56 глава

Ночью они лежали на кровати. Шэнь Сичжи сначала лежала лицом к жене, но та вдруг отвернулась, показав ей только спину.
​Она слегка прикусила тонкую губу. Вспомнив вчерашнюю нежность, на её губах невольно появилась лёгкая улыбка.

Вообще-то они уже помирились, и жена даже сказала, что очень любит её.
Раньше она не верила, но теперь ей хотелось ей верить.
Шэнь Сичжи ткнула белым, нежным кончиком пальца в спину жены: «Жена-госпожа».
Она больше не называла её «сестрой», «жена-госпожа» звучало ближе.
Сун Юйгуй сначала игнорировала её, но после нескольких тычков, нетерпеливо и нехотя ответила: «Чего тебе!»
Шэнь Сичжи, услышав её тон, поджала губы, придвинулась к её спине. Две белоснежные, мягкие груди почти прижались к ней. А чтобы простыня не промокла, та вата всё ещё была там.
Она мягким голосом, осторожно, но с надеждой спросила: «Жена-госпожа вчера сказала, что очень любит меня, это правда?»
Ей очень нужен был этот ответ. Разве она так долго старалась не ради того, чтобы получить любовь жены?
Сун Юйгуй замерла. Сначала она хотела со злости сказать, что это неправда, но, учитывая чувствительный и много думающий характер Шэнь Сичжи, если она так скажет, девушка, наверное, тут же зальётся слезами прямо перед ней, а в будущем снова станет такой же подозрительной, как сегодня.
С таким ей не справиться.
Сун Юйгуй подумала о таком сценарии, и у неё разболелась голова. Наконец, повернувшись к ней спиной, она поджала губы. В голосе всё ещё слышалось недовольство. Она глухо сказала: «Это правда».
Глаза девушки за её спиной внезапно загорелись. Она послушно прижалась к жене. Руки, обнимавшие жену за талию, медленно сжались, и она снова спросила: «Не обманешь меня?»
Сун Юйгуй: …
Рассерженно усмехнулась: «Ты думаешь, все такие же маленькие лгуньи, как ты?!»
«Мне лень с тобой разговаривать. Отпусти, спи подальше».
Она сердито отцепила руки Шэнь Сичжи, обнимавшие её за талию, и отбросила их в сторону, пробормотав: «Не стоило мне с тобой разговаривать».
Увидев такое отношение, Шэнь Сичжи тут же отбросила все сомнения. Покрасневшими глазами она тут же прижалась обратно и крепко обняла её.
«Не надо, не надо, я хочу спать с женой-госпожой. Не спи далеко, я больше не буду нести всякую чушь».
Девушка в душе была так взволнована, что чуть не расплакалась, но не показала этого.
Она действительно, действительно очень любила сестру Юйгуй.
Первый человек, которого она полюбила в этой жизни, тоже любила её. Для неё это был лучший дар.
«Ха, не верю. Ты это говорила много раз!»
Девушка забеспокоилась, ей не терпелось дать ей клятву: «Это правда, на этот раз правда, я правда больше не буду надумывать. Если я ещё раз надумаю, ты можешь меня ударить! Тебе же так нравится бить меня, бить по попке, я позволю тебе бить меня, хорошо?»
К концу её голос стал очень смущённым и мягким.
Сун Юйгуй молча расширила глаза. Нет, сестрица, разве маленьким девушкам в древности тоже нравится постоянно говорить слово «попка»?
Разве ты, ты такая благовоспитанная?
И, кто любит бить тебя по попке!
Я тебя наказывала, кто будет бить тебя по попке без причины!
Ты, ты, ты снова меня очерняешь!
Сун Юйгуй была холодна.
Но она всё же не отвергла прикосновение девушки за спиной.
Шэнь Сичжи, видя, что та смягчилась, обрадовалась и потёрлась о её талию.
Счастливо сказала: «Впредь я ни о чём не буду думать, просто буду жить хорошо с женой-госпожой, хорошо?»
Сун Юйгуй тогда ответила с холодной усмешкой: «Ха, ты ни о чём не будешь думать? Тогда солнце точно взойдёт с запада».
