7 глава

Растирание синяков было самым болезненным. Нежная, нефритово-белая кожа девушки покраснела в нескольких местах от растирания.
​Девушка покрылась холодным потом, её тело дрожало, зубы крепко сжимали красные губы. Несколько раз она хотела попросить остановиться, но, столкнувшись с серьёзным выражением лица другого человека, снова промолчала.
​Так больно, но это не боль от её побоев, лучше не злить её.
​Едва она закончила растирать синяки на теле девушки, как, подняв глаза, увидела только покрасневшие глазницы девушки. Туман собирался на дне её глаз, готовый пролиться, словно её жестоко обидели.
Сун Юйгуй: ...
​Так слабо?
​Ладно, особенность главной антагонистки в том, что она очень умело притворяется слабой.
​Всегда заставляет людей смягчиться, как вата.
​Она снова забыла, какой образ должна поддерживать, и её голос смягчился. Она погладила мягкие, длинные чёрные волосы девушки: «Я уже закончила растирать, всё в порядке. Я пойду покормлю свиней сзади, а ты, ты отдохни дома, хорошо?»
​В её тоне слышался вопрос, но только Шэнь Сичжи знала, что та не хочет, чтобы она выходила, не хочет, чтобы она общалась с другими мужчинами.
​Она её не любит, но при этом чрезвычайно ею владеет. Если бы какой-нибудь мужчина заговорил с ней, и та узнала бы об этом, она бы рассердилась и избила её...
​Ха, она на мгновение даже подумала, что та изменилась. Как и ожидалось, она всё та же, такая же отвратительная.
​Шэнь Сичжи опустила глаза, на её лице не было никаких изъянов. Она мягко и робко ответила: «Поняла, жена-госпожа».
​Сун Юйгуй кивнула, встала, подобрала свиную траву со двора и пошла кормить свиней.
​В сельской местности в каждом доме держали свиней, даже такой недисциплинированный человек, как прежняя владелица тела, держала двух.
​Только... эти свиньи были очень худыми, даже если их продать, много денег не заработаешь.
​Сердце Сун Юйгуй разбилось при виде свиней. Она подумала, не стоит ли ей зарезать одну в ближайшее время, чтобы попрактиковаться.
​Лучше всё-таки откормить их немного, а потом зарезать.
​Действительно, в доме только Шэнь Сичжи занимается этими делами. У неё мало сил, и каждый раз она собирает лишь немного свиной травы. Как тут их откормить?
​Сун Юйгуй разложила свиную траву из корзины в кормушку, увидела, как свиньи начали жадно хрюкать и есть, взяла корзину и вышла.
​Свиная трава росла повсюду, но поскольку все семьи собирали её для свиней, та, что росла близко, уже была собрана. Приходилось идти подальше, чтобы найти её.
​Сун Юйгуй проработала полдня, и только когда стемнело, она вернулась, неся за плечами корзину свиной травы и ещё один пучок в объятиях.
​Вернувшись домой, она увидела, что Шэнь Сичжи тихо сидит во дворе, задумавшись.
​Её красивые, ясные глаза смотрели в одну точку, подперев подбородок ладонью, она не знала, о чём думает.
​Сун Юйгуй не стала её беспокоить и сама отнесла свиную траву, чтобы покормить свиней.
​Этот шум встревожил Шэнь Сичжи. Она рассеянно поднялась, увидела, что жена вернулась, и подсознательно отступила на полшага. Отвращение было очень очевидным.
​Осознав это, она поспешно опустила голову, чтобы скрыть невольное отвращение в глазах.
​К счастью, та не обратила внимания и просто пошла к свинарнику.
​Она приподняла подол своего платья и снова тихо села, глядя на спину Сун Юйгуй.
​Сельские жители мало едят, и большинство из них очень худые. Она была худой, и Сун Юйгуй тоже.
​Её неширокие плечи совсем не выглядели надёжными.
​Хм.
​Девушка, которая была в плохом настроении каждый день, думала об этом, отводя взгляд, чтобы больше на неё не смотреть.
​Если Сун Юйгуй не будет с ней говорить, то и она не станет говорить с Сун Юйгуй.
​Ужин для них двоих приготовила Шэнь Сичжи. Это был всё тот же овощной отвар. Зелёный рисовый отвар заставлял лицо человека зеленеть.
​Сун Юйгуй с трудом села и втайне решила: когда у неё появятся деньги, она обязательно заставит дикую траву исчезнуть из её мира!
​«Сичжи, у нас есть земля?»
​Это был вопрос, который она хотела задать давно. Если есть земля, можно есть свой собственный рис, это лучше, чем покупать. Неочищенный рис немного царапает горло. Если уж совсем никак, можно посадить хотя бы овощи. Она не дикая трава, чтобы есть её каждый день.
​Шэнь Сичжи привыкла к её странным вопросам, словно она действительно потеряла память. Она не заботилась о том, притворяется ли та или нет, и отвечала на всё, что та спрашивала.
