30 глава

После того, как Сун Юйгуй закончила последнюю уборку в таверне, она могла уходить. Она пошла сказать управляющей, что не будет работать после этого месяца. Управляющая сначала была очень удивлена, несколько раз спрашивала, не обидели ли её, а когда узнала, что это из-за личных дел, то выразила сожаление.
​Эта девушка была немногословна и трудолюбива. Когда она уйдёт, будет трудно найти такую же.
​Лань Сян покачала веером, слегка нахмурив ивовые брови: «Тогда что ты собираешься делать после ухода из ресторана? Тебе ведь нужно содержать жену, неужели тебя переманила таверна напротив?»

Говоря об этом, она стала немного настороженной. Ресторан напротив постоянно переманивает её людей, даже двух половых переманили, больные что ли, они же не повара, и таких переманивают.
Сун Юйгуй знала, что два ресторана всегда были в плохих отношениях, и поспешно покачала головой: «Конечно, нет, я собираюсь домой, чтобы убивать свиней».
«Ой, убивать свиней? Ты ещё и свиней убивать умеешь, это свои домашние свиньи?»
«Да, да. В деревне каждая семья держит свиней».
Глаза Лань Сян загорелись, и она с улыбкой сказала: «Вот как. Тогда, если твои свиньи вырастут хорошими, я велю поварам купить немного, это будет не напрасно, раз уж мы знакомы».
«Это было бы лучше всего. Спасибо, управляющая».
Если кто-то будет помогать, это будет очень хорошо. Сун Юйгуй поблагодарила искренне, и уголок её рта невольно приподнялся.
Поблагодарив управляющую, она вернулась в отдельную комнату за своей женой.
Как только Шэнь Сичжи увидела её, её пара влажных больших глаз засветилась, она быстро подошла, приподняв подол юбки, и мягко улыбнулась: «Сестра Юйгуй, мы возвращаемся?»
Сун Юйгуй взяла в руки слегка прохладную маленькую ручку девушки и ответила: «Да, возвращаемся. Тебе было скучно?»
«Немного, но когда ты пришла, стало не скучно».
Её чистые и ясные глаза смотрели на неё, и она говорила каждое слово очень серьёзно.
Сердце Сун Юйгуй снова смягчилось. Она повела её наружу и, опустив глаза, спросила: «Что ты хочешь поесть сегодня вечером? Мы пойдём и купим».
«Может, не будем покупать? Наша капуста выросла, мы вернёмся домой, и я поджарю тебе капусту, а ещё отнесём один кочан тётушке Ли».
Она помнила, что ранее брала в долг кочан капусты у тётушки Ли.
«Хорошо, тогда как ты скажешь».
Овощи и мясо вечером всегда не такие свежие, как утром, так что, не будем покупать, значит, не будем.
В любом случае, они часто едят вегетарианскую пищу.
Они шли по улице, где было много людей, когда Шэнь Сичжи внезапно остановилась, нахмурилась и слегка посмотрела в сторону аптеки, с выражением удивления, её было не сдвинуть с места.
Сун Юйгуй подсознательно последовала за её взглядом, спрашивая на ходу: «Что случилось?»
И тут её взгляду предстало лицо, которое было так перевязано, что почти невозможно было понять, кто это.
Хм?
Взгляд Шэнь Сичжи сосредоточился на этом человеке. Она замерла, и только через некоторое время с трудом сообразила, её нежные белые как лук кончики пальцев дрожа поднялись, указывая на мужчину, изредка издающего стоны внутри аптеки, с недоверием: «Это, это тот, кто приходил к нам вчера?»
Сун Юйгуй, услышав упоминание о вчерашнем дне, вздрогнула, затем нахмурилась и внимательно пригляделась. Тщательно сравнив расположение ран, хей, это действительно Сун Бао, который вчера приходил к ним домой и нёс всякую чушь.
