31 глава

Полмесяца быстро прошли. Сун Юйгуй получила триста медяков зарплаты и вернулась домой. Хотя до Нового года оставалось ещё некоторое время, она уже начала точить нож. Дома всего две свиньи, и она ни в коем случае не должна ошибиться с забоем.
​Нельзя тратить впустую столько материала.
​Шэнь Сичжи тоже провела с женой полмесяца в ресторане. Хотя позже жена сказала ей, чтобы она не ходила, а играла дома, она не слушалась, всё время цеплялась и каждый день хотела быть вместе с сестрой Юйгуй.
​Сун Юйгуй, имитируя забой свиньи своим ножом, вдруг вспомнила, что, кажется, героиня романа переехала в деревню Сун после Нового года. Как раз было время Нового года, люди не работали, и настроение у всех было хорошее, они выразили своё приветствие героине.
Возможно... как раз после этого года?
Сюжет вот-вот начнётся?
Сун Юйгуй нахмурилась в раздумье, забойный нож с шумом опустился на разделочную доску и снова был поднят.
Снаружи медленно подошла какая-то старуха, выглядела она очень нерешительно. Спустя некоторое время она всё же толкнула наружную изгородь, издав скрипучий звук, и позвала: «Юйгуй».
Сун Юйгуй услышала шум, подсознательно подняла голову, но увидела незнакомую старушку. Она сделала два шага наружу, та поспешно отступила, в страхе глядя на забойный нож в её руке.
Юйгуй промолчала.
Она положила забойный нож и только тогда подошла снова, мягко спросив: «Вы что-то хотели?»
Она не стала обращаться к ней, потому что не знала, как её назвать.
Она также боялась, что, если она назовёт её неправильно, это вызовет подозрения, ведь она уже ошибалась в обращении раньше.
Та, увидев, что сегодня её отношение было довольно вежливым, даже на «Вы», мысленно вздохнула с облегчением и решила, что не ошиблась, обратившись к ней.
«Юйгуй, тётя (шенцзы) сегодня хочет забить свинью».
Сун Юйгуй опешила.
Она наблюдала за выражением её лица, затем та продолжила: «Нанятый мясник сегодня поднял цену. Я слышала, что ты недавно снова хочешь заняться забоем свиней, может быть... поможешь тёте?»
Сун Юйгуй внезапно всё поняла, но в сердце её возникла паника: «Ах, но я ещё не тренировалась на своей собственной свинье. Что делать, если не получится?»
«Это... я давно не забивала свиней, боюсь, что разучилась».
Знала бы она раньше, что в современном мире она унаследовала бы семейное дело и не стыдилась бы этого. Быть красавицей, продающей свинину, тоже очень хорошо!
А теперь вот — ничего не умею.
Старуха, услышав её слова, поняла, что есть шанс, и быстро подхватила: «Ничего страшного, если получится немного хуже. Только вот денег я боюсь, что смогу дать тебе только двадцать медяков, и ещё добавлю тебе немного свинины. Ты ведь знаешь, у меня дома одинокая женщина с матерью...»
Она сделала вид, что вытирает уголок глаза, и действительно, в их доме были финансовые трудности.
Обычно мясник берёт сорок медяков за забой свиньи. У них дома было мало денег, только старуха и невестка. Они наняли дешёвого мясника, заплатив только тридцать медяков, но тот в последний момент поднял цену, захотев сорок. Их семья тоже не из тех, кого можно обижать, и она немного с ним поругалась и прогнала его. Но свинью уже помыли, зафиксировали и ждали, чтобы зарезать сегодня.
После долгих колебаний она решила попросить Сун Юйгуй.
Она знала, что у Сун Юйгуй плохой характер, и она давно не забивала свиней, поэтому она снизила цену на десять медяков. Если та не согласится, придётся отводить свинью обратно.
Сун Юйгуй была рада возможности потренироваться на свинье, тем более ещё и с деньгами. Услышав, что собеседница не против её долгого перерыва, не раздумывая долго, она согласилась: «Хорошо, я сейчас приду. Прошу тётю показать дорогу».
«Ай!»
В старых мутных глазах старухи светилось удивление и радость.
Шэнь Сичжи, прячась в доме, подслушала всё. Зная, что жена собирается зарезать свинью для кого-то, она быстро выбежала, держа в руке фартук, встала перед женой, её глаза были ясными и мягко-ждущими: «Я пойду с тобой».
