настаивать. Она покормила кур и только потом зашла в дом.
Как только она вошла, Шэнь Сичжи сразу же прилипла к ней.
Пока Юйгуй-цзе не было, ей казалось, что её что-то тревожит.
Кузина девушки Чи постоянно смотрела на неё. Возможно, она ей не нравилась. Не зная причины, Шэнь Сичжи чувствовала себя неспокойно.
Сун Юйгуй, как только вошла, была встречена объятиями жены. Она обняла её в ответ и снова поцеловала.
Чу Ваньтан, которая наблюдала за всем: !!!
Её зрачки расширились от шока!
«Нет, почему они целуются так открыто? Мне приходилось обманом добиваться поцелуя от сестрицы, когда никого не было. Неужели они не боятся, что о них будут сплетничать?!»
«Кстати, девушка Чи, ты завтра снова поедешь в посёлок?»
Она села, держа жену за руку, и посмотрела на Чи Сянъюэ.
Чи Сянъюэ колебалась, затем покачала головой: «Завтра, пожалуй, не поеду. Моя кузина не может так рано встать. Она редко приезжает, я должна провести с ней время и оказать ей гостеприимство».
Она подумала, что пока кузина здесь, она не может бросить её и пойти работать на поле, не так ли?
«Ладно».
Сун Юйгуй кивнула, думая про себя, что эта кузина тоже не появлялась в сюжете. Посмотрим, сможет ли она повлиять на развитие сюжета. Завтра будет видно.
Они недолго разговаривали. Чу Ваньтан приложила руку к груди, сказав, что ей нездоровится. Чи Сянъюэ не осмелилась задерживаться и поспешно отнесла её к себе домой, чтобы та отдохнула.
Шэнь Сичжи, увидев, что они ушли, выдохнула с облегчением, обиженно повернулась и уткнулась жене в объятия, жалобно говоря: «Жена-госпожа, мне кажется, что я не нравлюсь госпоже Чу».
Она была недовольна тем, что её без причины невзлюбили. Даже если её не волновало мнение другой, это всё равно было неприятно.
Сун Юйгуй слегка нахмурилась, не сомневаясь в правдивости слов Сичжи.
Она знала, что великий злодей всегда была чуткой и проницательной, поэтому легко поверила ей: «Если ты это почувствовала, значит, это, наверное, правда. Тогда мы будем держаться подальше от госпожи Чу».
Она тоже чувствовала, что эта госпожа Чу не такая послушная и безобидная, как кажется.
Тем временем Чу Ваньтан, которую сестрица отнесла в её комнату. Хотя деревенский дом был скромным, комната девушки была намного чище и аккуратнее. Внутри было несколько дорогих украшений.
Маленькая кузина осмотрела всё и, подняв подбородок, решила, что жить здесь не так уж и невыносимо.
Тем более, что здесь она может жить с сестрицей.
С четырнадцати лет она редко спала с сестрицей.
«Тантан? Как ты? Тебе всё ещё нехорошо? Может, мне всё-таки позвать лекаря? Ты, должно быть, устала с дороги. Какая же ты смелая, как ты посмела приехать одна?»
Чу Ваньтан, услышав обеспокоенный и недовольный голос сестрицы, опустила тонкие, нефритовые пальцы с груди и слабо покачала головой. Её светло-розовые губы слегка сжались: «Мне стало лучше, сестрица. Не ругай меня. Побудь со мной, не иди играть с другими. Останься со мной, хорошо?»
Она боялась, что, услышав, что ей стало лучше, сестрица поспешит уйти играть. Раньше такое случалось, и хотя сестрица приносила ей новые украшения от павильона Фанхуа, это не развеяло её обиды.
Она боялась, что сестрица пойдёт искать соседок, как только услышит, что ей стало лучше, поэтому первой проявила слабость.
«Они живут так близко, должно быть, часто разговаривают?»
Ревность непроизвольно нарастала. Она чуть не задохнулась от кислости.
«Хм, пока я здесь, я не позволю сестрице любить кого-то больше, чем меня!»
