61 глава

Сегодня торговля шла не очень хорошо. К полудню у них ещё оставалось немного мяса. Поскольку сегодня они должны были есть курицу, а завтра говядину, они решили, что свинину не съедят. Чтобы избежать потерь, они не поехали домой, а остались продавать в посёлке.
Когда не было покупателей, Сун Юйгуй повернулась к Шэнь Сичжи: «Ты не устала? Тебе не скучно? Может, пойдёшь купишь себе несколько шпилек?»
Хотя шпильки дорогие, красивые стоят несколько сотен монет, и можно потратить доход за полдня. Но разве не в этом заключается содержание жены?!
Моя жена, конечно, должна быть красивой и нарядной.
Уверенно.
Шэнь Сичжи думала о ремонте дома. Она знала, что жена хочет построить дом из голубого кирпича с черепичной крышей, а это потребует ещё больше денег. Она только и думала о том, чтобы побольше накопить. Если бы жена сегодня утром прямо не потребовала пять булочек, чётко давая понять, что она не должна себя обделять, она бы и одну лишнюю не купила.
А теперь она хочет, чтобы она пошла купить шпильки? Зачем покупать? Дома их и так много.
Маленькая девушка без колебаний покачала головой, отказываясь, и добавила: «Жена-госпожа, ты голодна? Я пойду куплю тебе лепёшку, хочешь?»
«Угу, хорошо».
Сун Юйгуй действительно немного проголодалась и кивнула. Шэнь Сичжи, придерживая подол юбки, пошла покупать.
Однако пошла она одна, а вернулась уже вдвоём!
Увидев стоящего рядом с ней Сун Синчуаня, Сун Юйгуй вытаращила глаза.
Нет, разве главный герой-мужчина не исчез из поля зрения уже давно?
Почему он снова появился?
Ещё и с моей женой. Как это возмутительно!
«Сичжи».
Голос Сун Юйгуй невольно стал немного холодным.
Шэнь Сичжи вздрогнула и послушно подошла: «Сестрица Юйгуй, я купила тебе мясную лепёшку, а потом встретила младшего двоюродного брата».
Дымящаяся мясная лепёшка была передана Сун Юйгуй. Она немного расстроилась от того, что её жена контактировала с главным героем, но не на жену, поэтому всё же натянула уголки губ и ласково спросила: «Почему ты купила только одну? А себе не купила?»
Шэнь Сичжи тихо покачала головой: «Я не голодна».
С утра она ела совсем немного, как она могла не быть голодной? Явно ищет повод, чтобы сэкономить деньги.
Сун Юйгуй сначала посмотрела на Сун Синчуаня, который стоял перед прилавком, немного нервничая и не зная, что делать. Она слегка прищурила глаза, оценивающе взглянула: «Давно не виделись, младший двоюродный брат. Почему ты сегодня пришёл в посёлок?»
Услышав её слова, он, казалось, только тогда понял, как говорить, и опустил глаза: «Некоторое время назад моя тётя заболела, я всё время ухаживал за ней и почти не выходил из дома».
Ах, вот как. Тогда это нормально. Главный герой — послушный сын.
Она дважды кивнула, спросила о здоровье тёти, а затем замолчала. Она просто смотрела на него. Она молчала, и Сун Синчуань тоже молчал. Дальше наступила бесконечная тишина.
Они оба не знали, что сказать, и продолжали молчать. Атмосфера была неловкой.
Сун Юйгуй в душе отчаялась: Нет, что с этим главным героем? Он не уходит. У него есть какие-то дела?
Или он хочет постоять подольше с моей женой?
Она осторожно посмотрела на жену краем глаза.
Её сердце похолодело: моя жена, оказывается, смотрит на Сун Синчуаня!
Что это значит? Главная героиня тоже появилась, и сюжет начал действовать?
Но почему сюжет начинает действовать не с главной героини, а с моей жены!
Она ужасно забеспокоилась, а потом подумала: Точно, в романе Сичжи сначала влюбилась в главного героя, а затем появилась главная героиня и увела его. Что?! Моя жена влюбится в Сун Синчуаня?
Скорую, вызовите мне скорую…
Выражение лица Сун Юйгуй было безупречным, но её психическое состояние уже было на грани срыва. Пока Сичжи сама не спросила: «Ты хочешь купить мясо?»