Увидев этого человека, она не могла не вспомнить всё, что могло бы случиться с Шэнь Сичжи, если бы она не попала в эту книгу. Её тон невольно стал холоднее, а выражение лица - торжественным: «Да, это он. Вчера я его избила, он был похож на свиное рыло, я его чуть не узнала».
Шэнь Сичжи повернулась, широко раскрыв глаза, её голос невольно повысился на тон, словно она услышала что-то невероятное: «Ты, ты избила??!»
В её голове была пустота, только одна фраза: Сун Юйгуй избила своего хорошего друга, который часто подстрекал её к плохим поступкам, крутилась в голове.
Длинные и густые ресницы на её округлых глазах задрожали. Она схватила жену за краешек одежды, удивлённая и недоверчивая: «Ты, почему ты его избила?»
В её памяти жена была в очень хороших отношениях с этим человеком, они часто виделись, вместе выходили, поэтому жена и советовалась с ним о такой важной вещи, как продажа жены.
Но что она услышала сегодня?
Жена избила своего хорошего друга?
Ещё и избила до такого состояния, что его невозможно узнать.
Шэнь Сичжи с широко раскрытыми глазами была похожа на испуганного оленёнка, с небольшим количеством плоти на щеках, глазами, полными влаги, она была такая красивая.
Сун Юйгуй, глядя на Сун Бао, злилась. Если бы не девять лет обязательного образования, которое она получила, она бы действительно захотела, чтобы этот мертвец закончил так же, как в оригинальной книге.
Поэтому она только холодно фыркнула на стонущего в дверях мужчину, но, посмотрев на жену, быстро перешла на мягкий и нежный тон: «Он посмел быть грубым с тобой, ещё и иметь такие мысли, побить его - это ещё легко».
Шэнь Сичжи ошеломлённо смотрела на жену, словно что-то обдумывая. Через мгновение она снова посмотрела на Сун Бао, который явно был жестоко избит внутри, затем снова посмотрела на жену, и так несколько раз, а потом внезапно её глаза покраснели, и она с силой бросилась в её объятия, всем телом прижимаясь к ней, крепко обнимая, если бы не остатки разума, она бы повесила свои маленькие ножки ей на талию.
Сун Юйгуй, боясь, что она упадёт, поспешно обняла её, всё ещё немного растерянная и недоумевающая: «Что случилось, Сичжи?»
Две женщины, совершающие такой поступок на оживлённой улице, уже привлекли внимание многих людей. Из вежливости они не комментировали это вслух, а только показывали пальцами, отойдя подальше.
Сун Юйгуй крепко держала её в своих объятиях, успокаивающе поглаживая по затылку.
«На улице, Чжичжи, всё, что хочешь сказать, скажем дома».
Она лучше всех знала, как девушка стеснительна и заботится о своём лице. Если она сейчас на эмоциях будет обниматься с ней на улице, то, остыв, может умереть от смущения.
Шэнь Сичжи сжала кулаки, подняла свои влажные глаза из её объятий. В них, казалось, содержались тысячи слов, а также чувство вины и другие эмоции.
Возможно, из-за недостаточного эмоционального интеллекта, Сун Юйгуй только чувствовала, что выражение лица её жены было сложным, но как именно сложным... она немного не поняла.
Сун Бао, которому только что перевязали раны в аптеке и который вышел с рецептом на лекарство, увидел Сун Юйгуй, стоящую снаружи, испугался, отступил на два шага, споткнулся о ступеньку и сильно упал на зад, чуть не сев на ногу человеку, стоявшему в очереди на приём к врачу, за что тот фыркнул на него.

Сун Юйгуй тоже холодно взглянула на него, словно с предупреждением. Сун Бао в унижении задрожал губами, протянул палец, дрожа указывая на неё, но, в конце концов, не желая получить ещё одну порцию побоев, только что выйдя из аптеки, он снова трусливо спрятался, и не согласился уйти, даже когда аптекарский ученик недоуменно спросил его.
