29 глава

Пока они ели, тётушка Ли громко позвала снаружи: «Сичжи, Сичжи, ты здесь?»
​Шэнь Сичжи положила палочки, но первым делом посмотрела на свою жену. Взгляд её словно спрашивал: могу ли я выйти?
​Сун Юйгуй: ...
​Я же не настолько авторитарна.
​«Разве не тебя зовут? Иди, посмотри, и возвращайся доедать, времени ещё много».
​Шэнь Сичжи слегка кивнула, подняла подол юбки и поспешно вышла.
​Но всего через пару слов она вернулась и спокойно села доедать.
​Сун Юйгуй, видя, что та не собирается говорить, небрежно спросила: «Кто тебя искал и что случилось?»
​Шэнь Сичжи спокойно ответила: «Не волнуйся, это не мужчина, это тётушка Ли».
​Сун Юйгуй: Я что, глухая? Разве я не знаю, что это не мужчина?
​Почему «не волнуйся»? Я и так не волновалась.
​Необъяснимо.
​Она странно смотрела на Шэнь Сичжи некоторое время и, наконец, добилась того, что та не смогла проглотить еду.
​Поджав губы, та с сомнением подняла на неё глаза.
​Словно спрашивая: я снова сделала что-то не так?
​Конечно, Сун Юйгуй не могла сказать, что её маленькая жена не права. Ей пришлось притвориться, что она не слышала той фразы, и продолжить спрашивать: «Что тётушка тебе сказала?»
​«Спросила, не хочу ли я пойти с ней в город на рынок. Я сказала, что ты возьмёшь меня с собой, и она ушла».
​«Сегодня базарный день?»
​«Угу».
​Шэнь Сичжи слегка кивнула.
​«О, тогда, может, ты пойдёшь утром прогуляешься, купишь что-нибудь поесть?»

Девушка напротив послушно покачала головой, её длинные ресницы опустились, лицо было кротким: «Не буду покупать. Юйгуй-цзецзе так тяжело зарабатывает деньги. Мне хватит и немного риса».
Сун Юйгуй опешила, увидев её такую сдержанную, послушную, притворяющуюся благоразумной. В её сердце тут же возникло раздражение.
Почему снова так?
Тон её стал более серьёзным: «Немного риса недостаточно. На тебе совсем нет мяса, нужно есть побольше. Зарабатывание денег — моя забота, тебе не нужно беспокоиться. Если хочешь что-то съесть, съешь. Ты моя жена, разве я могу быть такой мелочной по отношению к тебе?»
Шэнь Сичжи, держа палочки, вдруг подняла голову и посмотрела на неё с обидой, но ничего не сказала. Опустив голову, она сказала приглушённым голосом: «Я не буду покупать, я не хочу есть».
Она и так очень мелочная, хм.
Раньше была мелочной, была щедрой всего два месяца, кто знает, не станет ли она снова мелочной в любой день!
Великая антагонистка действительно...
Трудноуговариваемая!!!
Сун Юйгуй посмотрела на неё, но в конце концов только с досадой подумала: ладно, после работы я ей что-нибудь куплю. Видя, как она сама жалеет денег на то и на это, очевидно, она боится, что та потратит слишком много и вызовет её недовольство. Но когда это она была недовольна из-за лишних трат?
Однако Сичжи не стала бы так себя вести без причины. Вспомнив, какой шок она пережила вчера, она, скорее всего, снова ошиблась из-за прежней владелицы тела.
Опять издевалась над людьми.
Сун Юйгуй свалила все плохие поступки на прежнюю владелицу тела, быстро доела свою еду и села ждать, пока доест жена.
Шэнь Сичжи, увидев, что та её ждёт, не могла разглядеть выражения её лица в тусклом утреннем свете, не зная, есть ли в нём нетерпение. Рука, державшая палочки, сжалась, она тут же заволновалась и поспешно зачерпнула большую ложку овощей, запихнула в рот, отчего её щёки раздулись.
Сун Юйгуй, заметив, что она торопится, нахмурилась и сказала: «Ешь медленно. Время ещё раннее, я не тороплюсь. Смотри, не подавись».
