62 глава

Сун Юйгуй была полностью убеждена, что этот проклятый Сун Синчуань хочет соблазнить её жену, и была очень расстроена, настаивая, чтобы жена тоже в это поверила.
​Шэнь Сичжи выглядела растерянной и нерешительной: «Жена-госпожа, может, ты что-то не так поняла?»
​Но затем Сун Юйгуй спросила: «Ты веришь ему или мне?»
​Маленькая девочка тут же присмирела.
​Она послушно прижалась к жене, её голос был мягким: «Я верю тебе, жена-госпожа. Если ты так говоришь, значит, так и есть».
​«Хм, тебе нельзя разговаривать с Сун Синчуанем».
​«Угу, угу, я не буду с ним разговаривать. Я люблю только мою сестрицу Юйгуй».
​«Если он будет тебя соблазнять, ты тоже не должна обращать на него внимания!»
​Шэнь Сичжи была удивлена, крепко обняла Сун Юйгуй, прижавшись к ней, и недовольно сказала: «Как я могу обратить на него внимание!»
​«Я, безусловно, больше всего люблю жену-госпожу, и не буду обращать на него внимания!»
​«Умница».
​Сун Юйгуй нашла жену милой, повернулась и поцеловала её в лоб.

«Он принёс нам дрова, поэтому я отдала ему оставшиеся сегодня рёбра. Мы не должны быть ему обязаны. Он мне не нравится».
«Угу, хорошо, он мне тоже не нравится».
Жена так заботится о ней, несколько раз повторяя, что он ей не нравится. Услышав это много раз, Шэнь Сичжи тоже стала его очень недолюбливать. Она и сестрица Юйгуй — жёны, единое целое.
Так и должно быть.
«Ты хочешь ещё немного отдохнуть? Если ты устала, сегодняшний ужин приготовлю я!»
Сун Юйгуй очень уверенно села. Шэнь Сичжи молча покачала головой: «Давай я. То, что приготовишь ты, девушка Чи, наверное, есть не будет».
«Ты смотришь на меня свысока!»
Жена была крайне возмущена. Шэнь Сичжи прикрыла рот рукой, улыбнулась. Её глаза по-прежнему выглядели очень невинными, словно она говорила искренне: «Вовсе нет. У каждого свои сильные стороны. Сильная сторона жены-госпожи не в готовке».
На самом деле, то, что готовила жена-госпожа, ей тоже очень нравилось, но пусть она готовит только для неё одной.
«Хм, тогда иди, готовь. Иди и готовь».
Она всё ещё выглядела немного недовольной, надув красные губы. Шэнь Сичжи подошла и быстро, как бабочка, поцеловала её. Хотя это она проявила инициативу, сама она покраснела до невозможности.
Очень смутилась.
Тихо сказала: «Ты тяжело работала весь день. Мне жаль тебя кормить невкусным».
Сун Юйгуй: В это время я должна быть очень тронута, но она говорит, что моя еда невкусная.
Умеешь ли ты говорить? Умеешь ли ты говорить? Можешь ли ты оставить мне хоть немного достоинства!
Шэнь Сичжи тоже быстро поняла, что сказала что-то не то. Её красивые глаза моргнули, и она быстро поправилась: «То, что готовит жена-госпожа, тоже очень вкусно. Я просто хочу, чтобы жена-госпожа поела ещё лучше».
Она моргала красивыми большими глазами, послушно глядя на жену, надеясь, что та поскорее забудет её предыдущие слова.
Сун Юйгуй дважды фыркнула, но не приняла эти слова близко к сердцу.
Она тут же нетерпеливо перевела тему: «Жена-госпожа, что ты хочешь съесть сегодня вечером? Жареную курицу или куриный суп?»
«Жареную курицу, что-нибудь с ярким вкусом. А вечером сварим куриный суп, чтобы утром сварить на нём лапшу».
«Хорошо».
Хотя Сун Юйгуй не умела готовить, она была мастером в вопросах, что и как есть.
Чи Сянъюэ и Сун Синюй принесли с горы полную корзину грибов.
Как только они подошли к дому, она резко принюхалась и позвала: «Сичжи, Юйгуй, я вернулась. Вы готовите?»