Шэнь Сичжи, видя, что она так нецеремонна с Сун Бао, уже ни на йоту не сомневалась, и всем сердцем поверила словам Сун Юйгуй.
И в душе очень раскаивалась. Хотя Сун Юйгуй раньше была немного подлецом, но в последнее время она действительно очень-очень сильно изменилась. А она думала только о своих подозрениях, ни на йоту ей не верила, и даже специально угрожала ей самоубийством, чтобы напугать.
Она, она действительно была слишком неправа.
Шэнь Сичжи была полна чувства вины, чувствуя, что она подвела свою жену. Она слишком плохая, даже хуже, чем сестра Юйгуй.
«Не обращай внимания на людей с дурными помыслами. Пошли, возвращаемся домой?»
Сун Юйгуй, опустив глаза, спросила девушку, которую держала в объятиях.
Девушка нежно и слабо кивнула, сама потянулась к её руке, и только крепко ухватив её, встала с её тела, тихо сказав: «Угу, возвращаемся, пойдём пешком».
Утром они ехали на повозке, это стоило две монеты. Сегодня сестра Юйгуй снова купила ей пирожных, это, должно быть, стоило немало денег...
Нужно экономить.
Брови и глаза Шэнь Сичжи слегка шевельнулись, её маленькое личико было полно послушания и миловидности.
«Хорошо, я тебя послушаю».
Сичжи очень хорошо умеет экономить для неё деньги. Её сердце согрелось, и, взяв Сичжи за руку, она подсознательно погладила её ладонь.
Они вдвоём вместе пошли домой. Сегодня они вернулись рано. Она только хотела сказать, что пойдёт нарезать свиной травы, чтобы покормить свиней, как маленькая жена снова повторила то, что сделала на улице: сначала остановилась, затем набросилась, крепко обняв её, уткнулась лицом в её шею и изо всех сил тёрлась, мягкая щёчка тёрлась очень приятно.
Сун Юйгуй, однако, была отброшена на два шага, чуть не задохнулась, и была совершенно сбита с толку. Она нерешительно подняла руку и положила её на нежную шею девушки, сомневаясь: «Что, в конце концов, случилось, я видела, что твоё настроение было не в порядке. Ты... испугалась, увидев Сун Бао?»
Она могла объяснить это только так: девушка стала немного странной после того, как увидела Сун Бао, она точно испугалась.
Ладно, она и правда избила Сун Бао довольно безобразно.
Места, которые были в синяках, за ночь распухли, и он действительно выглядел как свиное рыло.
Однако Шэнь Сичжи покачала головой, снова подняла глаза и посмотрела на неё. В её глазах неизвестно когда появилась влага, и глазницы были красными. Сун Юйгуй мгновенно почувствовала боль в сердце, обхватила её лицо обеими руками, её голос был невероятно нежным, и она непрерывно уговаривала её: «Что случилось, что случилось? Не плачь, скажи мне сначала, что случилось, хорошо?»
Она больше всего боялась, когда Шэнь Сичжи плакала.
Когда эта девушка начинала плакать, у неё не было никаких способов.
Шэнь Сичжи шмыгнула носом, глаза красные, а на ресницах ещё висели слезинки, влажные и слипшиеся, как будто она действительно вот-вот заплачет.
Тётушка Ли, выдернув кочан капусты, проходила мимо. Не успела она отойти далеко, как увидела эту сцену, тут же вернулась назад и сердито нахмурилась: «Сун Юйгуй, разве ты не говорила, что больше никогда не будешь обижать Сичжи?!»
Сун Юйгуй: ???
Нет, я не виновата!
«Я, я не...»
Сун Юйгуй невинно подняла обе руки, собираясь оправдаться, но Шэнь Сичжи, услышав, как кто-то ругает её, поспешно обернулась и сказала, боясь, что посторонние неправильно поймут её жену: «Нет, нет, сестра Юйгуй меня не обижала, это я сама хочу плакать. Тётушка, не ругайте её».