Шэнь Сичжи только после того, как ей сделали замечание, замедлила темп, и ела ещё четверть часа, пока не доела всю лапшу и овощи, не оставив ни крошки.
Девушка встала, сама подошла к Сун Юйгуй, сдерживая смущение, подняла руку, чтобы взять её за руку.
Голос, который она опустила, был тихим и нежным: «Пойдём, Юйгуй-цзецзе».
Сун Юйгуй, увидев, что она снова так себя ведёт, почувствовала сильное неудобство. Крепко сжимая её пять нефритовых пальчиков в своей ладони, она тихо сказала: «Сичжи, тебе не нужно так себя вести».
Сун Юйгуй вела её за собой, тело девушки почти прижималось к ней, но стоило кому-то пройти мимо вдалеке, она тут же напрягалась и выпрямлялась.
Ей было очень неловко, но она всё равно прижималась к ней, и даже специально... тёрлась мягкой грудью о её плечо.
Нет, это уже перебор.
Сун Юйгуй вдруг заговорила: «Тебе не нужно так делать».
Девушка рядом издала вопросительное «м?» в полном недоумении: «Что я делаю не так?»
Она послушно идёт с женой-госпожой в город! Она ничего не делала.
Её большие оленьи глаза сверкали невинностью.
И всё же она была немного милой.
Её вишнёвые губы были влажными и розовыми, и при первых лучах восходящего солнца она вся словно светилась.
Сун Юйгуй успокоилась и спокойно указала: «Тебе не нужно специально угождать мне. Будь такой, как раньше».
То, что она так прямо сказала слово «угождать», на мгновение ошеломило Шэнь Сичжи. Её красные губы слегка приоткрылись, обнажив нежный розовый кончик языка. После того, как она осознала произошедшее, её охватил сильный стыд.
Это было не в первый раз, когда она угождала Сун Юйгуй. Она и раньше это делала, но что сказала Сун Юйгуй, когда обнаружила это?
Она сказала: «Не думай, что если ты будешь мне угождать, я полюблю тебя. Ты и мизинца Синьюй не стоишь».
Вспомнив себя, которая, впервые выйдя замуж (женилась) за женщину, всё ещё питала надежды, но получила такой ответ, Шэнь Сичжи не могла не почувствовать, как её пронизывает холод. Что же будет на этот раз, когда она снова заметила, что та втайне угождает ей?
Сун Юйгуй, увидев её испуганное лицо, словно она была нежным цветком, переживающим бурю, смягчилась, взяла её за руку, притянула к себе и нежно сказала: «Тебе не нужно так делать. Я и так буду к тебе хорошо относиться. Не иди против своего сердца, чтобы угодить мне. Разве тебе не тяжело, делая то, чего не хочешь?»
Её голос был мягким и нежным, казалось, что рядом с ней можно быть более свободной, даже если немного переборщить...
Глаза Шэнь Сичжи снова засветились, она уже собиралась заговорить...
«Двоюродная сестра».
Пока они разговаривали по душам, кто-то окликнул её сзади.
По голосу она поняла, что это снова тот неприятный главный герой романа, Сун Синчуань.
Но поскольку он всё же нарубил ей дров, она не стала показывать, что думает.
Улыбнулась и повернула голову: «Двоюродный брат».
Тот неловко рассмеялся: «Двоюродная сестра тоже едешь в город?»
«Угу, беру с собой твою невестку».
При этих словах оба человека замерли. Сун Синчуань наконец-то посмотрел на эту женщину, которую он всегда стеснялся назвать невесткой.
Она была белокожей, как снег, выглядела нежной и красивой. Он...
«Двоюродный брат, чего застыл, позови невестку».
Сун Юйгуй улыбнулась без души, при этом немного спрятав Шэнь Сичжи за своей спиной.
Сун Синчуань сжал кулак, опустил голову: «Двоюродная невестка».
Шэнь Сичжи посмотрела на Сун Юйгуй. Казалось, что в её сердце борются какие-то эмоции. Спустя долгое время она ответила: «Угу».