Маленькая девушка ничего не знала, её мысли были очень просты. Их семья продаёт мясо. Сун Синчуань всё время здесь стоит. Разве он не хочет купить мясо?
Если он хочет купить, пусть быстрее покупает. Закончит покупку, и мы с сестрицей Юйгуй сможем поскорее пойти домой!
Сун Синчуань при упоминании Шэнь Сичжи словно очнулся и поспешно сказал: «Да, я хочу купить мясо. Сестрица, будь добра, дай мне полфунта свиных рёбер».
Он пришёл купить мясо. Как я испугалась. Я уже подумала, что у них любовь с первого взгляда.
Сама себя напугала.
Сун Юйгуй поспешно отрезала полфунта свиных рёбер и подала ему. Сун Синчуань молча взял рёбра и ушёл.
Вот и всё. Ушёл. Он так долго стоял только для того, чтобы купить мясо. Ложная тревога.
Сун Юйгуй не могла не пожаловаться про себя: Если хочешь купить мясо, так скажи! Стоишь и молчишь, ждёшь, пока кто-то догадается, что у тебя на уме? Ну, правда.
Она сердито развернула купленную женой лепёшку, откусила кусок. Глаза её загорелись. Вкус хороший, и мяса много. Надо пойти купить такую же Сичжи!
Нельзя, чтобы она голодала, пока помогает мне продавать мясо.
Как только у неё возникла эта мысль, и она собралась спросить, где купить, она услышала любопытный голос Сичжи и увидела её выглядывающую голову: «Жена-госпожа, твоя лепёшка так вкусно пахнет!»
Сун Юйгуй энергично закивала: «Да, да, очень вкусно пахнет. Хочешь, я пойду куплю тебе такую же?»
Шэнь Сичжи уже привыкла к неромантичности своей жены. Хотя ей было немного грустно, она не разозлилась, проигнорировала последнее предложение и, подняв глаза, нежно спросила: «Я тоже хочу попробовать, можно?»
Сун Юйгуй сначала не сообразила: «Тогда я пойду тебе куплю?»
Однако Шэнь Сичжи не стала ждать её согласия. Вытянув шею, она откусила кусочек от лепёшки, которую ела она.

Маленькая девушка была изящна, и укус был крошечным. Кажется, она даже толком не распробовала мясо.
Сун Юйгуй инстинктивно поднесла лепёшку ближе к ней.
Шэнь Сичжи стала есть прямо из её рук, маленькими глоточками. Ела так мало, что даже маленький кролик съел бы больше, чем она.
Но, очевидно, лепёшка была очень вкусной. Её круглые глаза слегка прищурились.
Выглядела она очень довольной и удовлетворённой.
Съев немного, она снова оттолкнула лепёшку: «Ты тоже ешь, не голодай».
Они вдвоём разделили лепёшку. Она была небольшой, но стоила восемь монет, и съев её, они лишь слегка перекусили.
«Ты ещё голодна? Может, купим ещё одну?»
«Не будем покупать. Когда вернёмся, я сварю тебе лапшу».
Так можно сэкономить немного денег.
Сварить лапшу проще всего. Когда они успевают вернуться к обеду, обычно едят лапшу. Если бы в древности был холодильник, можно было бы заморозить побольше пельменей или вонтонов. Было бы удобно: вернуться после работы и сразу приготовить. Как здорово.
«Хорошо».
Они продавали до самого конца, и у них осталось лишь несколько маленьких косточек, которые они не смогли продать. Что не продали, то забрали домой, съедят сами. В любом случае, они не привередливы.
Когда они вернулись, Чи Сянъюэ сидела у их ворот, глядя в небо с чрезвычайно печальным выражением лица. В руке она держала горсть белого риса. Время от времени подходили маленькие жёлтые цыплята, чтобы клюнуть его, но их было мало, и они не выглядели голодными. Вероятно, они уже были сыты, и ели этот рис как дополнительное угощение.
«Что с тобой, ты опять не ела?»
Хотя сегодня они закончили продавать раньше, чем вчера, время обеда уже прошло.
Наверное, Чи Сянъюэ ждала их возвращения и ужасно проголодалась?