Девушка держала Сун Юйгуй за руку. Хотя в её глазах была влага, словно она пережила какую-то обиду, её тело невольно прислонялось к другой.
Такой вид чуть не заставил тётушку Ли развернуться и убежать. Хотя она уже была среднего возраста, она всё равно не могла не краснеть и не волноваться за молодых. Что происходит, разве Сичжи не была очень застенчивой и интровертной?
Сун Юйгуй тоже была озадачена. Этим утром она ещё держалась от меня отстранённо, как она вдруг стала такой?
Тётушка Ли посмотрела на Сун Юйгуй, потом на Шэнь Сичжи. Она, конечно, боялась, что такую хорошую девушку, как Шэнь Сичжи, будут обижать, но раз она сама вышла и сказала, что её не обижают, то ей было неудобно навязываться и заступаться. Она могла только с сомнением посмотреть на Сун Юйгуй и сказать: «Между жёнами, если есть что-то, надо говорить по-хорошему. Ты не будь всегда такой злой».
Посмотрите на это хрупкое маленькое тело Сичжи, как оно может выдержать какое-либо издевательство?
Она сказала ещё несколько слов о том, чтобы Сун Юйгуй хорошо обращалась с женой, и ушла со своей капустой.
Сун Юйгуй опустила маленькое личико, её репутация! Только что снова была запятнана!
Когда это она всегда была слишком злой?
Она явно очень нежная!!!
Увидев, что человек ушёл, Сун Юйгуй стиснула зубы, собралась, и её лицо снова стало мягким. Большой палец бессознательно поглаживал мягкую ладонь, а в голосе прозвучало некое бессилие: «Видишь, даже тётушка неправильно поняла. Что, в конце концов, случилось? И не плачь».
«О».
Она не разрешила плакать, и Шэнь Сичжи надула щёки, пытаясь сдержаться. Спустя некоторое время она преодолела кисловатое ощущение в носу и охрипшим голосом произнесла: «Сестра Юйгуй...»
«Мм?»
Сун Юйгуй затаила дыхание, внимательно слушая. Она хотела узнать, от какой же обиды страдает её жена!
Она дважды сама обняла её, ещё и с красными глазами, готовая заплакать.
«Прости».
Она ждала долго, но услышала только три слова, тихие, как комариный писк.
Сун Юйгуй была поражена: «За что ты меня просишь простить?»
Неужели она и вправду влюбилась в главного героя?!
Это она мне всё объясняет?!
Рога мне наставляет?!
Каждое предположение заставляло сердце Сун Юйгуй холодеть и чувствовать удушье.
Однако девушка лишь пробормотала, извиняясь за то, что раньше на неё сердилась.

Её голос был тихий и тонкий, как у котёнка, и чувство вины в словах было очень сильным: «Я, я не должна была тебе не верить, и ещё и капризничать, заставляя тебя так тяжело меня уговаривать... Прости, сестра Юйгуй».
Со старым характером Сун Юйгуй, если бы она её так неправильно поняла, она бы давно уже применила силу.
Но вчера она просто терпеливо её уговаривала, всё время говоря ей: «Я не сделаю этого, я не продам тебя, я не буду такой, как раньше».
Она, она теперь действительно изменилась, она стала самым лучшим человеком.
Глаза Шэнь Сичжи слезились от умиления, она не сдержалась и вот-вот заплачет, у-у-у...
Ах.
Сун Юйгуй пришла в себя только тогда, когда встретилась взглядом с парой покрасневших оленьих глаз, из которых скатилась одна слеза, и поняла, что сказала Шэнь Сичжи.
Девушка внезапно поумнела, увидела, как хорошо она к ней относится, и начала ей верить, она была довольна.
Она нежно вытерла влажные глаза девушки, полностью удалив с них влагу: «За что тут извиняться, ещё и довела себя до слёз, стоит тебе заплакать, как другие снова подумают, что я тебя как-то обидела».
