8 глава

Сун Юйгуй просто не могла продолжать расспросы, и ей оставалось только сухо пообещать: «Такое больше никогда не повторится, можешь не волноваться».
​Шэнь Сичжи взглянула на неё, молча опустила голову, не сказав ни да, ни нет, и ровным, спокойным голосом произнесла: «Жена-госпожа, я нагрела воду, принести Вам немного?»
​Сун Юйгуй, голова которой была полна мыслей о том, как плохо всё началось, не расслышала толком, беспорядочно кивнула и плюхнулась на край кровати.
​Внезапно кто-то поднял её ноги, и она вздрогнула, подсознательно оттолкнув человека ногой.
​«Ух»
​Девушка, которую внезапно ударили, со стоном и болью, закрывая грудь, беспомощно села на пол.
​Наконец-то.
​После стольких притворств Сун Юйгуй, наконец, не выдержала и вернулась к своей истинной натуре.
​Её влажные глаза были опущены, она не смела поднять их, выглядя съёжившейся и испуганной.
​Сун Юйгуй среагировала рефлекторно, но, осознав, что произошло, испугалась, поспешно спрыгнула с кровати, чтобы поднять её: «Что с тобой? Я тебя не поранила? Встань, дай я посмотрю».
​Шэнь Сичжи увидела, как та протягивает руку, и подсознательно отстранилась. В сердце у неё был только холод и печаль: Она умеет только притворяться, ты не изменилась, совсем не изменилась.
​Сун Юйгуй отвели руку, и она не смогла дотронуться до неё. Зная, что та напугана, она почувствовала ещё большую вину.
​Я не человек! Прежняя владелица её обижала, а я тоже её обижаю, я заслуживаю смерти.
​«Ты вдруг дотронулась до моей ноги, я не сразу сообразила, мне очень жаль».
​Она смотрела на неё сверху вниз, и её тон был серьёзным.
​Шэнь Сичжи сидела на коленях на полу, тоже опустив голову, и было непонятно, что у неё на душе.
​Спустя некоторое время она сипло сказала: «Я в порядке, спасибо за беспокойство, жена-госпожа».
​Сун Юйгуй почувствовала её отторжение и сопротивление, которое было сильнее, чем в самом начале. Её тело слегка напряглось, она механически встала: «О... в порядке, значит».
​«Жена-госпожа, садитесь».
​Её лицо было мягким и покорным, казалось, её совсем не заботил тот удар ногой, и она собиралась продолжить то, что не успела сделать.
​Но Сун Юйгуй уже не осмеливалась доверить ей свои ноги: «Что ты собиралась делать?»
​Деревянный таз на полу дымился, и ей пришлось сделать пугающее предположение.
​В следующую секунду девушка подтвердила её догадку, отчего её сердце омертвело.
​«Я хотела помыть ноги жене-госпоже, но не знаю, что я сделала не так, что рассердила Вас».
​Её голос был ровным, казалось, она совершенно не переживает, но её глаза были красными.
​Очевидно, она была очень обижена.
​Чувство вины Сун Юйгуй усилилось.
​«Прости, ты ничего не сделала плохого. Это я, я не привыкла, когда другие трогают мои ноги. Не нужно мне их мыть, я сама помою. Ты, ты тоже иди помойся».
​Атмосфера только что была слишком холодной, и она не удержалась, чтобы не нарушить её. При этом она мысленно ругалась: Прежняя владелица, ты что, гигантский младенец? Даже ноги тебе должен кто-то мыть? Совсем больная! У тебя нет судьбы принцессы, зато есть принцессина болезнь.
​На этот раз Шэнь Сичжи не стала настаивать. Услышав, что та отказалась, она кивнула и ушла.
​Сун Юйгуй наконец-то вздохнула с облегчением, быстро вымыла ноги и достала использованное сегодня сафлоровое масло, собираясь позже помазать им Шэнь Сичжи.
​Шэнь Сичжи ожидала, что с того удара ногой она снова начнёт её бить, но Сун Юйгуй, почему-то, не стала.
​Вместо этого она продолжала притворяться хорошим человеком.
​Если бы она вышла замуж за такого человека с самого начала, со временем, она, возможно, не смогла бы не влюбиться, но она не была такой в начале. Теперь, когда она вдруг стала такой, это явно для того, чтобы обмануть её, и ей стало только противно.
​Как может быть такой отвратительный человек в этом мире.