Чи Сянъюэ услышала голос Сун Юйгуй, но даже не взглянула, продолжая выглядеть смертельно тоскливой. Её голос был неясным и полон вздохов: «Не ела, и не хочу есть».
«Почему?»
Она открыла забор, затолкала тележку и спросила.
Неожиданно, что такой вопрос однажды прозвучит из уст Чи Сянъюэ.
Чи Сянъюэ, услышав её вопрос, тут же скривила лицо, крайне опечаленная, и указала на свой рот: «У меня во рту болячка! Сегодня утром проснулась, а рот ужасно болит. Когда полоскала рот, чуть не расплакалась от боли!»
Чи Сянъюэ — практик боевых искусств, её способность терпеть боль всегда была неплохой. Раз даже она не выдержала, значит, это очень больно.
Сун Юйгуй беспомощно спросила: «Тогда ты будешь есть ужин?»
Ужин?
Вечером Сичжи должна готовить.
Её взгляд мгновенно стал тоскливым, а затем злым. Наконец она решилась: «Буду! Я должна есть!»
Уже достаточно тяжело иметь язву во рту. Если она даже не сможет есть вкусную еду, какой смысл ей жить?
Лучше умереть!
«Ладно».
Сун Юйгуй занималась уборкой, Шэнь Сичжи готовила обед, а Чи Сянъюэ подпирала подбородок на улице, кормя кур, и не могла понять, почему её постигло такое несчастье.
Что может быть болезненнее для человека, который больше всего любит есть, чем потерять возможность есть?
В комнате Сун Юйгуй, которой нечего было делать, вспомнила обиженную жалобу жены этим утром и вдруг почувствовала какое-то влечение. Но Чи Сянъюэ была снаружи. Ай, как она мешает.
Возможно, Небеса услышали жалобы Сун Юйгуй. Вскоре пришла Сун Синюй.
Она встала за забором и спросила: «Сянъюэ, ты сегодня пойдёшь со мной в горы за грибами?»
Чи Сянъюэ пробормотала: «Хорошо, всё равно нечем заняться».
Этот голос Сун Юйгуй знала слишком хорошо. У неё самой когда-то был стоматит, и когда он болел, было невыносимо даже широко открыть рот, поэтому приходилось говорить невнятно.
Когда она ушла, Сун Юйгуй выглянула во двор, затем молча закрыла деревянную дверь.
Шэнь Сичжи недоумевала: «Что случилось, сестрица Юйгуй? Так я ничего не вижу!»
«М-м-м, слишком яркий свет — это плохо».
Слишком яркий свет — это плохо?
Почему так?
Шэнь Сичжи никогда не слышала о таком.
Только когда пояс на её талии был подцеплен пальцем и легко распустился, она вдруг поняла, что имела в виду жена. Её маленькое личико стало румяным и нежным, словно она нанесла румяна. Она прислонилась к столу, смущённо и тихо спросила: «Ты, ты не голодна?»
Они не так много съели за обедом. Жена-госпожа, которая обычно ест много, действительно не голодна?
Сун Юйгуй приподняла бровь: «Не голодна. Я сама напьюсь позже. А ты голодна?»
…
Ч-что значит «напьюсь»!
Что она говорит, как неловко!
Даже не нужно думать, чтобы понять, что она имеет в виду под «напьюсь».
Если бы она просто целовала то место, было бы ладно, но она всегда так сильно сосёт, словно очень хочет пить. Этого она больше всего не выносит.
Через некоторое время маленькая девушка опустила голову, дважды пробормотала и, наконец, выдавила: «Н-не голодна».
Не голодна. Можно делать всё, что угодно.
Чёрно-белое длинное платье было снято, обнажая её нежное, как снег, тонкое и изящное тело, которое она так долго холила.
Грудь была пышной, а ягодицы круглыми и упругими, идеальной формы.
Сун Юйгуй не смела открыть глаза и даже на себя не смотрела. Она доверчиво прислонилась к жене, её голос был тихим, как комариный писк: «Засов на двери закрыт?»
«Угу, закрыт».
Сказав это, она, прежде чем приступить к делу, сначала наклонилась и поцеловала Шэнь Сичжи, а затем подхватила её под гладкие подмышки, взвешивая, и тон её был недовольным: «Почему ты такая лёгкая? Нужно есть больше».