Шэнь Сичжи подняла голову, её взгляд был как у обиженного щеночка, покачала головой, снова бросилась в её объятия, обхватила её за талию, прижалась щекой к её груди и всхлипывая тихо сказала: «Ты меня не обижала, ты меня не обижаешь, ты ко мне лучше всех относишься».
Её тон был очень серьёзным, что очень удивило Сун Юйгуй. Хотя её жена и раньше была мягкой, но никогда не говорила таких прямых слов, вроде «ты меня не обижаешь, ты ко мне лучше всех относишься», она слышала это впервые. Совесть вернулась?
Сун Юйгуй, которую обхватили всем телом, не успела долго думать, подсознательно погладила её по спине, успокаивая. Когда она поняла, что та сказала, уголок её рта невольно приподнялся, а в тоне зазвучало самодовольство: «Лишь бы ты знала, что я хорошо к тебе отношусь. Теперь ты мне полностью поверила?»
«Поверила, поверила, я больше никогда не буду тебе не доверять».
Сомневаться в такой хорошей жене, она просто волк в овечьей шкуре!
С тех пор как девушка узнала, что жена действительно не собиралась её продавать, на душе у неё было сладко-сладко, её переполняло неописуемое чувство нежности, и голос её звучал сладко, лишь глаза были немного красными.
Сун Юйгуй, слегка улыбаясь, помогла ей вытереть маленькие слёзы: «Тогда не плачь. Я столько раз тебе объясняла, а ты не хотела мне верить, почему вдруг поверила сейчас?»
«Я, я вчера не знала, что ты так сильно рассердилась...»
Что того Сун Бао избила до неузнаваемости. Если бы она знала это вчера, то не было бы того, что произошло дальше.
Если бы она знала, она бы обязательно радостно повисла на жене и не захотела бы слезать.
Подумав об этой сцене, Шэнь Сичжи слегка покраснела, её красивые большие глаза моргали.
«А?»
Сун Юйгуй в недоумении вскрикнула, медленно пришла в себя и рассмеялась: «Вот оно как».
Оказывается, она поверила, что она действительно не собирается её продавать, только увидев, как она избила Сун Бао.
Ничего, главное, что поверила.
Сун Юйгуй погладила Шэнь Сичжи по мягкой голове. Видя, как она доверчиво прижимается к ней, её сердце снова и снова смягчалось.
«Хорошо, что ты не сердишься, а то я боялась, что ты так долго будешь держать обиду в себе, что это повредит твоему здоровью».
Шэнь Сичжи ничего не сказала, уткнувшись маленьким личиком.
«Сначала отпусти меня, я пойду нарежу свиной травы, а ты покормишь кур?»
Шэнь Сичжи только что разрешила недопонимание с женой и хотела постоянно держаться за неё, прилипнуть к ней. Услышав, что она хочет оставить её, её тело невольно придвинулось ближе, а пара влажных глаз прямо и с надеждой смотрела на неё.
Сун Юйгуй на мгновение опешила. Они всё-таки прожили вместе два месяца, и она немного знала Шэнь Сичжи, поэтому предположительно сказала: «Может... ты пойдёшь со мной нарезать?»
Глаза Шэнь Сичжи загорелись, и она быстро закивала: «Угу, угу».
Она тоже хотела пойти, и вдвоём они могли бы нарезать больше.
«Хорошо, тогда пойдём вместе».
Шэнь Сичжи быстро побежала назад, взяла две корзины, и они обе надели их на спину. Пока ещё было светло, они нарезали полную корзину свиной травы и вернулись.
Свиноматки на заднем дворе, одна большая, одна маленькая, по сравнению с тем, какими худыми они были при первой встрече, теперь они уже достаточно жирные.
Если есть два-три раза в день, какая свинья сможет контролировать свой вес?
Чем больше едят, тем лучше. Чем больше они едят, тем больше мяса она сможет зарезать.
На Новый год зарежет одну.