Только одно «угу», ничего больше.
Сун Юйгуй заметила, что у Сун Синчуаня странное выражение лица. Обернувшись, она увидела, что и у её жены выражение лица тоже странное. Она стояла посредине, словно злая хозяйка, которая разлучила влюблённых.
Чёрт, она разозлилась от собственных домыслов.
«У нас дела, мы пойдём первыми».
Лицо Сун Юйгуй потемнело, и, сказав это, она потянула жену, чтобы уйти, но кто знал, что Сун Синчуань догонит их: «Двоюродная сестра, я сегодня тоже еду в город, пойдём вместе, будет кому присмотреть за нами в дороге».
В романе говорилось, что у главного героя добродушный характер, поэтому он часто не понимал выражений лиц других людей.
Сун Юйгуй: ...
Какой главный герой так цепляется за пушечное мясо? Может ли он развиваться самостоятельно? Разве он не видит, что он вот-вот уведёт душу антагонистки?
Разговор по душам не закончился, а тут ещё и главный герой. Антагонистка после встречи с главным героем стала рассеянной, что заставляет задуматься.
Только бы она не влюбилась в главного героя.
Такой милый и прелестный цветочек, если она влюбится в главного героя, то завянет.
Ей было очень не по себе, и она ещё крепче сжала руку женщины.
Шэнь Сичжи спокойно опустила глаза, думая: она так сильно переживает?
Но я ведь ни разу не говорила с Сун Синчуанем, ни разу не общалась с ним, но ты всё равно подозреваешь меня?
Сердце было словно зажато и исколото иглой, острая боль. Один голос в ухе нежно говорил: она тебе раньше объясняла, она тебя не подозревает, это ты ошибаешься. А другой голос был очень резким: чушь, она тебя подозревает! То, что она заставила Сун Синчуаня называть тебя невесткой, — это предупреждение! Она думает, что ты неверна, что ты для неё такой человек! Никогда больше не будь с ней близка!
«Я поеду на телеге...»
«Я тоже собираюсь ехать на телеге».
Он честно почесал затылок. Сегодня он едет в город, чтобы продать кое-что, ему немного нездоровится, но его мать настояла, чтобы он продал это сегодня.
Сун Юйгуй: ...
Телега не её, она, конечно, не могла запретить главному герою ехать.
Сейчас она думала о том, должна ли она, как двоюродная сестра, заплатить за главного героя одну монету за проезд на телеге...
Если бы это было в современном мире, она бы, конечно, не поскупилась на двоюродного брата, но это древний мир, она не очень хорошо знает главного героя, и она... очень бедна.
Одну монету ей хочется разделить на две части и потратить.
Не успела она додумать, как трое подошли к телеге. Сун Синчуань уже протянул деньги: «Нас трое».
О, не нужно платить, покой.
«Как неудобно, чтобы двоюродный брат платил».
«За меня и Сичжи мы заплатим сами».
Она не хотела платить за главного героя, но и не хотела, чтобы главный герой платил за Шэнь Сичжи.
О своей жене она позаботится сама.
Сун Юйгуй протянула Сун Синчуаню две монеты. Сун Синчуань немного поколебался, взял их и снова почесал затылок: «О, мама мне сказала, что нужно быть щедрым, когда видишь родственников».
Такой простодушный, что же Сичжи в нём нашла?
Сун Юйгуй не поняла, повернула голову, собираясь заподозрить Сичжи в плохом вкусе, но тут же встретилась взглядом с парой красных, как у кролика, глаз.
Она увидела, что та смотрит, и молча отвернулась, а рука, державшая её руку, тоже разжалась.
Сун Юйгуй опешила, нахмурилась и предположила: она не хочет, чтобы главный герой видел, как они близки? Увидев главного героя, она вспомнила, что уже замужем, и это вызвало у неё печаль?
Чёрт!
Сун Синчуань не знал, что происходит. И без того холодная погода стала ещё холоднее. Налетел ледяной ветер, и он невольно чихнул.