​Шэнь Сичжи вернулась, вытерев тело. Сун Юйгуй после неё набрала горячей воды, чтобы обтереться, и, вернувшись, увидела, что та снова стелет солому, и её лицо застыло.
«Ты, ты собираешься спать на полу?»
​Шэнь Сичжи опустила глаза, и её голос был снова мягким и вызывал жалость: «Я, должно быть, рассердила жену-госпожу, поэтому не смею приближаться к ней».
​Да что тут такого, прежняя владелица была слишком мелочной, если рассердилась, то не давала спать на кровати?
​Какая-то сумасшедшая.
​Она чувствовала, что сама поступила нехорошо, и её вина в глазах усилилась: «Это не твоя вина, это я тебя ударила, это я должна быть виновата. Не стели, там так холодно, если долго спать, тело не выдержит. Сядь пока на кровать, я помогу тебе нанести мазь».
​Мягко сказала девушка.
​Шэнь Сичжи не очень хотела, боясь, что её слова о нанесении мази — это очередная насмешка, но, кроме как слушать её, она, казалось, не могла ей противостоять.
​Спустя долгое время она всё же села, опустив глаза.
​Только поза её была жалкой, словно она готовилась принять какие-то насильственные действия.
​Сун Юйгуй: ...
​«Сними одежду, я посмотрю, насколько серьёзна травма. Если серьёзная, возможно, придётся пойти в город к врачу».
​В её словах была очевидная забота, но Шэнь Сичжи не восприняла это всерьёз.
​Говорить о враче, когда у них нет денег. Кто не умеет говорить красивые слова?
​Она даже не смогла сдержать ироничную улыбку, которая быстро исчезла, и она снова стала беспокойной.
​Тонкая одежда была полностью снята, осталась только высокая, белоснежная грудь с бледным синяком, на котором смутно виднелся след от ноги.
​Сун Юйгуй проклинала себя в душе. Она была сторонней наблюдательницей. Все остальные были виноваты перед главной антагонисткой, но она не была. Если она вылечит тело главной антагонистки, даст ей больше денег и разведётся, они не будут друг другу ничего должны. Но теперь она тоже стала одной из тех, кто её обижает.
​Раны на её теле нанесла прежняя владелица, а теперь добавилась ещё одна, нанесённая ею.
​Только бы она не затаила обиду на неё.
​Сун Юйгуй протянула палец и осторожно прикоснулась к синяку.
​Девушка застонала.
​Это сбило её с толку: «Что такое? Что случилось? Я сделала тебе больно?»
​Шэнь Сичжи привыкла к боли, но по натуре она очень боялась боли. Удар ногой был болезненным, и даже лёгкое прикосновение сейчас вызывало резкую боль.
​Она слегка сжала свои красные губы, ничего не говоря.
​«Давай я разотру тебе синяк».
​Снова растирать синяк?
​Лицо девушки мгновенно побледнело, а в её красивых глазах блестели слёзы.
​Она осторожно потянула её за рукав, выглядя при этом красивой и обиженной: «Обязательно растирать?»
​Сун Юйгуй промолчала, в её душе шла борьба.
​Она услышала, как та шмыгнула носом: «Не надо растирать, ладно? Если не трогать, не будет болеть».
​Со временем само пройдёт, зачем так сильно растирать, это же так больно.
​«А, но если не растереть, то долго будет заживать».
​Она немного смягчилась, но всё ещё колебалась.
​Шэнь Сичжи очень не хотела, чтобы эта рука, которая была намного сильнее, чем у обычной женщины, приложила силу к её груди, и поспешно заверила: «Нет, не будет. Рана на груди, её не будут случайно задевать. Я не хочу, чтобы её растирали, это очень больно».
​Пользуясь тем, что Сун Юйгуй притворяется, она, возможно, сможет говорить мягким тоном, сделать вид, что поверила ей, и тем самым выпросить себе немного спокойствия.
​Пока она помнит, какая та на самом деле, она не будет слишком разочарована, когда та снова изменится.
​Шэнь Сичжи подумала об этом, и её голос стал ещё более мягким, как у бедного маленького котёнка, осталось только обнять её за руку и повиснуть на ней.
​Сун Юйгуй была ошеломлена этим внезапным проявлением нежности. Она некоторое время таращила глаза, прежде чем была вынуждена согласиться: «Хорошо, ладно, не будем растирать, так не будем. Ложись спать. Будь осторожна сегодня ночью, не задень его».
​Шэнь Сичжи едва заметно улыбнулась уголком губ. Её лицо, когда она подняла его, было нежным и невинным: «Мм...»