Сун Юйгуй знала, что она прилипчивая, и знала, что она не осмелится остаться дома одна, так как боялась, что кто-нибудь вроде Сун Бао придёт к ней домой, чтобы обидеть её.
Сун Юйгуй, услышав это, решила, что она права. В древних деревнях безопасность не очень хорошая, надёжнее держать её рядом.
«Хорошо, тогда ты будешь стоять подальше и не будешь слушать звуки, это будет очень страшно».
Раньше, когда она была "королём", она приводила одноклассников к себе домой, чтобы зарезать для них свинью, и напугала группу девушек и парней до бледности и криков. Со стороны можно было подумать, что она закрыла двери, чтобы кого-то убить.
Шэнь Сичжи послушно ответила: «Угу, тогда ты будь осторожна, не порань руку».
Голос девушки был мягким и нежным, и когда она говорила о заботе, в её глазах, казалось, была некоторая тревога.
Но...
Как же я пораню руку? Ты что, сомневаешься в моём профессионализме!
Может быть, мне не хватает сноровки в разделке мяса, но я не должна порезаться.
Если мясник порежет себе руку забойным ножом, это же будет повод для насмешек.
Сун Юйгуй погладила жену по голове и коротко сказала: «Не пораню. Пошли».
«Угу, угу».
Старуха не любила видеть, как девушки проявляют такую близость, но не могла ничего им сказать, поэтому она поспешно отвернулась, повернувшись к ним спиной, пока они не собрались идти за ней.
Они вдвоём взяли снаряжение и пошли за старухой к её дому. Её дом оказался довольно близко, всего в четырёх-пятистах метрах ниже по склону.
По пути они немного поговорили, и Сун Юйгуй узнала, что эта тётушка живёт вместе со своей невесткой. Её муж давно умер, а сын в молодом возрасте заболел простудой и тоже ушёл, оставив только невестку и её, старуху.
Однако, когда Сун Юйгуй пришла к ней домой, она не увидела невестки. Её дом был неплохо отремонтирован, она слышала, что они потратили деньги на ремонт ещё когда вся семья была жива. В будущем, когда у неё будут деньги, она обязательно отремонтирует для Шэнь Сичжи дом получше.
«Ай, Юйгуй, спасибо тебе. Свинья на заднем дворе».
«Угу, хорошо».
Сун Юйгуй повернулась к Шэнь Сичжи: «Ты жди меня здесь, снаружи».
У дома тётушки стояло много людей, большинство из них были из деревни Шэнь, ожидая, чтобы купить свежей свинины, а также были люди из других деревень. Их взгляды скользили по Сун Юйгуй и Шэнь Сичжи, полные удивления и неуверенности.
Они действительно позвали Сун Юйгуй, а ведь, учитывая её характер, думали, что она и так не вспылит — и то хорошо.
Их невестка, которая не особо общалась с людьми, тоже пришла с ней, и сегодня она выглядела... действительно миленькой.
Шэнь Сичжи, увидев столько людей, подсознательно спряталась в объятиях жены. Сун Юйгуй взяла её тонкую нефритово-белую руку и посмотрела на неё, словно спрашивая, что случилось.

В то же время, услышав эту фразу, Шэнь Сичжи послушно вышла из её объятий, покачала головой, показывая, что ничего не случилось, и ответила: «О, ты иди скорее, а я буду ждать тебя здесь».
«Угу».
Сун Юйгуй, неся свои инструменты для забоя свиней, вошла внутрь. Часть мужчин, находившихся в доме, последовала за ней, чтобы понаблюдать, остальные остались в комнате, болтая и смеясь. Лишь изредка кто-то заговаривал с Шэнь Сичжи.
Шэнь Сичжи не чувствовала себя проигнорированной, её взгляд был опущен на кончики туфель, и она сама не заговаривала с другими.
Пока не вышла невестка этого дома.
«Ты, наверное, жена Сун Юйгуй, да? Ах, тебя редко увидишь на улице. Почему ты стоишь снаружи, проходи скорее, присядь».
Шэнь Сичжи, увидев, что с ней заговорили, поджала губы: «Нет, я постою снаружи и буду ждать её».
«Ой-ой, в такую холодную погоду, как же тебе стоять снаружи и ждать? Проходи скорей, там внутри ещё есть место, чтобы присесть».