Сичжи чувствовала себя виноватой. Она продолжила тереться. Вата, кажется, сильно промокла: «Тогда, тогда если я снова начну надумывать, я скажу тебе, хорошо? Я не буду тайно тебя осуждать».
В конце концов, то, что произошло, случилось потому, что, обнаружив, что жена её не любит, она решила, что жена всё ещё любит девушку Сун.
Она была девушкой, которая не знала любви жены, но девушка Сун была другой.
Шэнь Сичжи не могла представить, что её такая замечательная жена когда-то безответно любила другую девушку, ежедневно угождала ей, дарила украшения, проводила целые дни в поле, только чтобы, возможно, увидеть её.
Она так завидовала! Зависть затмила её разум, и она совершила большую ошибку.
Но теперь жена не только так хорошо относится к ней, но и сказала, сказала, что очень любит её. Она тоже получила любовь жены. Зачем ей завидовать другим?
Нет нужды, ведь даже если это любовь, жена явно лучше относится ко мне.
Шэнь Сичжи прижалась к тонкой спине Сун Юйгуй. Только получив одно слово о любви, её смелость возросла. Она недовольно прошептала: «А ты раньше говорила, что я твоя подруга».
Если бы она задала этот вопрос вчера, Сун Юйгуй, скорее всего, почувствовала бы вину, поспешила бы утешить её, обняла бы и сказала, что это она сама не разобралась в своих чувствах, и что это была чушь. Но сегодня она была абсолютно права: «Хм, ну и что, что я сказала?»
Она ведь только вчера осознала свои чувства!
Шэнь Сичжи, видя её напористость, не посмела спорить. Она обиженно втянула маленькую голову и поджала губы: «Н-ничего».
Жена-госпожа грозная.
В комнате снова стало тихо. Обе больше не разговаривали. Завтра нужно было рано вставать, а если они будут говорить ещё, то точно не проснутся.
Сун Юйгуй успокоилась и быстро заснула.
Шэнь Сичжи не любила оставаться дома одна и рано легла спать вместе с женой. На следующий день, как только жена пошевелилась, она проснулась и в полусне потянулась, чтобы схватить её за маленькую руку.
«Угу, сестра Юйгуй уходит?»
«Угу».
Прошлой ночью они спали спиной друг к другу, но проснувшись утром, Шэнь Сичжи оказалась в её объятиях, причём спала она с краю. Очевидно, посреди ночи она сама перекатилась к ней.
Невыносимо!
Когда она только проснулась, её сознание было затуманено, и она собиралась подсознательно, по привычке, обнять жену и покататься с ней по кровати. Но тут же вспомнила о вчерашнем, и снова притворилась холодной, отвечая максимально кратко, лишь одним звуком из носа.
Шэнь Сичжи не возражала, и, пыхтя, поднялась: «Тогда я тоже пойду. Я пойду вместе с сестрой Юйгуй».
Сун Юйгуй холодно ответила: «Не надо, я не пойду с тобой».
Движение Шэнь Сичжи, слезающей с кровати, замерло. Розовые, белые пальцы на ногах слегка сжались. Она выглядела максимально обиженной, надула щёки, и её большие, водянистые глаза жалобно смотрели на неё: «Почему?»
Почему ты не хочешь идти со мной QAQ.
«Хм, зачем тебе идти так рано утром? Девушка Сун ещё не встала. Не волнуйся, я сейчас выйду и не увижу её».
Шэнь Сичжи вздрогнула, затем её брови слегка нахмурились от напряжения. Боясь, что её не так поймут, она поспешно объяснила: «Я не, я не беспокоюсь, что ты встретишься с девушкой Сун. Всё в порядке, даже если ты встретишься и поговоришь с девушкой Сун в будущем, я больше не буду злиться».
Она больше не будет так ревновать и думать, что жена её не любит.
«Всё равно я тебя не возьму».
Она отказала быстро, словно дуясь.
Шэнь Сичжи разозлилась, распахнув свои водянистые глаза: «Почему? Раньше мы всегда ходили вместе!»
