19 глава

Тётушка Ли жила прямо под небольшим земляным холмом, по соседству с домом Сун Юйгуй.
​Она когда-то потеряла новорождённую девочку, которая, если бы выросла, была бы одного возраста с Шэнь Сичжи, поэтому ей было очень жаль несчастную судьбу девушки. Она всегда и во всём помогала ей. Когда Шэнь Сичжи только приехала, молодые женщины в деревне Сунцзя из-за её жены не желали с ней общаться. Только тётушка Ли часто разговаривала с ней и утешала, поэтому Шэнь Сичжи была ей благодарна и лучше всего ладила именно с тётушкой Ли.
​В этот момент пара жён стояла за забором.
​«Тётушка, я готова».
​Изнутри тут же послышался ответ: «Эй, иду, иду, мои двое едят очень медленно».
​Тётушка Ли поспешно вышла, вытирая руки об одежду. За ней следовали двое мужчин с почерневшими от солнца лицами, которые несли вещи и, похоже, собирались идти на работу в поле.
​Сейчас было время сельскохозяйственных работ.
​Сун Юйгуй не знала, как к нему обратиться. Вспомнив свой статус в деревне, она немного поколебалась и неуверенно спросила: «Старший... старший брат?»
​Тот был ошеломлён, подошёл и хлопнул её большой рукой по голове: «Невежда, я твой дядя!»
​Сун Юйгуй: ...
​«О, дядя».
​Наконец-то хоть кто-то в нормальном родстве.
​«Вы сегодня собираетесь на рынок?»
​Спросил он.
​Тётушка Ли кивнула, улыбаясь: «Да, сегодня много продавцов, возможно, можно будет купить что-нибудь хорошее и подешевле».
​«Вы втроём пойдёте?»
​Он посмотрел на Сун Юйгуй и увидел, что она стоит рядом со своей женой и даже склонилась, чтобы взять маленькую девушку за руку.
​Он впервые видел, чтобы она и девушка, которую она купила, так хорошо стояли вместе. Они даже выглядели подходящей парой, но брак между женщинами — это всё равно слишком абсурдно.
​Дядя Сун невольно отвёл взгляд.
​«Ой, разве я тебе не говорила, Юйгуй нашла работу в городе, и мы просто пойдём вместе по пути».
​На самом деле, она тоже немного удивилась, увидев Сун Юйгуй. Она думала, что Сун Юйгуй не станет заниматься Сичжи, но они пришли вместе.
​Дядя Сун задумался и вскоре вспомнил: «А, точно, я забыл, молодым людям нужна работа. Ну, тогда идите, мы тоже пойдём на поле».
​«Хорошо, сегодня я куплю яиц и приготовлю вам на обед яичный пудинг, чтобы подкрепиться».
​Одновременно послышались два «хорошо», и тётушка Ли пошла с ними.
​Сун Юйгуй не была знакома с тётушкой Ли, и, вероятно, прежняя владелица тела тоже. Они шли молча по обе стороны.
​Шэнь Сичжи тихо разговаривала с тётушкой.
​«Тётушка, что вы собираетесь покупать?»
​Раньше она не осмеливалась спрашивать, потому что у неё не было денег. Хотя то, что покупала тётушка, было очень дешёвым, она всё равно не могла себе это позволить. Но сегодня всё по-другому, жена дала ей деньги!
​Много денег.
​«Что я могу купить? Дорогое мне не по карману. Разве что яиц куплю, да ещё несколько цуней ткани, чтобы сшить моим двоим новые туфли. Сейчас много работы в поле, они уже много обуви износили».
​«О...»
​Говоря о туфлях...
​Шэнь Сичжи тайком опустила глаза. Она подумала, что госпоже-жене тоже пора купить новые туфли.
​Они втроём шли некоторое время, и тут тётушка внезапно спросила:
​«Ой, кстати, я знаю только, что Юйгуй работает в трактире, но не знаю, в каком. Я спрашивала у твоей невестки, а она говорит, что не знает. Зачем ты это скрываешь от неё?»
​Они долго разговаривали, и в этот момент обе посмотрели на неё.
​Крепче сжав руку Шэнь Сичжи, Сун Юйгуй опомнилась, взглянула на главную антагонистку, покачала головой: «Что тут скрывать, просто я подумала, что в этом нет необходимости. Я работаю служанкой в трактире Шиюэлоу».