У других семей всегда есть какие-то запасы, и им не обязательно зарезать свинью именно к Новому году, но у них дома ничего нет. Если не зарезать свинью, то на новогоднем столе даже хорошего блюда не будет.
Шэнь Сичжи покормила кур и пошла в дом готовить сегодняшний ужин. Она посмотрела на свиней и вошла, как раз увидев, как жена хлопочет у очага.
«Сичжи».
«Сестра Юйгуй, ты посиди немного, скоро можно будет есть».
Она снова стала такой же послушной и милой, как раньше, даже ещё больше, чем раньше.
«Я помогу тебе разжечь огонь».
Видя, что она занята, ей было неловко просто сидеть и ждать еды, поэтому она решила помочь разжечь огонь.
Шэнь Сичжи, увидев, что она снова собирается подкинуть дров, поспешно остановила её: «Не подкидывай больше, скоро будет готово, если огонь будет сильнее, то всё сгорит».
«О».
Только что поднятые дрова были положены обратно. Сун Юйгуй неловко почесала затылок. Она умела готовить, но не очень хорошо.
Особенно то, что требовало разжигания огня, она совсем не умела.
К счастью, Шэнь Сичжи умела, иначе она бы умерла от голода через пару дней после трансмиграции.
Сун Юйгуй вздохнула, и Шэнь Сичжи, которая как раз накладывала блюда, тут же настороженно подняла голову: «Что случилось, тебе скучно? Если скучно, можешь выйти поиграть с цыплятами, скоро уже можно будет есть».

Ранее она обменяла один кочан большой капусты у деревенской тётушки на два куриных яйца и собиралась приготовить суп с яичными хлопьями.
​Поиграть с цыплятами?
​Я же не ребёнок.
​Сун Юйгуй невольно вспомнила о том, как она в прошлом хватала цыплят и снова отпускала, из-за чего теперь цыплята, как только её увидят, тут же убегают, так что лучше не надо.
​Сун Юйгуй покачала головой: «Я просто останусь здесь и составлю тебе компанию».
​В её словах не было ничего особенного, но до слуха Шэнь Сичжи они донеслись как «Я не хочу оставлять тебя одну».
​Сердце в груди невольно забилось сильнее.
​Она подумала, что Сун Юйгуй, возможно, получила от ворот поворот от деревенской красавицы, исправилась и больше не любит деревенскую красавицу.
​Но даже так, она была очень рада.
​Никто никогда не относился к ней так хорошо: боялась, что она устанет, боялась, что она не наестся, не поправится, и боялась, что ей будет холодно.
​И, и она никогда не домогалась её. Ну, спать вместе в обнимку по ночам не считается домогательством, это она боялась, что мне холодно, это доброта.
​В общем, Сун Юйгуй очень-очень хорошая. Даже если раньше она её не любила, а начала любить только сейчас, она всё равно счастлива.
​В глазах и на бровях Шэнь Сичжи разливался мягкий свет, и она всё время смотрела на Сун Юйгуй.
​Сун Юйгуй почувствовала себя крайне неловко, молча выпрямила спину, опустила голову, а через некоторое время снова тайком подняла её. Хей, она всё ещё смотрит.
​Она промолчала. Через некоторое время, когда суп с яичными хлопьями был готов, она не удержалась и спросила: «У меня на лице сажа?»
​Она сидела у очага, и было неудивительно, если бы на неё попала сажа.
​Иначе как объяснить, что жена всё время смотрит на неё?
​Однако Шэнь Сичжи, услышав это, лишь растерянно покачала головой и продолжила смотреть на неё: «Нет, а что?»
​«Если нет сажи, зачем ты всё время на меня смотришь?»
​Шэнь Сичжи, услышав, что она осмелилась спросить об этом, тут же покраснела, подошла, взяла её под руку, кокетливо потянула, не смея поднять глаза, чтобы посмотреть на неё, лишь смущённо сказала: «Ты же сама знаешь».
​Щёки её окрасились красивым розовым цветом из-за смущения, а пара глаз, от природы окутанных туманной дымкой, застенчиво смотрела на неё.