«Раньше ты была более послушной, чем сейчас».
Шэнь Сичжи снова резко замолчала. Когда её хвалили, она очень смущалась, и, смущаясь, сказала: «Я, я и сейчас очень послушная».
«Ха».
Она ничего не сказала, просто холодно усмехнулась.
Шэнь Сичжи уловила смысл этой холодной усмешки, и её маленькое личико сморщилось от недовольства.
Она всё ещё злится на меня? Но я буду очень хорошей, отныне я буду во всём слушаться жену-госпожу.
Поэтому, не злись больше.
Шэнь Сичжи прикусила свои нежные губы, осторожно взглянув на жену. Увидев, что та не реагирует и выглядит равнодушной, она почувствовала комок в горле.
«Не пойдёшь, так не пойдёшь, хм».
«Ладно, я ушла. Не забудь позавтракать».
Она не собиралась завтракать дома, а планировала купить горячий мясной пирожок в посёлке.
Шэнь Сичжи сердито легла обратно в постель. В комнате было тихо. Жена уже ушла.
Немного полежав, она тихонько отодвинулась назад, легла на место, где спала жена. Там всё ещё сохранилось остаточное тепло.
Вчера Сун Юйгуй потратила много денег, желая вернуться и утешить жену, даже не до конца распродав свинину, а в итоге не утешила жену, а только сильно расстроилась. Деньги тоже были потрачены зря. Она покупала свинину, но в душе чувствовала обиду и нежелание.
Погода в последнее время была неважной. Когда она приехала в посёлок, снова пошёл мелкий моросящий дождь. Сун Юйгуй держала в руках два горячих, только что испечённых пирожка и ела их. Она подумала, что ей нужно купить зонт.
Из-за дождя людей, вышедших за покупками, было немного, но некоторые спрашивали, почему Сун Юйгуй не приходила вчера. Она лишь с улыбкой отвечала, что были дела дома.
Посторонние не собирались вмешиваться в её семейные дела, просто спрашивали из вежливости, покупали немного мяса и уходили.
Сначала бизнес шёл не очень хорошо. Вчера она продала немного, а сегодня ещё меньше, но, учитывая, что вчера у неё было плохое настроение, а сегодня плохая погода, это было нормально.
Когда дождь прекратился, людей стало немного больше.
К середине часа Чэнь (9:00–11:00) Сун Юйгуй сидела за прилавком, и, пользуясь тем, что никто не покупал мясо, облокотилась на руку, предаваясь размышлениям. Вдруг она услышала знакомый голос, зовущий её: «Жена-госпожа!»
Сун Юйгуй в шоке посмотрела. Шэнь Сичжи, которая только что была рядом с Чи Сянъюэ, теперь, словно порхающая бабочка, бежала к ней, пока не вбежала прямо в её объятия.
Она подсознательно крепко обняла её, и инстинктивно посмотрела вниз. Она двигается так свободно, неужели она вытащила ту вату?
Шэнь Сичжи, неизвестно почему, поняла этот её жест, тут же кокетливо стукнула её: «Как я могу вот так вот на улице тоже, тоже…»
Ох…
Сун Юйгуй поняла. Вчера она её «раздула», поэтому ей было так больно, и одежда намокала. Теперь, когда отёк спал, всё, естественно, прошло.
Увидев, что лицо девушки красное, словно вот-вот потечёт кровь, Сун Юйгуй молча сменила тему: «Почему ты пришла?»
Шэнь Сичжи обняла её за талию, уткнувшись щекой ей в грудь, и тихо сказала: «Разве мы не договорились, что я приготовлю тебе мясо в соевом соусе с фупи? Я пришла купить фупи».
Ох, чуть не забыла.
Затем она тихонько упрекнула её: «Если бы ты позволила мне пойти с тобой пораньше, я бы уже всё купила».
«Зачем так рано выходить? Отпусти, не обнимай меня на улице».
«Ох».
Шэнь Сичжи, услышав её свирепый тон, обиженно отпустила руки и встала перед ней прямо.