Сун Юйгуй, которая разжигала огонь, услышав голос, выглянула и увидела, как Чи Сянъюэ перепрыгнула через забор и подошла к ним.
«Вы готовите! Я насобирала грибов. Можно их добавить?»
Шэнь Сичжи подняла голову, посмотрела, увидела те, которые ей нужны, и кивнула: «Можно добавить. Пойди помой их. Я немного положу, а остальные потушим в супе вечером».
«Договорились!»
Чи Сянъюэ, вспомнив восхитительный вкус грибов, побежала их мыть, радостно припрыгивая. Через некоторое время она принесла чистые грибы. Шэнь Сичжи выбрала несколько тёмно-коричневых. Некоторые она нарезала и положила, а некоторые положила целиком.
Сун Юйгуй подняла голову и посмотрела: «О, это сянгу».
«Это называется сянгу?» — спросила Шэнь Сичжи, помешивая в котле.
«Угу. А вы как их называете?»
«Просто грибы. Но этот очень ароматный. Имя, которое ты дала, жена-госпожа, полностью соответствует действительности».
«Это не я его придумала».
Сун Юйгуй улыбнулась. Шэнь Сичжи не стала спрашивать, кто придумал. Какая разница, она просто хотела похвалить сестрицу Юйгуй.
Жареная курица с добавлением небольшого количества перца вскоре была готова. Пряный и солёный аромат мгновенно заполнил весь дом.
Чи Сянъюэ только что разговаривала и задела язвочку во рту. Ей было так больно, что чуть не потекли слёзы. Сейчас она, прикрывая рот, не отрывала глаз от ужина.
Помимо жареной курицы, был ещё яичный суп, чтобы смягчить вкус.
«Жена-госпожа, попробуй скорее, вкусно ли? Если вкусно, в следующий раз мы зарежем нашу курицу, и я приготовлю тебе ещё!»
Сун Юйгуй: …
«Ну, не надо. Курица может прожить ещё два года и нести яйца».
Разве мы держим кур не для того, чтобы есть яйца? Зачем её убивать?
«Ох, хорошо».
Она выглядела даже немного огорчённой.
Жареная курица пахла так ароматно. Сун Юйгуй взяла кусочек курицы, и её глаза загорелись. Курицу она ела впервые с тех пор, как попала сюда. Ей показалось, что она невероятно сочная и аппетитная. Руки Сичжи и правда золотые.
«Вкусно!»
Чи Сянъюэ не смела широко открывать рот и осторожно лизнула языком, после чего её глаза загорелись. Она тоже сказала: «Вкусно!»
Но из-за того, что её голос был слишком громким, она снова задела ранку, и ей стало невыносимо больно.
Она ела очень медленно, с большим трудом, по крохотному кусочку.
Но даже при такой осторожности она нет-нет да и поранилась, и тут же вскрикивала от боли.
Шэнь Сичжи: …
Сун Юйгуй, которая спокойно ела: …
В древности нет пастилок от стоматита. Придётся главной героине самой это пережить. Держись!
«Тебе так больно, и ты всё равно можешь есть?»
Глаза Чи Сянъюэ были полны слёз, и она невнятно проговорила: «Больно, но надо есть. Мне и так уже очень больно, а если я ещё и вкусного не поем, какой смысл жить?»
Её лицо выражало такое отчаяние, что обе рассмеялись.
Обычно Чи Сянъюэ, когда ей попадалась вкусная еда, могла съесть целых три миски риса, но сегодня её рот не выдержал страданий. Она съела только одну миску и больше не смогла. Слишком больно, и это отбивает аппетит Т_Т.
Её рука, опускающая миску, не хотела этого делать, и вид у неё был унылый.
«При стоматите нужно есть что-нибудь лёгкое».

Сун Юйгуй взглянула и небрежно сказала.
Чи Сянъюэ махнула рукой, показывая, что знает, но слушать не будет. Что может быть вкусного в пресной пище?
Лучше умереть, чем есть пресное.
Посидев немного, уткнувшись в стол, она вдруг снова села.