Шэнь Сичжи поджала губы, но в конце концов не смогла противостоять её энтузиазму и слегка кивнув, вошла.
Она была знаменита в нескольких окрестных деревнях. Вначале она была знаменита своей нефритовой красотой, а потом... тем, что её семья открыто выдала замуж за женщину, и они стали единственной парой жён в этих деревнях.
С тех пор её имя стало известным, и упоминания о ней часто сопровождались презрением и неприязнью, как будто союз женщины с женщиной был чем-то позорным.
Она никогда не считала, что в этом есть что-то постыдное. Пока человек хорошо к ней относится, и пока она может жить, какая разница, мужчина это или женщина?
Шэнь Сичжи увидела оценивающие взгляды, направленные на неё, и её лицо слегка похолодело, но она не произнесла ни слова, молча ожидая свою жену.
Вероятно, из-за того, что она хорошо питалась в последнее время, она стала немного выше ростом. Издалека казалось, что эта женщина обладает холодным и ярким обликом, высокой фигурой, и одного её присутствия было достаточно, чтобы привлечь внимание всех.
Нужно вспомнить, что Шэнь Сичжи тоже когда-то была известной деревенской красавицей в деревне Шэнь. Кто бы мог подумать, что она в итоге окажется в таком положении.
Они были уверены, что характер невозможно изменить, и хотя Сун Юйгуй больше не была такой безразличной, как раньше, но, очевидно, она не могла хорошо относиться к жене. Шэнь Сичжи, должно быть, живёт очень несчастно, и все ждали, чтобы посмеяться над ней.
Вскоре с заднего двора раздался крик забиваемой свиньи. Глаза Шэнь Сичжи слегка расширились, и она вздрогнула, услышав этот звук, но она тоже была деревенской жительницей и привыкла к звукам забоя свиней. Кроме того, что сердце в самом начале сильно подскочило, потом всё наладилось, и она тихо стояла в стороне, ожидая выхода жены.
Неизвестно, сколько времени прошло, но старуха вышла с заднего двора, улыбаясь, и громко позвала: «Свинья забита. Спросите у Кэ Янь, какой кусок вы хотите купить».
Кэ Янь — это её невестка. После смерти сына она не вышла замуж повторно, и они вдвоём, старуха и невестка, поддерживали дом. Их отношения всегда были очень близкими.
Все поспешно отозвались.
Сун Юйгуй тоже вышла изнутри, на ней была лишь немного сухой и холодной крови. Эта свинья весила целых триста цзиней (примерно 150 кг). Она зарезала её почти без ошибок, только нечаянно проткнула свиную почку, не очень хорошо обработала фасции, и ошиблась с местом при разделении задних ног. В остальном ничего серьёзного не было, это не большая проблема. Тётушка великодушно отдала ей почку, а также отдала ей свиную обрезь. Хотя это самое худшее место на свинье, из него можно вытопить жир, и если покупать его отдельно, то тоже недешево, а ещё дала ей три цзиня свиной грудинки.
Сун Юйгуй не знала рыночных цен, но она изначально хотела зарезать свинью, чтобы потренироваться, и была рада независимо от того, сколько ей дали.
Выйдя, она помахала жене: «Пошли, Сичжи, возвращаемся домой».
Тётушка уже расплатилась с ней внутри, так что теперь можно просто уходить. Она слышала, что они собираются приготовить праздничный обед после забоя, но она не знала этих людей, и чтобы избежать разоблачения, лучше не есть, не есть, а поскорее вернуться домой.
Шэнь Сичжи, увидев, что она вышла, просияла. Холодное выражение, которое было у неё, когда она сталкивалась с посторонними, исчезло, и она больше не выглядела той, что не хочет ни с кем разговаривать. Лицо её быстро смягчилось, и она радостно подошла: «Сестра Юйгуй».
И вынула из-за пазухи выстиранный до белизны, но очень чистый платок, чтобы вытереть ей тонкий пот со лба: «Я вернусь домой и приготовлю тебе что-нибудь вкусное».
Маленькая жена мягко и послушно пообещала.
Сун Юйгуй кивнула, попрощалась с тётушкой этого дома, и только тогда увела жену.
Её манеры и отношение были очень мягкими и вежливыми, что, наконец, убедило многих людей в том, что Сун Юйгуй действительно изменилась.
Невестка тётушки спряталась в доме, как только увидела, что Сун Юйгуй вышла. Теперь, когда она ушла, невестка снова вышла, чтобы принимать гостей.