А затем увидел, как двоюродная сестра обнимает двоюродную невестку, и они обе отодвинулись назад.
Увидев, что Сун Синчуань смотрит, Сун Юйгуй немного смутилась, но всё же прямо сказала: «У твоей невестки слабое здоровье, если ты заболеешь, лучше держись от неё подальше, чтобы не заразить её».
«О».
Сун Синчуань честно ответил и тоже отодвинулся в сторону.
Глаза Шэнь Сичжи слегка дрогнули, и только в этот момент в них появился слабый, нежный блеск.
С трудом добравшись до города, Сун Юйгуй проворно спрыгнула с телеги, а затем протянула руку, чтобы помочь Шэнь Сичжи.
В глазах Шэнь Сичжи всё ещё оставался слабый розовый оттенок, который не успел сойти. Она положила руку в её ладонь, с помощью небольшого усилия спрыгнула с телеги, и её стройное тело послушно следовало за ней.
Видя, что она подавлена и тайно роняет слёзы, Сун Юйгуй была крайне опечалена.
Она даже не могла сосредоточиться на работе.
«Ты правда не скажешь мне?»
Она снова спросила Шэнь Сичжи, почему та грустила и плакала в телеге, не беспокоится ли она всё ещё, что та её продаст.
Тонкие губы Шэнь Сичжи сжались в прямую линию, она без колебаний отрицала: «Ничего, я не плакала».
Девушка была очень упрямой, ничуть не хотела показывать свою слабость.
Сун Юйгуй ничего не могла поделать. Ей нужно было идти прибираться в трактире. Она только уговорила её подождать в отдельной комнате, обещая, что придёт к ней во время перерыва, чтобы поговорить и подбодрить её.
Шэнь Сичжи до боли сжимала свои пальцы, опустив голову: «Ты иди скорее работай, не отвлекайся на меня, что со мной может случиться?»
В отдельной комнате она теперь была одна. Жена мастера Вана была уже на последних сроках и не могла ходить, оставаясь дома готовиться к родам.
Сун Юйгуй беспокоилась, и даже посреди разноса тарелок она выглядывала, чтобы посмотреть на жену. Убедившись, что та спокойно сидит, она с облегчением продолжала работать.
За утро она забегала в отдельную комнату не менее десяти раз. Все в трактире смеялись над ней, говоря, что она не может оторваться от жены.
Сун Юйгуй не возражала, лишь во время перерыва попросила Шэнь Цуй помочь ей принести еды в отдельную комнату, а сама ненадолго вышла.
Шэнь Цуй без колебаний согласилась, поскольку это было легко.
Шэнь Сичжи, увидев, что дверь в отдельную комнату толкнули, подумала, что это снова Сун Юйгуй. Она наконец-то справилась со своим подавленным и смущённым настроением, подняла чистые и яркие глаза, но увидела незнакомую женщину.
Её тело застыло, рот приоткрылся, но она не смогла произнести ни слова. В воздухе повисла тишина. Спустя долгое время, снова опустив глаза, она поджала губы и обратилась: «Девушка Шэнь Цуй».
Её голос был приятным, словно журчащий ручей в горах, подумала Шэнь Цуй.
«Э, невест, невестка?»
Она не знала, как к ней обратиться. «Младшая невестка» было неуместно, «младший зять» тоже не подходило. Подумав, она назвала её «невесткой», хотя Сун Юйгуй обычно называла её сестрой.
Длинные ресницы Шэнь Сичжи дрогнули, и она кивнула: «Девушка Шэнь Цуй, что-то случилось?»
«А, о, нам ещё не время обедать, но Сун Юйгуй боялась, что ты проголодаешься, и попросила меня принести тебе поесть».
Её взгляд упал на миску риса, покрытую овощами и мясом. Она кивнула: «Спасибо, девушка Шэнь Цуй. А где Юйгуй-цзецзе?»
«Она вышла, разве она тебе не сказала? Я не знаю, куда она пошла».
Шэнь Цуй была очень честной.
Шэнь Сичжи, услышав, что та вышла, поняла, что у неё перерыв, но она не пришла к ней, а ушла одна. В глазах тут же вспыхнуло разочарование.