Прикрывая рот рукой, она впервые заговорила тихо и осторожно: «Кстати, я договорилась с человеком, чтобы завтра пойти рубить дрова в горах. Я принесу вам те дрова, что нарублю, чтобы не достались кому-то другому».
«Рубить дрова? С девушкой Сун?»
Чи Сянъюэ покачала головой: «Синюй не умеет рубить дрова. Это один мужчина, тоже из вашей деревни. Я видела, как он сегодня рубил дрова, и тоже захотела. Но у меня дома нет топора для рубки, он пообещал принести мне свой завтра».
У Сун Юйгуй появилось нехорошее предчувствие: «Тот, с кем ты договорилась, случайно не Сун Синчуань?»
Сун Синчуань только сегодня принёс ей дрова. Если это он, Сун Юйгуй задохнётся от гнева.
Чи Сянъюэ не знала, что он ей не нравится, и её глаза загорелись: «Как ты узнала? Да, да, это он. Раньше он говорил, что я неуклюжая и только мешаю, а сегодня объяснил, что тогда он был не в духе из-за болезни матери. Я не такая уж мелочная, и простила его. Увидев, как он рубит дрова топором, мне показалось, это очень интересно, и я договорилась с ним пойти рубить дрова завтра».
Чувство, словно она упала в ледяную пещеру, было примерно таким.
Что! Главная героиня будет наедине с главным героем!
Её лицо стало серьёзным.
Она больше ничего не сказала.
Чи Сянъюэ заметила неладное и подняла бровь: «Что случилось? Ты с ним в ссоре?»
«В ссоре нет. Ладно, иди».
Подумав немного, она вдруг расслабилась и небрежно сказала.
Она хотела посмотреть на влияние сюжета. Сможет ли он действительно заставить главную героиню влюбиться в главного героя в этот момент.
…
Далеко от приграничного посёлка, в столице, во дворе, девушка в роскошных одеждах с нефритовыми украшениями, издающими звон, шла вперёд. Её тон был спокойным, но с лёгкой прохладой: «Отец по-прежнему отказывается сказать мне, куда конкретно отправилась моя кузина?»
Ночью Шэнь Сичжи послушно легла спать, обняв жену за руку. Её красивые глаза моргнули, а маленькая голова уткнулась ей в грудь.
Погода становилась всё теплее, и Сун Юйгуй, наконец, не нужно было постоянно беспокоиться о том, что жена замёрзнет, и без конца поправлять ей одеяло.
Она перевернулась и легко обняла её. Её пальцы бесстыдно шарили по телу жены. После того, как днём она основательно разрядилась, Шэнь Сичжи хотела хорошенько поспать, но она, но она всегда!
Всегда такая Т_Т.
Лицо маленькой девушки покрылось необычным румянцем, её рот слегка приоткрылся, и из носа вырывались едва слышные вздохи.
Ей было очень тяжело.
Она думала, что ночью её снова будут полностью мучить, но, кто бы мог подумать, через некоторое время рука спокойно погрузилась в пространство между её ног и замерла. Когда приятное послевкусие ушло, Шэнь Сичжи обнаружила, что прилив удовольствия больше не накатывает волнами.
Она растерянно посмотрела вниз и увидела, что глаза жены закрыты, она уже готовится ко сну.
Маленькая жена: ???
Это по-человечески?
И это всё, она уснула?
Она, пылая лицом, широко раскрыла глаза в темноте.
Через некоторое время она не удержалась и сердито толкнула Сун Юйгуй.
Сун Юйгуй от толчка наклонилась назад, и её рука соскользнула на край кровати.
Шэнь Сичжи глухо застонала, и в глазах снова появилось много слёз.
Но человек, которую так сильно толкнули, даже не открыла глаза, а молча потянулась обратно, уткнулась лицом в нежную грудь Сичжи и пробормотала: «Не разлучайте меня с моей женой».
Когда она бодрствует, она бесстыдна, и во сне она тоже не лучше.
Шэнь Сичжи сердито смотрела на неё, но не прошло много времени, как её маленькое лицо снова стало румяным, с оттенком сладости.
Она так долго была с женой. Как она могла не знать, что значат слова «моя жена»?
Сестрица Юйгуй не хочет со мной расставаться.
Даже во сне не хочет.