Шэнь Сичжи не согласилась: «Я уже поправилась, намного поправилась. Если я стану ещё тяжелее, ты точно меня не полюбишь».

В эту эпоху и мужчины, и женщины считались красивыми, будучи стройными. Она не верила, что её жена-госпожа действительно любит пухленьких.
Наверняка она её обманывает. Вдруг, если она действительно растолстеет, жена-госпожа перестанет её любить!
Тогда и плакать будет поздно, хм!
Сердито думала Шэнь Сичжи.
Сун Юйгуй не знала, что маленькая девочка снова клевещет на неё в душе, и была очень довольна ею.
«Сяо Чжиэр такая белая, как маленький снеговик».
Она обняла её и приблизилась, чтобы поцеловать её нежные губы.
Сун Юйгуй, краснея, была поглощена ею, и теперь ей приходилось во всём её слушаться.
Неизвестно, сколько времени прошло, прежде чем Шэнь Сичжи вернулась на кровать, где впервые почувствовала себя в безопасности. Сначала её глаза были потеряны, и она вся дрожала, уставившись в потолок. Когда дрожь утихла, она стала дрожащими руками, понемногу, понемногу тянуть одеяло. Пальцы были настолько слабы, что уголки одеяла несколько раз выскальзывали из ладони, но она не сдавалась, крепко сжав тонкие губы, она всё тянула это одеяло.
Внезапно появилась тонкая, изящная рука, которая заменила её мягкие и бессильные руки, притянула одеяло и осторожно накрыла её тело.
Она посмотрела и увидела свою жену, сидящую на краю кровати, с сомкнутыми ногами и прямой спиной, выглядящую послушной, хлопающую глазами и кажущуюся абсолютно честной.
Шэнь Сичжи: !!!
К чёрту честность!
Самая нечестная — это она, она умеет только издеваться над людьми, особенно надо мной!
У маленькой девушки даже сил не было, чтобы посмотреть на неё сердито. Она могла только понемногу, с трудом, повернуться, подставив ей свою маленькую попу.
Попа была прикрыта не до конца, белая и нежная, а на самом кончике виднелся несильный, но заметный след от зубов.
Сун Юйгуй, как добрый человек, подтянула одеяло, чтобы прикрыть этот след от зубов.
«Ты всё ещё злишься?»
Голос был настолько нежным, что в нём можно было утонуть.
Шэнь Сичжи чувствовала, что у неё онемело всё: низ, язык, и грудь!
После всего, что она сделала, разве не естественно ей злиться?!
Она должна злиться!
Голос Сун Юйгуй растворился в воздухе, не получив ответа. Она беспомощно улыбнулась, снова приблизилась, желая поцеловать жену в щёку, но жена, рассердившись, закрыла лицо и не позволила себя поцеловать!
Сегодня она получила слишком много, это было перебором.
Лицо Шэнь Сичжи было красным, как задница обезьяны.
Сун Юйгуй, наконец, перестала издеваться над ней, встала, взяла две старые одежды, подложила их под неё, и с виноватым видом дважды кашлянула: «Эту одежду я постирала, она чистая. Твоя… реакция всё ещё сильная?»
Ещё одно доказательство того, что моя жена сделана из воды.
Шэнь Сичжи, услышав, что она ещё смеет об этом спрашивать, ещё больше рассердилась. Она попыталась вырвать свои маленькие ножки из её объятий, не позволяя ей держать их, и сердито не желала с ней разговаривать.
Сун Юйгуй тогда честно вышла.
Домашняя свиноматка скоро должна родить, неизвестно, сколько поросят она принесёт.
Нужно кормить её побольше каждый день.
Она взяла корзину и поднялась на гору, принесла полную корзину травы. В доме по-прежнему царила тишина, и Чи Сянъюэ не приходила. Она тихонько приоткрыла дверь и заглянула внутрь. Сичжи всё ещё спала. Наверное, устала после всех этих хлопот.
Сун Юйгуй отнесла свиную траву свиньям. Когда она вышла, то увидела Сун Синчуаня, который расхаживал у их дома, почёсывая голову, не зная, что делать.
Увидев, что его взгляд упал на бегающих по земле цыплят, она мгновенно насторожилась: Что это значит, он собирается украсть моих кур?!