Она застенчиво улыбнулась, но говорила смело: «Просто скажите мне, какое мясо вы хотите купить. Эту свинью мы вырастили сами, кормили её очень хорошо, она очень вкусная».
Сун Юйгуй смутно слышала эти слова, медленно поднимаясь по маленькому склону, держа жену за руку.
«Сестра Юйгуй, ты устала, забивая свинью?»
Она посмотрела в сторону, её оленьи глаза были кристально чистыми.
«Что тут уставать, просто немного кроваво».
Да, было слишком кроваво. Кровь текла таз за тазом.
Хорошо, что Шэнь Сичжи не пошла смотреть вместе с теми мужчинами, иначе она бы точно испугалась до такой степени, что не смогла бы спать ночью.
Шэнь Сичжи кивнула, нежно прислонившись к жене: «О, тогда сестра Юйгуй, ты потрудилась. Сегодня вечером мы приготовим тушёное мясо, я тебя подкреплю».
Раньше у них осталось одиннадцать медяков, плюс триста медяков, которые она получила после увольнения, плюс двадцать медяков, заработанных сегодня, итого триста тридцать один медяк. Кажется, много, но она вдруг вспомнила... они ещё не купили зимних одеял. Прошлой ночью, когда Шэнь Сичжи лежала в постели, её руки и ноги были холодными, похоже, денег всё ещё недостаточно.

«Мясо пока отложи, а почку съешь первой, я её проткнула, и вид у неё не очень».
Шэнь Сичжи не возражала, кивнула: «Хорошо, а что мы приготовим: почки с овощами (яохуа) или ломтики почек (яопянь)?»
Девушка послушно согласилась и снова подняла голову, чтобы спросить мнение жены.
Сун Юйгуй, думая о том, что в древности тоже есть почки с овощами, не раздумывая, сказала: «Почки с овощами, обжаренные в масле. Как раз есть жир».
Раньше они старались есть как можно меньше жирных блюд, масло было очень дорогим, но сегодня они принесли много свиной обрези, из которой можно вытопить немало жира, так что можно себе позволить такую роскошь.
Шэнь Сичжи не возражала.
Жена так много работает, она, естественно, должна прислушаться к ней и сделать так, чтобы жене было комфортнее есть.
«Хорошо, я пойду обработаю почку, а ты пока отдохни дома».
Ей было жаль жену, она чувствовала, что жена делает для этого дома намного больше, чем она.
«Сначала нагрей немного воды. Я вся пропахла кровью, мне нужно помыться».
Она испачкалась свиной кровью, и запах был очень неприятным, ей хотелось помыться.
Шэнь Сичжи поспешно закивала: «Угу, угу, хорошо~»
Они подошли к воротам и собирались открыть изгородь, когда тётушка Ли как раз спускалась с горы с несколькими побегами бамбука. Увидев, что они принесли так много свинины, она немного удивилась, а затем с лёгким укором, от которого сердце кровью обливалось, сказала: «Зачем вы купили так много мяса? Вы сможете всё съесть? Не дай бог, испортится. Молодёжь совсем не умеет вести хозяйство, только тратит впустую».
Сельские жители всегда были бережливы до последней копейки, и им не нравилось такое расточительство.
Сун Юйгуй отпустила руку, державшую изгородь, переглянулась с курицами во дворе и повернулась с невинным видом: «Нет, тётя, это моя плата за забой свиньи. И сейчас же зима, оно, наверное, сохранится, да?»
Тётушка Ли, услышав, что она получила это за забой свиньи, тут же широко раскрыла глаза и занервничала, невольно повысив голос: «Что? За то, что ты зарезала для них свинью, они дали тебе так мало? Не дали денег??? Это же обман детей! Кто, кто это? Они так невежливы. Ты скажи тёте, тётя сейчас же поможет тебе добиться справедливости, это возмутительно!»
Сун Юйгуй, увидев, что тётушка Ли в гневе, испугалась, что та действительно пойдёт разбираться, и поспешно объяснила: «Дали, дали денег, дали двадцать медяков».
«Всего двадцать медяков? Я в начале этого года нанимала мясника, заплатила сорок медяков! И ещё дала пять цзиней мяса. Это же издевательство над вами, двумя детьми, у которых нет старших, чтобы помочь!»