​Но Сун Юйгуй не до красоты стоящей рядом с ней девушки, в её голове полно вопросов: Что? Что я знаю сама?
​Что именно я знаю!
​Она растерянно посмотрела в ответ, но увидела, как Шэнь Сичжи прижалась к ней, и её голос стал ещё более мягким и сладким, а пара оленьих глаз сияла: «Можно есть, сестра Юйгуй, иди сначала сядь, хорошо?»
​Сун Юйгуй в замешательстве позволила ей увести себя и сесть. Когда она села, в её глазах всё ещё было недоумение.
​Шэнь Сичжи, погружённая в свои догадки, была полна радости.
​Хорошо, что я ей нравлюсь. Если я ей нравлюсь, то я не буду голодать, смогу жить хорошо, и я тоже буду очень-очень любить сестру Юйгуй.
​Ужин был очень простым, но они обе наелись до отвала.
​Сун Юйгуй повела Шэнь Сичжи на прогулку по деревне, чтобы переварить пищу. После прогулки их ждала ещё одна ночь сна в объятиях друг друга.
​В отличие от прошлой ночи с её намеренным соблазнением, сегодня жена, наконец, стала более нормальной.
​Сун Юйгуй, закончив умываться, вошла и увидела её - белую, как снег, лежащую послушно под одеялом, с влажными глазами, изогнувшимися в улыбке, глядящими на неё. Её сердце словно пронзило током, стало необъяснимо онемевшим.
​Как только она подошла, глаза девушки уже изогнулись, она была очень послушной и милой.
​«Спи, спи. Завтра нужно рано вставать. Ты пойдёшь со мной в посёлок посмотреть. После этих полумесяца я больше не буду там работать».
​Шэнь Сичжи была удивлена. Когда она легла, та сразу же обняла её, обхватив за талию и положив голову ей на шею.
​Мягкое тело, обнимающее её, не причиняло ей дискомфорта, наоборот, было очень удобно и приятно обнимать, поэтому Сун Юйгуй ничего не сказала и подсознательно обняла её в ответ.
​После того, как она кормила её некоторое время, мяса, кажется, стало немного больше. Жаль, что в древности не было весов, иначе она бы очень хотела посмотреть на свои способности по выращиванию свиней.
​Шэнь Сичжи крепко обняла её, и рядом с её шеей с недоумением спросила: «Почему ты вдруг не хочешь больше работать?»
​Она не думала, что Сун Юйгуй не хочет работать, потому что устала и собирается вернуться к своим прежним хулиганским выходкам, она просто немного не понимала.
​Сун Юйгуй, обнимая её, тихо сказала: «Я хочу, как раньше, зарабатывать на жизнь убийством свиней. Хорошо?»
​Она спрашивала мнение Шэнь Сичжи.
​Обнаружив это изменение, девушка просияла. Естественно, она не скажет, что это плохо. Жизнь уже стала намного лучше, чем раньше, и она думает, что всё хорошо.
​«Угу, угу, хорошо, я во всём тебя послушаю».
​Она была словно вьюнок, у которого нет своего мнения, и который знает только, как крепко цепляться за человека, готовую её защищать. Её длинные ресницы застенчиво дрожали, красные губы слегка поджались, она была довольна и счастлива: «Я пойду с тобой убивать свиней».
​Сун Юйгуй: ...
​«В этом нет необходимости. Ты просто подожди меня дома».
​При забое свиней очень много шума, и всегда много крови, она боялась напугать свою хрупкую маленькую жену.
​«Тогда я буду ждать тебя у ворот, не дома».
​Она сделала шаг назад, снова уткнулась лицом в её объятия, и, в общем, отказывалась уходить далеко. Мягкая маленькая талия слегка покачивалась под её ладонью, словно она капризничала, а голос, доносившийся сквозь её одежду, звучал немного приглушённо: «Я не хочу быть одна дома».