​«Ай, что ты такое говоришь, вы же муж... а, нет, вы же жёны, самые близкие люди в мире, что тут можно скрывать? Нужно говорить обо всём, есть в этом необходимость или нет».
​Поучив Сун Юйгуй, она вздохнула: «Шиюэлоу — это большой трактир в городе. У меня даже не было возможности там поесть. Только дочка старосты деревни однажды там побывала и потом долго всем рассказывала. Ты хорошо работай там, ты сможешь скопить немного денег, и в будущем не относись так плохо к своей жене. Сичжи — хорошая девушка...»
​Вероятно, это общая черта всех тётушек: она долго ворчала, но Сун Юйгуй терпеливо слушала, не возражая и не проявляя нетерпения.
​Только когда они дошли до рынка, она мягко сказала: «Мне пора в трактир. Вы идите гуляйте. Если будете медлить, хорошие продукты разберут».
​Подумав, она снова достала из кармана двадцать монет и протянула Шэнь Сичжи: «Купи мяса, сегодня вечером едим мясо».

Шэнь Сичжи всё ещё не хотела брать, застенчиво говоря, что у неё есть деньги, её уши были похожи на розовый нефрит, нежные и красивые.
Она уже дала ей тридцать две монеты, и этого, плюс деньги, которые Шэнь Сичжи заработала стиркой, было достаточно, чтобы купить мясо и ещё что-то.
Но Сун Юйгуй не стала с ней препираться, схватила её за запястье, положила двадцать медных монет ей на ладонь и немного рассердилась: «Какие у тебя деньги, не показывай мне больше деньги, заработанные стиркой. Если ещё раз посмеешь пойти стирать чужую одежду, тебе не поздоровится, поняла?»
Её белоснежный, длинный указательный палец слегка толкнул девушку, отчего голова той немного откинулась назад.
Шэнь Сичжи была вынуждена обхватить её за руку, чтобы удержать равновесие. Она обиженно прикрыла лоб, куда её ткнули, надула губы и тихо пробормотала: «Поняла, поняла, не ругайте меня больше».
И она ещё отчитала её при старших.
Девушка почувствовала себя униженной, и её глаза слегка покраснели.
У неё был характер барышни, чувствительный и плаксивый.
Сун Юйгуй пришлось перестать ругать её. Тётушка Ли не ожидала, что Сун Юйгуй втайне не позволяет Шэнь Сичжи стирать чужую одежду, она с любопытством перевела взгляд с одной на другую, но ничего не сказала.
Раз уж Сичжи наконец-то стала жить лучше, то до тех пор, пока это не касается чего-то серьёзного, она не будет вмешиваться в дела жён. Она притворилась, что не слышала, и посмотрела на овощной рынок.
«Я иду в Шиюэлоу. Если тебе что-нибудь понадобится, приходи в трактир и найди меня, поняла?»
Сун Юйгуй не хотела видеть её слёз и боялась, что она затаит обиду, если её немного пожурить, поэтому её тон снова стал мягче.
Поскольку на неё накричали, девушка выглядела поникшей.
«О».
Но в душе она подумала: я ни за что не пойду, вдруг ты снова будешь меня отчитывать?
Госпожа-жена злая.
По идее, это было не в первый раз, когда Сун Юйгуй ругала её при всех. Поругают немного, не больно и не обидно, ей должно быть всё равно, но только сегодня она почувствовала себя немного некомфортно, на душе стало тяжело.
Увидев, что настроение Шэнь Сичжи всё ещё не улучшилось, Сун Юйгуй, страдая от головной боли, потёрла переносицу. Чем больше она проводила с ней времени, тем более несдержанной становилась в словах.
Ей оставалось только поднять руку и потрепать пушистую макушку девушки, мысленно прощаясь со своим кошельком.
«Я пошла».
Вечером купит ещё что-нибудь вкусненькое, чтобы задобрить.
«Угу».
Губы Шэнь Сичжи были сжаты в прямую линию, и она выглядела весьма серьёзно.
После того как Сун Юйгуй ушла, тётушка Ли, смеясь, обратилась к красивой девушке, стоявшей рядом: «Юйгуй сказала тебе это из заботы, чего ты обижаешься? Из-за чего тут обижаться».
Шэнь Сичжи опустила глаза, скрывая всё ещё недовольное выражение, и тихо ответила.