Не слишком ли я шумная, постоянно злюсь, постоянно молчу, и поэтому Сун Юйгуй рассердилась?
Наверное, так и есть... Ей не нравятся мелочные девушки.
Шэнь Сичжи продолжала тыкать палочками в рис, в сердце её таилось много-много всего. Её маленькое личико сморщилось от печали, цветок совсем поник. Так продолжалось, пока дверь снова не открылась. Вошла Сун Юйгуй, посмотрела на полную миску почти нетронутой еды и удивилась: «Почему не ешь?»
Шэнь Сичжи, услышав знакомый голос, тут же выпрямилась, глаза её были немного пустыми, она не сразу поняла: «Разве ты не собиралась прийти?»
«Почему не собиралась, я пошла купить тебе сладостей. Попробуй, как рот станет сладким, нельзя будет всякой ерундой голову забивать, м?»
Шэнь Сичжи смотрела, как она разворачивает слой за слоем вощёную бумагу. Сладкий аромат внутри был невыносим, он полностью вырвался наружу. Она купила несколько видов: пудинг из водяного каштана, пудинг из гибискуса, ещё снежные криспы и пудинг из таро.
Кроме пудинга из водяного каштана, всего остального она даже не видела. Не нужно и думать, чтобы понять, что это очень дорого. Шэнь Сичжи слегка расширила глаза, подсознательно сжала палочки, в сердце её было напряжение, паника, и немного сожаления: «Зачем ты купила это? Я же не люблю сладости, зачем тратить серебро?»
«В прошлый раз я видела, ты ела с удовольствием, почему же не любишь теперь?»
Сун Юйгуй была в недоумении.
Девушка поджала губы и тихо сказала: «Это так дорого... я могу и не есть».
Она любила, какая девушка не любит сладости? Но другие в деревне, даже если и любили, не осмеливались прикоснуться к таким изысканным вещам. А она, она, как она могла решиться купить это и есть? Слишком много денег уходит.
Сун Юйгуй внезапно осознала, это снова из-за денег.
В романе антагонистку описывали как сноба, любящую богатство, которая позарилась на богатое состояние главного героя, у которого в деревне был дом из синего кирпича. Но ей казалось, что это не совсем так. Она, очевидно, хорошая девушка, не любящая тратить деньги, просто раньше она слишком много натерпелась.
Она нежно погладила её по пушистой, похожей на маленького кролика, голове: «Ешь, что тебе дают. Я купила это специально для тебя, потому что видела, что ты расстроена. Подсласти себе рот, а мне больше не хмурь брови».
Выражение лица Шэнь Сичжи застыло. Услышав это, она вдруг рассердилась и оттолкнула сладости в сторону: «Тогда я не хочу есть».
Сун Юйгуй поспешно произнесла: «Ой», а потом поняла: «Я и это сказала неправильно? Ладно, моя маленькая жена хочет хмурить брови, я сама виновата, и не посмею тебя ругать».
Она улыбалась, но про себя думала, что у Шэнь Сичжи странный характер. Но ей казалось, что её плохой характер тоже милый. Когда она держала гнев в себе, она была самой некрасивой. Ничего не говорила ей, выражение лица было безразличным, а когда её спрашивали, говорила, что не злится, отчего у неё волосы выпадали от волнения.
Шэнь Сичжи подумала, что та насмехается над ней, в её глазах вспыхнул гнев, она собиралась поспорить или накричать на неё, но, подняв голову, встретилась с парой сияющих, улыбающихся глаз.
Её лицо внезапно покраснело.
Оказывается, она сказала это с улыбкой, тогда, тогда, наверное, она не насмехалась над ней.
Шэнь Сичжи моргнула. Увидев, как она ей ярко улыбается, её настроение улучшилось, но большая часть его всё ещё была тяжёлой и беспокойной из-за подозрений жены.
Она пробормотала: «Я не хмурю брови, это ты, это ты плохая».