​«Да, есть несколько участков земли, но в доме нет мужчин, и мне одной трудно справляться, поэтому они заброшены».
​«О...»
​Это было нормально. В доме только они вдвоём. Шэнь Сичжи обычно готовила, занималась домашним хозяйством, держала и кормила свиней. Разве она ещё должна была заниматься земледелием?
​От одной мысли об этом ей становилось плохо от усталости.
​«Тогда есть ли небольшие участки земли? Я потом куплю немного семян овощей и посажу».
​«Жена-госпожа хочет сажать овощи?»
​Она выглядела удивлённой.
​«Да. Мы не можем всё время есть дикую траву. Разве тебе не кажется, что дикая трава невкусная?»
​Сун Юйгуй спросила искренне.
​Дикая трава всегда имела лёгкий горьковатый привкус, и она не могла её есть.
​Шэнь Сичжи тоже замолчала. Конечно, ей казалось, что дикая трава невкусная, но что поделать.
​Денег в доме почти не осталось даже на рис, не говоря уже о покупке других овощей.
​«Тогда... у жены-госпожи есть деньги?»
​Она тоже пыталась выяснить, есть ли у Сун Юйгуй ещё какие-то деньги. У неё самой не было ни гроша, но если бы у Сун Юйгуй были деньги, то посадить немного овощей, конечно, было бы хорошо.
​Потому что её деньги никогда не тратились на неё, она не могла получить от них ни малейшей выгоды.
​Сун Юйгуй внезапно замолчала, её лицо застыло. Она молча уткнулась в еду, и смысл был более чем очевиден.
​В глазах Шэнь Сичжи промелькнуло разочарование.
​Но вскоре она снова услышала её глухой голос: «Я пойду зарабатывать деньги».
​Она уже несколько раз сегодня упоминала об этом. Шэнь Сичжи невольно подумала: Неужели Сун Юйгуй действительно готова начать честно зарабатывать деньги?
​Или это какая-то другая женщина ей что-то сказала, заставив её захотеть заработать больше денег?
​По правде говоря, Шэнь Сичжи склонялась ко второму предположению.
​Ей нравилось много женщин на стороне. Иногда это вызывало недоумение: если она её совсем не любит, зачем было тратить всё своё состояние, чтобы жениться на ней?
​Мысли этой женщины всегда были загадкой.
​Сун Юйгуй не хотела говорить больше ничего, чтобы доказать свои слова. Она быстро допила кашу и, боясь, что оставаться вдвоём, глядя друг на друга, будет слишком неловко, просто решила прогуляться по деревне.
Ночная деревня была самой спокойной. Она спустилась от своего дома и встретила несколько семей, которые ели во дворах. Она не знала других, но другие, очевидно, знали её. Несколько дядей сами поздоровались с ней: «Юйгуй, девочка, вышла погулять, да?»
​Её лицо тут же застыло от неловкости. Она выдавила из себя улыбку, беспорядочно поприветствовала дядей и тётей и убежала, словно спасаясь бегством.
​Шэнь Сичжи дома убиралась и приводила всё в порядок. Когда всё было готово, Сун Юйгуй только вернулась.
​Выглядела она понурой, и, едва вернувшись, спросила: «У меня в деревне есть другие женщины, кроме тебя?»
​Шэнь Сичжи: ?
​Её длинные ресницы слегка дрогнули, она слабо посмотрела на неё, взволнованная: «Жена-госпожа, что ты хочешь сказать?»
​Если бы Сун Юйгуй была мужчиной, эти слова звучали бы так, словно она собирается взять наложницу.
​Но Сун Юйгуй не была мужчиной, и никто бы не вышел замуж за такого человека, как она, в качестве наложницы.
​«Ничего, просто по дороге меня вдруг остановила одна девушка и попросила больше за ней не ходить. Та самая, что утром плюнула в меня. Кто она такая?»
​Шэнь Сичжи: ...
​Вот оно что.
​Она опустила глаза и тихо сказала: «Жена-госпожа заигрывала со многими девушками в деревне. Их матери даже приходили ко мне домой. Судя по тому, что Вы сказали, это, вероятно, дочь деревенского старосты».
​Сун Юйгуй: ...
​Прежняя владелица, ты правда заслуживаешь смерти! Как ты посмела жениться, но при этом заигрывать с другими, и ещё заставляла жену сталкиваться с гневом их семей?
​Шэнь Сичжи сказала это легко, но любой здравомыслящий человек мог догадаться, что та домогалась их дочерей, и мать, придя, не была настроена дружелюбно. А Шэнь Сичжи всегда была кроткой и лёгкой добычей. Главная антагонистка так страдала, неудивительно, что она потом так ожесточилась.

~~~~

эаэ, я читаю и мне кажется, что с текстом, что то не так, и звучит на русском как то странно, но я не могу понять, что именно, всё плохо—