Глаза девушки были влажными и жалкие. Чи Сянъюэ не могла уйти. К тому же, в деревне по вечерам нечем заняться. Соседки, наверное, будут ласкаться. Никто не станет с ней общаться. Поэтому она осталась и уговаривала маленькую кузину, обещая, что в ближайшие два дня они вместе хорошо проведут время.
Вечером, когда вернулся Чи Цзинмин, он обнаружил, что в доме появился ещё один человек, и испугался. Он тут же хотел отправить её обратно.
Чу Ваньтан ни за что не хотела уходить. Она обняла сестрицу за руку и молчала.
Чи Сянъюэ не могла видеть кузину в таком состоянии, словно её обидел собственный отец. Она снова заступилась за неё, не позволяя ему насильно отправлять кузину обратно. Чи Цзинмину пришлось согласиться оставить её, но он немедленно написал письмо в столицу. Всё будет зависеть от того, что скажет господин Чу в столице.
Ночь была туманной, окутанной влагой. Чу Ваньтан приняла ванну, надела новое, мягкое исподнее и послушно забралась под одеяло. Когда сестрица тоже легла, она, как невинная маленькая девочка, прильнула к ней, и сама заговорила о двух соседках, которые вызывали у неё подозрения: «Сестрица, ты сегодня ездила с ними в посёлок? Что вы делали? Было весело?»
«Угу, мы с Сичжи продавали мясо. Семья Юйгуй забивает и продаёт свинину. Я ходила посмотреть. Было довольно весело».
Её игривый нрав тоже вызывал у кузины беспокойство. Успокоившись, она опустила глаза и сказала: «Забивать свиней, зачем заниматься таким грубым промыслом? Сестрица, ты такая смелая, что осмелилась смотреть. Если бы это была я, я бы до смерти испугалась».
«Что грубого в том, чтобы зарабатывать на жизнь? Просто ты, как и Сичжи, такая же трусиха, как мышь».

Лицо Чу Ваньтан потемнело, она прикусила губу, почти до крови, ногти впились в ладонь: «Сестрица сравнивает меня с другими! Кто же эта Сичжи, что и целуется с другой женщиной, и ещё заслужила такие похвалы от моей сестрицы!»
«Сестрица, те две девушки, что были сегодня за ужином, они сёстры? Мне показалось, что они очень близки и нежны друг с другом».
Сичжи, та, которую сестрица любит больше всех, ещё и дважды поцеловалась!
Это совсем не похоже на обычные отношения. Они, кажется, ещё и живут вместе. Может, они такие же сёстры, как она с сестрицей?
Однако Чи Сянъюэ покачала головой и поразила её как громом: «Какие сёстры? Конечно, нет. Они трущие зеркала, поэтому, естественно, близки. Меня от их ежедневных сладостей уже зубы сводит».
«Что, что?»
Чу Ваньтан оцепенела и даже прямо спросила: «Они тоже трущие зеркала?»
Чи Сянъюэ не поняла, с недоумением спросила: «Тоже? А кто ещё 'трущее зеркало'?»
Девушка тут же замолчала, послушно покачав головой.
«Никто, я оговорилась. Сестрица, ты ложишься отдыхать?»
«Ты устала за день, конечно, нужно пораньше лечь».
Она сказала «никто», и Чи Сянъюэ не стала допытываться. Только когда кузина загорелась желанием прильнуть и поцеловать её, услышав о сне, Чи Сянъюэ схватила её, с серьёзным лицом: «Тсс! Такие вещи нельзя делать просто так. Раньше ты была маленькая, это ещё можно было понять, но теперь ты достигла возраста, когда можно обсуждать брак. В нашей династии разрешено женщинам выходить замуж за женщин, но если мы будем слишком близки, о нас будут сплетничать. То, что… ты делала, когда целовала меня, это могут делать только влюблённые. Впредь не смей так делать».
Она была невосприимчива, пока не встретила пару жён-'трущих зеркал'. Увидев, как Сун Юйгуй, будучи 'трущим зеркалом', держится на расстоянии от других женщин, она внезапно кое-что осознала.