Сун Юйгуй, услышав её слова, наконец, поняла рыночную цену. Она подняла голову и беспомощно улыбнулась: «Я давно никому не забивала свиней, и рука у меня не очень натренирована. Считайте это льготной ценой. Ничего страшного. Когда в следующий раз у тёти будет свинья на забой, я тоже дам льготную цену».
До её прихода тётушка Ли всегда заботилась о Шэнь Сичжи, и теперь, когда их отношения наладились, она тоже была благодарна ей от имени Шэнь Сичжи.
Тётушка, услышав её слова, немного успокоилась, но всё же махнула рукой: «Мне не нужна твоя льготная цена, я же не обижаю детей».
«Вот, я только что выкопала на горе несколько зимних побегов бамбука, возьмите один себе».
«Как нам неловко».
Сун Юйгуй с женой отступили на два шага, она неловко почесала затылок, глядя на Шэнь Сичжи, которая тоже смутилась.
Шэнь Сичжи, держа жену за руку, смущённо посмотрела на неё, очевидно, не зная, как лучше отказаться.
Они уже взяли много всего у соседки и ничего не дали взамен. Они как раз думали, что к концу года, когда забьют свинью, дадут побольше мяса тётушке Ли, но теперь она снова дарит им что-то. По правилам вежливости, им тоже следовало бы дать что-то взамен заранее.
Тётушка Ли была прямолинейной. Сказав это, она насильно всучила зимний побег бамбука в руки Шэнь Сичжи, настаивая, чтобы они взяли его, и отказаться было невозможно.
Сун Юйгуй внезапно сообразила и тут же достала почку, которую они собирались есть сегодня вечером, и предложила её тётушке Ли. Тётушка Ли тоже не взяла, махнув рукой: «Вы и так редко едите мясо, зачем мне это? Я жду, когда вы забьёте свинью на Новый год, тогда я куплю побольше».
Она не стала покупать свинину у других, чтобы дождаться свиньи Сун Юйгуй.
Сун Юйгуй сегодня попробовала свой забойный нож, и он оказался очень удобным, её уверенность возросла. Она несколько раз пыталась отдать ей почку, но тётушка Ли отказывалась, и Сун Юйгуй тайно решила, что тогда она просто даст тётушке Ли дополнительное мясо позже.
Тётушка Ли, видя, как жалко этим двум девушкам дома, хотела помочь, и, отдав побег бамбука, с корзиной пошла домой.
Сун Юйгуй была крайне обескуражена, но в её глазах светилась мягкая улыбка. Она потянула жену за руку: «Пошли, пошли домой, греть воду».
«Угу, хорошо».
Глаза Шэнь Сичжи были полны влаги. Она посмотрела на жену и тихо сказала: «Завтра приготовлю жареное мясо с зимними побегами бамбука».
Она уже всё распланировала.
Сун Юйгуй рассмеялась, и в её голосе невольно прозвучала нежность: «Хорошо».
«Я пойду помогу тебе разжечь огонь».
«Угу».
Одной жареной почки с овощами будет недостаточно, почка такая маленькая, что её съедят за пару укусов. Сун Юйгуй тоже не сидела без дела: пока жена грела воду, она оторвала и помыла оставшуюся часть большой капусты, которую не доели в прошлый раз. Сегодня вечером она приготовит остро-кислую капусту, тем более, что у них есть сушёный перец, который они сушили раньше.
Остро и кисло, очень вкусно.
Её слюнки невольно потекли.
У неё не было высоких требований к еде, лишь бы это не была дикорастущая трава. Кроме дикорастущей травы, все остальные овощи очень вкусные.
Дома было много дров, и огонь горел очень сильно, вскоре горячая вода была готова. Сун Юйгуй смешала её с холодной водой и хорошо вытерлась, смывая кровь и немного пота, а затем вышла и надела корзину на спину, чтобы нарезать свиной травы.

Шэнь Сичжи готовила ужин дома.
​Сначала она положила свиную обрезь в вок, добавила в очаг немного веток, разожгла небольшой огонь, и жир потихоньку начал вытапливаться.
​К тому времени, как Сун Юйгуй вернулась с полной корзиной свиной травы, свиной жир уже вытопился.
​Она погасила огонь, перелила жир в маленький горшочек. Сейчас холодно, и завтра он уже затвердеет, превратившись в белоснежный свиной жир.
​На оставшемся в воке жире она собиралась обжарить почки с овощами.