Тогда, тогда я её прощаю.
Вот же. Каждый раз так. Дразнит меня, а потом оставляет одну.
Плохая девочка.
Сун Юйгуй спала у неё на груди. Шэнь Сичжи было трудно даже перевернуться, но она не хотела будить жену, которая устала за день. Она могла только в этом положении закрыть глаза и заставить себя заснуть.
Она каждый день вставала так рано, что заснуть ей было не трудно.
Только в сердце было очень горячо, словно огонь не был потушен.
Всё из-за жены-госпожи, которая так быстро уснула.
Пока маленькая девушка думала об этом, она не могла контролировать себя и погрузилась в сон. На следующий день, когда ещё не рассвело, Сун Юйгуй проснулась. Её рука была обёрнута в очень тёплом месте, куда она засунула её прошлой ночью.
Сичжи не рассердилась и не оттолкнула её, и не скинула с кровати. Сичжи всё ещё мягкосердечная.
Она радостно встала, пошла на улицу за водой, чтобы умыться, и заодно помыть руки. От того места, где они были, вся её ладонь стала влажной.
Шэнь Сичжи всегда спала чутко. Услышав шум, она открыла глаза. Увидев, что жены нет, она тихо встала, села на кровати, но её глаза были потеряны, она уставилась в одну точку, явно ещё не полностью проснувшись.
Сун Юйгуй вошла и увидела свою маленькую жену в таком ошеломлённом виде. Она быстро подошла и обхватила лицо жены руками.
Её руки были только что вымыты, и от них исходила прохлада, от которой она вздрогихнула. Сонливость почти полностью прошла. Она посмотрела на жену, выпучив глаза.
«Отпусти, холодно!»
На словах она выражала недовольство, но руками не пыталась её остановить, и головой не отстранялась от неё.

Хе-хе, говорит одно, а думает другое. Если я отпущу, то, боюсь, главная анатгонистка действительно рассердится и снова начнёт скандалить.
Поэтому руки не только не отошли, но и сжали мягкие щёки Шэнь Сичжи, выдавив губы трубочкой.
Шэнь Сичжи: !
«Ньет, не нножно надо мной издеваться!»
Её слова были невнятными. Удивительно, что Сун Юйгуй всё же расслышала, приблизилась, поцеловала маленькие губы, которые были вынуждены так выпятиться, что на них можно было повесить маслёнку, и слегка их обхватила, прежде чем отпустить её.
У маленькой девушки нежная кожа. От щипка на её белоснежном личике остались несколько красных следов от пальцев.
Сун Юйгуй только собралась пойти налить ей миску куриного супа, но, увидев это, вернулась, поцеловала красные отпечатки пальцев, а затем нежно прижалась к ней щекой.
Шэнь Сичжи с обидой сказала: «Ты только и умеешь, что дразнить меня».
Каждый раз так: сблизится со мной, а о дальнейших делах не заботится.
Очень плохая.
«Ты красивая. Как насчёт зелёного платья сегодня?»
Наступила весна, естественно, нужно надеть что-то светло-зелёное или бледно-голубое, чтобы соответствовать сезону. Смотрится очень живо, и совсем не похоже на то, что она рано умрёт.
«Ох».
Она прикрыла лицо пальцами, чтобы скрыть красные следы, оставленные женой, и глухо ответила.
Тело, которое не было удовлетворено прошлой ночью, кажется, всё ещё чувствует себя немного некомфортно.
Как только она встала, её лицо побледнело, и она невольно вскрикнула: «Жена-госпожа!»
Сун Юйгуй только разожгла огонь и тут же поспешно прибежала: «Что случилось? Что случилось?»
Маленькая девушка прикусила губу. На её бледном лице медленно появился румянец. Только что она позвала её, а теперь снова выталкивала: «Ты, ты выйди ненадолго».
Сун Юйгуй: …
Разве не ты меня позвала?
А теперь просишь выйти? Мечтай.
Она нахмурилась: «Сначала скажи, что случилось».
«Ой, ничего, я ошиблась. Ты быстро выходи!»
«Ха, если ничего, то почему ты так отчаянно кричала? Я думала, у нас большая крыса».