Сун Юйгуй, услышав, что её голос снова стал унылым, встревожилась. Она тайком присела, подняла глаза, чтобы посмотреть, не плачет ли та, но та посмотрела на неё и сильно оттолкнула, отчего она чуть не упала на пол.
Увидев, что она рассердилась, ей пришлось медленно подняться, сжать кулаки и дважды кашлянуть, прикрыв рот: «Чем же я плоха? Что ты во мне считаешь плохим?»
Шэнь Сичжи поджала губы, не хотела говорить, но чувствовала, что если не скажет, та будет продолжать её неправильно понимать, будет сомневаться в её честности.
Как только она подумала об этом, её кулаки сжались.
Сегодня Сун Юйгуй вела себя слишком очевидно. Это было уже невыносимо!
Шэнь Сичжи резко встала, её изящное личико похолодело, напугав улыбающуюся Сун Юйгуй, которая перестала улыбаться. Она нервно опустила руки вдоль тела, иногда ковыряя край штанины.
Я настолько плоха? Я так разозлила человека.
Пока она в тревоге думала, Шэнь Сичжи гневно посмотрела на неё, её маленькое лицо было предельно напряжено и серьёзно. Она, стиснув зубы, спросила: «Ты всё ещё думаешь, что я якшаюсь с твоим двоюродным братом?!»
Сун Юйгуй: ?
Нет, разве мы не обсуждали этот вопрос?
Она была в шоке: «Значит, ты хмурилась всю дорогу из-за этого?!»
Шэнь Сичжи поджала губы, но ничего не сказала, а её глаза снова немного покраснели.
Сун Юйгуй, конечно, на мгновение подумала по дороге, не запала ли антагонистка на главного героя, но потом антагонистка даже глазом не повела в сторону главного героя, и она успокоилась. Столкнувшись с упрёками жены, она никак не могла признаться в своих подозрениях, иначе наступил бы конец света.
Поэтому она притворилась беспомощной: «Разве я тебе уже не говорила об этом? Я не думаю, что у тебя что-то есть с Сун Синчуанем, и даже если бы было, это наверняка было бы одностороннее чувство Сун Синчуаня. Ты же с ним даже не разговариваешь, как у тебя может что-то с ним быть?»
​Шэнь Сичжи почувствовала обиду, подняла свои покрасневшие глаза, взглянула на неё, и, надув губы, сказала: «Но ты, как только его увидишь, тут же настораживаешься, словно перед врагом, и всегда прячешь меня за собой, как будто очень не хочешь, чтобы я его видела. Разве это не потому, что ты меня подозреваешь, боишься, что я «выйду за красную стену» (буду неверна)?»
​Ах...
​Ну, если ты так говоришь, то это, конечно, немного очевидно.
​Сун Юйгуй открыла рот, не зная, как объяснить. Она не хотела, чтобы они общались, потому что боялась, что Шэнь Сичжи полюбит главного героя, как в книге, и совершит ради него много жестоких поступков, закончив трагически.
​Но она не могла этого сказать. Сичжи и так переживает из-за этого, а если она скажет, то сегодня её затопят солёные слёзы. Долго думая, Сун Юйгуй решила переложить вину, и её лицо внезапно стало очень серьёзным: «Тебе не кажется, что Сун Синчуань относится к тебе по-другому?»
​Шэнь Сичжи опешила, послушно покачала головой. Всё её сердце было занято её женой, как она могла заметить что-то постороннее?
​Сун Юйгуй вздохнула, её взгляд был таким, словно она смотрела на самое наивное создание, она покачала головой и сказала: «Мне кажется, что Сун Синчуань влюблён в тебя».
​Девушка от шока глубоко вдохнула, кончики её нефритовых пальцев прикрыли слегка приоткрытый рот, как будто она услышала что-то возмутительное.
​Через некоторое время она пришла в себя и поспешно сказала: «Жена-госпожа, не говорите ерунды, я с вашим двоюродным братом и двух слов не сказала, как же он может, как же он может быть в меня влюблён?»
​В спешке вернулось обращение, которое она только вчера изменила.