Даже если у женщин очень хорошие отношения, в этом обществе, где так важна репутация, нельзя быть настолько близкими.
Чу Ваньтан выслушала наставление, делая вид, что всё поняла, озарилась и приняла к сведению. Но в душе её будто сжимала огромная рука, кровь бурлила. «Кто научил мою сестрицу этим вещам!
Она сделала мою сестрицу умнее, нет, испортила!»
В другой комнате Сун Юйгуй и её жена только закончили ласки. Девушка выпячивала свою белую попку, уже привыкнув, что жена держит её и играет с ней. Только сегодня она немного перестаралась, и на её нежных ягодицах виднелись несколько пересекающихся красных следов.
Девушка лежала, уткнувшись в жену, и перебирала пальцами узел на её рубашке, полная обиды: «Ты снова это сделала со мной! Раньше я делала что-то не так, это ладно, но сегодня я явно ничего плохого не сделала, а ты всё равно так со мной поступаешь».
Её тёплая попа дважды потёрлась о ладонь жены, но только стала влажной, выглядя белой и мокрой.
Немного некомфортно.
Шэнь Сичжи надула губы и была очень недовольна.
Сун Юйгуй, напротив, выглядела вполне удовлетворённой. Её маленькая жена была ароматной и мягкой. Все её прикосновения, объятия и поцелуи были очень приятны.
«Ну всё, не сердись. Давай я тебя отнесу помыться, хорошо?»
Горячая вода была готова снаружи. Она вся липкая, надо помыться, чтобы стало приятно.
Шэнь Сичжи прислонилась к ней, уже совсем обессиленная, и, услышав это, лишь устало кивнула.
В следующее мгновение её подхватили на руки. Она прислонилась к груди жены. У всех женщин грудь мягкая, а у её жены она была большая и мягкая.
«Ты совсем не устала?»
Она спросила с сомнением, но тут же поняла: «С чего бы ей уставать? Это ведь меня мучили. Хм».
Сун Юйгуй посадила её на стул, встряхнула запястьями и даже пожаловалась: «Устала, конечно, устала. У меня пальцы совсем не двигаются!»
Она подняла руки. Два пальца были неподвижны, а один даже слегка дрожал.
Шэнь Сичжи потемнела лицом, не желая слушать её слова. Она молча отвернулась: «Я же не просила тебя делать это так долго. Сама виновата!»
«Хм, ну и ладно. Сяо Чжи'эр, ты меня совсем не жалеешь».
Она подошла к Шэнь Сичжи. Шэнь Сичжи снова повернулась в другую сторону. Она просто не смотрела на неё и не разговаривала.
Сун Юйгуй, увидев это, тут же обхватила маленькое личико жены, не давая ей вырваться. Пара глаз, полных гнева, влажно смотрела на неё.
«Эй, а ведь мило».
Она наклонилась и прижалась к уже покрасневшим губам.
Почувствовав недовольство жены, её сердце уже растаяло.
«Ладно, ладно, не сердись. Я больше так не буду, хорошо?»
«Ты всегда говоришь, что не будешь, но ни разу не сдержала слова».
Шэнь Сичжи повернулась и прижалась к жене, довольно обиженная. Однако она перестала дуться. Прошло всего немного времени, а она уже успокоилась.
Сун Юйгуй обняла её, чувствуя полное умиротворение. Пальцы невольно сжали белоснежное, гладкое, мягкое место позади девушки, слегка краснеющее, и погладили его.

~~~~

иногда, когда читаю подобное, и где только "активы" всячески удовлетворяют "пассивов " у меня возникает вопрос а не импотенты ли эти самые активы , ибо какого хуя совсем что ль нет ответного желания,  к пассивам тот же вопрос, совсем нет желания потрогать другую сторону, ладно геи, там оно может быть обусловлено хуем который можно засунуть, но тут две девушки (⁠╯⁠°⁠□⁠°⁠）⁠╯⁠︵⁠ ⁠┻⁠━⁠┻

па слишком слишком———