Щёки Шэнь Сичжи покраснели ещё сильнее, словно покрылись тонким слоем румян.
Глаза её виновато опустились. Она смотрела налево и направо, лишь бы не смотреть на неё.
Сун Юйгуй прищурилась, недоумевая ещё больше. Только что Сичжи звала её очень настойчиво, а теперь так притворяется спокойной. Что могло произойти, что вызвало такой контраст, когда она всё обдумала?
Сун Юйгуй про себя подсчитала время, взглянула на жену и спокойно сказала: «У тебя месячные?»
Шэнь Сичжи: !!!
Её лицо выражало шок. Можно было не гадать, это точно они.
Сун Юйгуй была озадачена: «Что тут такого, что нельзя сказать? Ты запачкала постель?»
В те дни, когда у Сичжи не было месячных, она любила спать без одежды. Но её цикл был не очень точным, и приходил не каждый месяц. Поэтому иногда, если она не была готова, то пачкала постель.
«Я пойду поищу тебе менструальную прокладку. Ты не вставай, сиди, прикройся одеялом, чтобы не простудиться».
«Ох».
Шэнь Сичжи хотела прогнать сестрицу Юйгуй и сама найти прокладку, но та не разрешила ей двигаться и боялась, что ей будет холодно.
Раньше ей не приходилось жить в таких хороших условиях. В холодную зиму, даже во время месячных, приходилось опускать руки в ледяную воду, чтобы стирать одежду.
Только потом жизнь понемногу наладилась.
Сначала жена-госпожа не любила её и плохо к ней относилась. Она тоже ненавидела жену-госпожу, и даже хотела, чтобы… она умерла. Но потом жена-госпожа стала к ней лучше относиться, покупала мясо, заботилась о ней, переживала, что у неё будут обморожения от стирки, не позволяла ей заниматься тяжёлой работой, давала ей карманные деньги, покупала одежду и украшения, наряжала её, и даже отругала её родителей, которые когда-то её обижали.
Маленькая девушка молчала, но в душе была очень счастлива.
Сун Юйгуй искала по всей комнате менструальную прокладку, повернувшись спиной к ней. Наконец, она нашла чистую, неиспользованную. Обернувшись, она увидела, что Сичжи глупо улыбается. Даже эта глупая улыбка была красива, как цветок.
Её глаза были нежными. Она подошла: «Что случилось? Что-то хорошее вспомнила? Расскажи мне?»
В тёмных, блестящих глазах Шэнь Сичжи был полный свет. Она наклонила голову, не смея смотреть на неё: «Н-ничего, ничего. Если ты нашла, то скорее выходи, а то суп весь выкипит».
«Нет, я положила мало дров».
Хотя она так сказала, но оставила прокладку и вышла.
Шэнь Сичжи, краснея, переоделась. Когда она вышла, на плите стояли две миски горячего куриного супа.
В каждой плавало по одному белому варёному яйцу.
«Подойди, выпей немного супа, чтобы согреть желудок. У тебя болит живот?»
В ранние годы Сичжи часто мёрзла, и боль в животе во время месячных была обычным делом.
Маленькая девушка, поджав губы, кивнула. Низ живота слегка болел, не очень сильно. Она знала, что ещё не время. Сильная боль будет к полудню.
Сун Юйгуй сразу же проявила заботу: «Тогда, может, ты сегодня не поедешь в посёлок? Если устанешь, будет болеть сильнее».
К тому же, в посёлке ей нужно продавать и разделывать мясо, она, конечно, не сможет уделить Сичжи достаточно внимания. Лучше ей остаться дома и лежать. Лёжа, по крайней мере, будет немного легче.
Услышав, что ей нельзя ехать продавать мясо, Шэнь Сичжи немного огорчилась, но не стала капризничать и настаивать.
Она только уныло кивнула, и её голос стал немного тише: «Ох».
Её погладили по голове. Сун Юйгуй стала её уговаривать: «Чего ты хочешь? Я куплю тебе, когда вернусь домой, хорошо?»
Шэнь Сичжи, как обычно, покачала головой и сказала только: «Я ничего не хочу…»
​Подумав, она подняла голову: «Но ты можешь вернуться пораньше?»