​Если почки с овощами приготовить неправильно, они легко могут стать вонючими. Шэнь Сичжи тщательно очистила внутреннюю часть почки от мочевых протоков, добавила много имбиря и быстро обжарила, полностью удалив неприятный запах, оставив только сильный аромат. Сун Юйгуй, которая ещё кормила свиней, уже почувствовала запах еды из дома.
​Не теряя времени, она свалила траву в кучу и, не дожидаясь, пока свиньи начнут есть, побежала домой. Шэнь Сичжи, увидев, что она вошла, невольно поджала губы в лёгкой улыбке: «Сестра Юйгуй, сначала вымой руки, скоро всё будет готово».
​«Угу».
​Сун Юйгуй ответила, пошла во двор мыть руки, а после, сев за стол, стала ждать еды. Аппетитные почки с овощами уже стояли на столе, в них был добавлен соус, который они купили на базаре несколько дней назад. Блюдо выглядело густым, красным и блестящим, источая манящий, насыщенный аромат.
​Последнее блюдо, как обычно нравилось Сун Юйгуй, было острым и кислым. Кислота, исходящая от него, только что снятого с огня, ударила прямо в нос. Сун Юйгуй сглотнула слюну, молодец, как же ей захотелось есть.
​«Готово. Сестра Юйгуй работала весь день, ешь скорее».
​Шэнь Сичжи положила обжаренные почки с овощами в миску жены, а себе взяла только листья чеснока, которые использовались в качестве гарнира.
​Сун Юйгуй не могла этого видеть. Она подняла руку и положила в её миску красиво нарезанный ломтик почки, сверху на белоснежный рис, и сказала с недовольным видом: «Мы уже не живём так плохо, как раньше, ты тоже поешь мяса».
​Девушку так трудно кормить. Прошло два месяца, а она набрала лишь немного веса.
​Нужно продолжать хорошо кормить и поить её.
​Шэнь Сичжи, услышав её слова, поджала губы и ответила, взяла ломтик почки и положила его в свои румяные губы, затем положила в рот ложку риса, пропитанного соусом. Её белые щёки надулись, и она быстро жевала.
​Сун Юйгуй ела и снова положила ей два ломтика почки, но девушка, которая с аппетитом ела, поспешно остановила её. Она отодвинула свою миску в сторону, не давая ей положить в неё еду. Её белая тыльная сторона ладони загородила палочки Сун Юйгуй, а голос был сердитым, но с оттенком беспокойства: «Не надо, не надо, сестра Юйгуй, ты ведь сама почти ничего не ела!»
​Одна свиная почка была невелика, и, даже будучи обжаренной, каждый мог получить лишь немного мяса. Невозможно было наесться досыта. Ей хватит и одного кусочка. Если она съест больше, что тогда будет есть жена?
​Сун Юйгуй, увидев, что та отказывается есть, а её красивые круглые глаза смотрят на неё с обидой, приоткрыла рот и вынуждена была отступить: «Ну тогда хотя бы один, один съешь, хорошо?»
​Она говорила тихо и нежно: «Если будешь мало есть мяса, то не поправишься».
​Сун Юйгуй окинула её взглядом и вздохнула.
​Шэнь Сичжи слегка поджала свои красные губы: «Сестра Юйгуй, тебе нравится, когда я немного полнее?»
​«Конечно. Такая сухая, как сейчас, тебя даже некомфортно обнимать».
​«О».
​Она сказала, что ей некомфортно меня обнимать.
​Шэнь Сичжи почувствовала себя подавленной, и это отразилось на её лице. Она поставила миску на место и тихо пробормотала: «Тогда дай мне один. Только один. Ты каждый день так устаёшь, тебе нужно есть больше».
​«Почему ты думаешь, что я устаю? Ты ведь тоже нелегко работаешь».
​Они разделили обязанности: одна ведёт домашнее хозяйство, другая работает вне дома. Нельзя сказать, кто из них устаёт больше.
​Она ничего не ответила, опустив голову и тихонько кушая рис. Чёрные пряди волос по обе стороны лица, развеваясь на ветру, делали её нежной и спокойной.
​Сун Юйгуй на мгновение замерла, а через мгновение опомнилась, опустила голову и быстро набрала в рот полный рот белого риса. Как красиво, такая красивая девушка, но ей нравится главный герой? У неё плохое зрение!!!