​Сун Юйгуй подумала: «Почему бы и нет? Он как раз тебя и любит, хм, в романе автор признал, что он к тебе не равнодушен, просто он осмотрителен и очень труслив».
​«Каждый раз, когда мы встречаемся, он зовёт только меня, а тебя нет. Он не хочет признавать факт твоего замужества».
​Сун Юйгуй не обращала внимания на то, правда это или нет, несла всякую чушь, чем ошеломила девушку, не имевшую опыта общественной жизни. В её глазах появился ищущий ответ взгляд: «Неужели?»
​«Раньше, когда мы с ним встречались, мы даже не здоровались, как будто были чужими, но теперь он сам привозит нам дрова, сам идёт с нами вместе, ещё и платит за нашу повозку. После того, как мы садимся, он всегда бросает на тебя взгляды. Естественно, я должна быть настороже. Ты моя жена, и даже если однажды ты захочешь развестись со мной, я никогда не позволю тебе быть с таким человеком, который зарится на чужих жён и имеет плохой характер!»
​Её слова были серьёзны, а взгляд — искренен и честен!!!
​Шэнь Сичжи слегка нахмурила брови, долго думала. Сун Юйгуй думала, что она размышляет о Сун Синчуане, но когда та снова подняла голову, в её тоне появилась некоторая недовольство, похожее на допрос: «Почему я захочу развестись с тобой?»
​Она действительно не понимала, зачем ей разводиться, когда она так хорошо живёт?
​Хотя Сун Юйгуй иногда заставляла её сердиться, но... по сравнению с другими, она всё равно относилась к ней слишком хорошо.
​Взгляд Шэнь Сичжи нежно упал на свёрток с пирожными.
​«Даже если, я не говорю, что обязательно».
​Злодейке нравятся мужчины, а не женщины, рано или поздно она встретит мужчину, который ей понравится, и расстанется с ней.
​От такой мысли ей стало довольно грустно.
​Шэнь Сичжи нежно топнула ногой. Выслушав её объяснение, последнее недовольство в её сердце тоже рассеялось. Лишь бы не подозревала меня – и ладно. Настроение сразу стало намного светлее, и она выразила своё недовольство её словами: «Даже если, то тоже нельзя. Пока ты меня не продашь, я не разведусь с тобой».
​Сказав это, она уткнулась в объятия Сун Юйгуй и ласково потёрлась о неё.
​Сун Юйгуй обняла свою маленькую жену за талию. Изначально она думала развестись с ней, как только заработает побольше денег, но теперь ей стало немного жаль расставаться. Жена, оставленная первоначальной владелицей, такая милая, нежная и мягкая. Хотя она часто сердится, её всегда легко уговорить, и она прощает её через несколько дней.
​Она погладила гибкую поясницу девушки и продолжила нежно уговаривать: «Я говорила уже сто раз, не продам тебя, не упоминай больше об этом, хм?»
​«О».
​Шэнь Сичжи ответила и снова протянула руки, чтобы обнять её.
​Дверь со скрипом открылась, и Шэнь Цуй, потрясённая, стояла в дверях. Увидев пару, которая интимно обнималась и одновременно посмотрела на неё, она даже заикалась: «Я, я хотела спросить, закончила ли невестка есть, чтобы забрать посуду и заодно помыть её».
​Сун Юйгуй мягко сказала: «Ничего, я сама помою, когда буду отдыхать. Тебе не нужно, я скоро выйду».
​«О-о, хорошо».
​Шэнь Цуй никогда не видела такой картины, чтобы две женщины обнимались в такой нежной и страстной позе. Услышав, что она не нужна, она поспешно закрыла дверь и убежала. Шэнь Сичжи, как только увидела Шэнь Цуй, тут же спрятала лицо в её объятиях, и только сейчас осторожно подняла его. Её оленьи глаза были обиженными: «Опять кто-то увидел, это всё из-за тебя».
​Сун Юйгуй подумала: «Ты сама ко мне бросилась, при чём тут я?». Но это не помешало ей, наконец-то успокоившей жену, добровольно взять вину на себя и нежно утешить: «Да, я не права, я не попросила её не входить».