​Они всегда были вместе и редко расставались. Шэнь Сичжи, внезапно оставшаяся одна, чувствовала себя очень непривычно.
​«Угу, я постараюсь продать всё пораньше и вернуться».
​«Не забудь купить говядину. Разве ты не хотела говядины?»
​«Хорошо».
​«Ты будешь одна дома. Если тебе скучно, поговори с девушкой Чи. Она многословна, и вы вдвоём…»
​«У меня разболится голова от шума».
​Она не успела договорить, как её перебили.
​Сун Юйгуй: …
​«Неужели всё так плохо?»
​Маленькая девушка посмотрела на неё с обидой.
​Хм.
​Ещё как плохо, девушка Чи очень разговорчива.
​Сун Юйгуй, увидев это, беспомощно кивнула: «Ладно, жди меня дома. Я вернусь пораньше, и на обед тоже вернусь».
​«Хорошо».
​Шэнь Сичжи немного повеселела.
​Сун Юйгуй не стала больше медлить, быстро выпила не слишком горячий куриный суп, съела несколько кусочков курицы и яйцо, после чего толкнула тележку и вышла из дома.
​Она пришла очень вовремя. Как раз наткнулась на закупочную команду из ресторана «Ши Юэ Лоу», которая купила у неё десятки цзиней свинины.
​Это сразу облегчило её сегодняшнюю задачу. Она успешно продала мясо до полудня.
​Под завистливыми взглядами коллег она решительно свернула свой прилавок, заперла единственный оставшийся кусок мяса с прослойками жира и пошла разведать, где продают говядину. Заодно купила два цзиня говядины, пучок кинзы, немного острого перца и пакетик зиры.
​Планировала один цзинь приготовить с зирой, а из второго сделать острую жареную говядину.
​Ещё она присмотрела для Сичжи шпильку. Белые жемчужины на ней были круглыми и ровными, и, закреплённые на серебряной веточке, слегка дрожали, выглядело очень красиво.
​Цена тоже была немаленькой. С неё попросили шестьсот монет. Ха, сегодня она заработала чуть больше тысячи двухсот монет, и половина дохода ушла вот так!
​Но шпилька действительно была очень красивой. Если бы она её не купила, у неё бы чесались руки. Она чувствовала, что жена должна носить такие красивые вещи.
​Теперь она могла только утешать себя, что тратить деньги на жену — это не расточительство.
​Хм.
​Там была ещё одна, более красивая, с висящими жемчужинами. Вот только она была слишком дорогая — целых два ляна. Может ли обычная простолюдинка, как она, позволить себе два ляна?
​Смешно, она боялась даже услышать цену!
​Ладно, подождёт, пока они накопят денег и отремонтируют дом.
​Сун Юйгуй толкнула тележку с купленными сегодня продуктами домой.
​Говядина отличалась по цвету от свинины. По дороге её спрашивали о ней многие.
​Говядина дорогая, жители деревни не могут себе её позволить даже раз в году.
​Вот если бы их сыновья и дочери тоже могли научиться ремеслу мясника.
​Прошло так мало времени, а самая бедная и захудалая семья в деревне вдруг стала зажиточной.
​Сун Юйгуй толкнула тележку к двери. Чи Сянъюэ не было. В их доме было необычайно тихо. Наверное, Сичжи спит в комнате. Так она подумала, открывая забор, но до её ушей донёсся тихий звук воды.
​Она посмотрела и тут же пришла в ужас, а её охватил гнев: «Шэнь Сичжи! Что ты делаешь!!!»
​Шэнь Сичжи, услышав, как колёса тележки скрипят по жёлтой земле, поняла, что дело плохо. Она как раз собиралась тихо опустить намокшую простыню, притвориться, что ничего не произошло, и тайком вернуться. Но даже этот тихий звук опускаемой простыни был услышан!
​Жена мгновенно посмотрела на неё. Она не смела даже слова сказать, встала, виновато завела маленькие ручки за спину и ущипнула себя за пальцы.
​«Я смотрю, как эта простыня сама по воде поплыла…»
​Сун Юйгуй молчала, но не удержалась и спросила: «У меня на лице написано “дура”?»