Сун Юйгуй быстро подошла, сдерживая лёгкое дыхание, и спросила довольно вежливо: «Младший двоюродный брат, почему ты пришёл? У тебя ко мне дело, или ты просто проходил мимо?»
Проходил мимо, проходил мимо, проходил мимо, не останавливайся у моего дома!
Это очень пугает.
Сун Синчуань взглянул на сестру, увидел, что она настроена дружелюбно, и, больше не колеблясь, честно сказал: «Сегодня я нарубил много дров в горах. Я подумал, что дрова, которые я нарубил для вас в прошлом году, уже, наверное, закончились, поэтому принёс немного».
Сун Юйгуй: ?
Я извиняюсь за свои грязные и злые мысли. Он пришёл с добрым намерением принести дрова, а я подумала о нём такое.
На её лице невольно появилась улыбка: «Спасибо, младший двоюродный брат. Но у нас ещё есть дрова. Зачем каждый раз беспокоить тебя? Ты слишком вежлив».
Сун Синчуань покачал головой, всё ещё выглядя простоватым: «Не беспокойтесь. Я нарубил много».
Они немного поспорили, Сун Синчуань даже хотел бросить дрова и убежать. Сун Юйгуй ничего не оставалось, как принять их, и поспешила в дом, чтобы взять оставшиеся сегодня мелкие рёбрышки и сунуть их Сун Синчуаню в руки.
«Это, это просто помощь. Это слишком ценно, я не могу взять».
Мясо дорогое. Раньше его семья была довольно зажиточной в деревне, и иногда они могли позволить себе мясо. Но теперь… его мать заболела, и они потратили много денег. Дома уже давно не ели мяса, поэтому он и пошёл в посёлок, чтобы купить рёбра, чтобы сварить суп и подкрепить здоровье матери.
Как он мог взять рёбра, которые дала ему Сун Юйгуй?
«Ничего страшного. Ты же знаешь, мы продаём мясо. Кроме мяса, я ничего другого тебе не могу дать. Не могу же я просто так взять твои дрова. Бери».
Она не хотела быть кому-то обязанной, тем более главному герою, иначе она не сможет спать по ночам.
Сун Синчуань был не очень красноречив и в конце концов взял рёбра, но его взгляд снова невольно скользнул назад: Не дома, что ли…
Сун Юйгуй заметила, что он всё время смотрит назад. Сначала она удивилась, но вскоре нахмурилась и наконец очнулась. Она была так зла, что чуть не упала.
Я-то думала, почему ты такой добрый? Оказывается, ты пришёл ради моей жены!
Прочь! Прочь! Прочь!
Маленький человечек в сердце Сун Юйгуй дрожал от гнева, но на лице она, наоборот, изобразила улыбку: «Младший двоюродный брат, кого ты ищешь?»
Сун Синчуань резко пришёл в себя, поняв, что его взгляд заметили. На его лице появилось смущение. Он глубоко вздохнул и покачал головой: «Я, я просто так смотрю. Если больше ничего нет, я пойду. Сестра… и невестка, если у вас когда-нибудь будет нужда, можете обратиться ко мне за помощью».
​Он набрался смелости, произнёс это предложение и поспешно ушёл.
​Сун Юйгуй разозлилась ещё больше.
​Кому нужно его искать? Разве я не могу сама справиться со своими делами, чтобы просить помощи у тебя, моего скрытого любовного соперника?
​Неудивительно, что он был так любезен сегодня. Оказывается, он всё ещё интересуется моей главной антагонисткой!
​Ты что, сумасшедший? Моя Сичжи ведёт себя прилично и не соблазняет тебя, как было в романе, а ты всё равно приходишь, чтобы беспокоить её?
​И ты уже засматриваешься на мою жену, пока я ещё жива? Подлец! Неверен и непочтителен!
​Сун Юйгуй ворчливо вошла в дом и обнаружила, что Шэнь Сичжи уже встала.
​Маленькая девушка тонкими белыми пальцами натянула одеяло, стараясь прикрыть себя выше изящных белых ключиц.
​Она боялась, что кое-кто снова «одичает»!
​Но она не забыла спросить: «Кто это был снаружи? Почему ты так долго с ним разговаривала?»
​Сун Юйгуй была крайне недовольна, дважды фыркнула и даже не улыбнулась. Холодно и задумчиво она ответила: «Это Сун Синчуань, который сегодня покупал у нас мясо. Кстати, как ты с ним столкнулась утром?»
​«О, это он».
​Шэнь Сичжи, очевидно, не обращала внимания на Сун Синчуаня и, услышав, что это он, никак не отреагировала, только ответила жене: «Утром я ждала мясную лепёшку, услышала, как он меня позвал, потом поговорил со мной, и когда я пошла сюда, он сам пошёл за мной».
​Сун Юйгуй: ?
​Он просто зарится на мою жену!
​Но почему он вдруг снова пришёл искать Сичжи?
​Разве он долгое время не появлялся?
​Сун Юйгуй немного испугалась, что это сила сюжета. А что если... после сегодняшнего дня Чи Сянъюэ тоже влюбится в Сун Синчуаня?
​Тогда она действительно потеряет сознание.
​Шэнь Сичжи растерянно сидела на кровати, видя, как лицо жены постепенно становится серьёзным, и немного растерялась: «Ч-что случилось?»
​Сказав это, она вдруг вспомнила, что в прошлом году жена говорила, что ей не нравится, когда она общается с Сун Синчуанем, и сердилась, когда видела, как они разговаривают. Они даже поссорились из-за этого. Неужели дело в этом?
​Шэнь Сичжи чувствовала тревогу и обиду. Она крепко сжала одеяло и тихо сказала: «Я не хотела с ним разговаривать, он сам подошёл. Мне, мне было неудобно его игнорировать».
​Она ничего не сделала, и не особенно разговаривала с Сун Синчуанем. Жена будет её ругать?
​Шэнь Сичжи поджала губы.
​Сун Юйгуй увидела, что жена обижена. Как она могла позволить ей заблуждаться? Она поспешно подошла, обняла жену, прижимая её к себе: «М-м, я знаю, я знаю, это не твоя вина. Я тебя не ругаю».
​Шэнь Сичжи не поверила, кусая свои нежные губы: «Ты явно меня ругаешь, пришла такая злая, и даже не улыбнулась».
​«Нет, я просто думала о кое-чём. Я тебя не ругаю. За что тебя ругать?»
​Это проблема сюжета. Моя любимая жена всегда рядом со мной и ни на кого другого не смотрит. Как это может быть её проблемой?
​Я просто боюсь... Если даже главный герой может без причины питать нежность к Сичжи, то Сичжи, возможно, тоже…
​Если это действительно так, я возьму нож и зарублю этого проклятого гада.
​Сун Юйгуй глубоко вздохнула.
​«Ты снова думаешь, что я соблазняю мужчин?»
​Раньше жена часто думала, что она соблазняет мужчин. Неужели она снова так думает?
​Маленькая девочка, чьи глаза покраснели от слёз, внезапно спросила.
​Сун Юйгуй просто хотела успокоиться, но не думала, что заставит её плакать. Она тут же запаниковала и начала утешать: «Ерунда, как я могла так подумать! Я спросила, потому что считаю Сун Синчуаня плохим человеком и боюсь, что он тебя обманет».
​Ей-богу, она действительно так думала!
​Шэнь Сичжи не слушала, отвернула голову, не желая смотреть на неё, и сказала с некоторой печалью: «В любом случае, что бы ты ни думала, я люблю только тебя. Если однажды ты меня бросишь, я скорее умру, чем выйду замуж за другого!»
​Сун Юйгуй испугалась её решительных слов. Она поспешно вытащила её из-под одеяла, игнорируя её слабые попытки вырваться, одной рукой обняла за красивые лопатки, а другой поддерживала её нежные ягодицы, говоря очень серьёзно и решительно: «Не говори ерунды. Я не брошу тебя! И я никогда не думала, что ты кого-то соблазняешь, не клевещи на меня».
​«Ты, ты просто…»
​Не успела она договорить, как её маленький рот был закрыт: «Нет, я не думала. Я просто почувствовала, что Сун Синчуань стоял у двери и всё время кого-то искал. Я чувствую, что он хочет тебя соблазнить!»
​Сун Юйгуй недовольно прижала её к себе и высказала свою догадку.
​Шэнь Сичжи недоверчиво выпучила глаза.
​Сглотнула и с трудом произнесла: «Он, он соблазняет меня?»