Чи Сянъюэ только что не решалась подойти, стесняясь из-за того, что слышала вчера. Но теперь, услышав, как Сун Юйгуй отчитывает жену, она тут же подошла.
«Юйгуй, не будь такой грозной. Сичжи специально приехала со мной в посёлок, чтобы найти тебя. Она всю дорогу о тебе говорила!»
Сун Юйгуй посмотрела на тоскующую Шэнь Сичжи, затем на Чи Сянъюэ: «Ох, и что же она говорила?»
Услышав это, глаза Чи Сянъюэ мгновенно стали немного грустными: «Эх, конечно, она спрашивала, думаю ли я, что ты хорошо к ней относишься, любишь ли ты её, близка ли ты с ней, относишься ли ты к ней так же, как к другим. Голова Сичжи наполнена только тобой. Будь к ней добрее».
Находясь в столице, она никогда не видела такой искренней и преданной любви!
Как Юйгуй может быть такой грозной с женой сразу после встречи!
Сун Юйгуй снова взглянула на Шэнь Сичжи. Даже после того, что она сказала вчера, та всё ещё не уверена и должна услышать подтверждение от посторонних, чтобы успокоиться.
Ну, такова уж натура Сичжи.

Она ничего не сказала, достала горсть медных монет из заработанных сегодня денег: «Иди купи фупи, и что ещё тебе понравится, тоже купи. Это твои карманные деньги».
Тётушка, продававшая рыбу, рядом, посмотрела с завистью: «А я вот что скажу, лучше всего выйти замуж за мясника. Мяса не переешь, да ещё и карманные деньги есть».
Для них каждая медяшка на счету, они не могут так просто раздавать горстями деньги. Это действительно вызывает зависть.
Сун Юйгуй с некоторым смущением улыбнулась, притянула к себе Шэнь Сичжи, которая не хотела брать деньги, и насильно вложила монеты ей в ладонь.
«Бери и быстро иди. У меня тут за прилавком нельзя отлучаться, я не пойду с тобой».
Шэнь Сичжи, наконец, взяла деньги. Её маленькое личико горело румянцем, розовые губы смущённо проговорили: «Деньги, которые ты давала мне раньше, ещё остались. Зачем снова даёшь?»
Сун Юйгуй была также холодна и бесчувственна, вспомнив свою вчерашнюю клятву, она без колебаний сказала: «Впредь ты сама будешь покупать себе всё, что хочешь есть и носить, поэтому тебе, естественно, нужно больше денег».
Как только она это сказала, она увидела, что лицо стоявшего перед ней человека внезапно побледнело, водянистые глаза расширились от недоверия. Её худощавая фигура пошатнулась.
Чи Сянъюэ тоже выпучила глаза: «Вы что, вчера так и не помирились?»
Она видела, что Сичжи так радостно ехала искать Юйгуй, и думала, что они помирились.
Как свидетель вчерашней ссоры, она посмотрела на ту, которую считала виновной, и нахмурилась: «Ты не извинилась перед Юйгуй? Юйгуй всегда была великодушной, если ты извинишься, она не будет больше злиться».
Сун Юйгуй: …
Героиня, а ты умеешь льстить.
Она разрубила две кости для клиента и без колебаний возразила: «Тогда ты ошибаешься. Я по натуре очень мелочная».
Она никогда не была очень щедрой.
Видя, что та говорит так, а Шэнь Сичжи не возражает, лишь качается, жалобно глядя на неё, Чи Сянъюэ догадалась, что, возможно, там есть какая-то внутренняя история, и Сичжи, возможно, провинилась не только в этом, поэтому она тихонько замолчала.
«Иди быстрее, купи всё и возвращайся пораньше домой. Я сегодня к обеду не вернусь, не нужно оставлять мне еду».
Обычно, если мясо быстро продавалось, она спешила домой к обеду, но часто не успевала. Сегодня, судя по обстоятельствам, она, скорее всего, не вернётся.
Шэнь Сичжи поникла головой, словно маленький кролик, которого внезапно бросил самый близкий человек. Она посмотрела на неё бледным личиком, а затем, потеряв всякий дух, побрела прочь.
Сун Юйгуй, заметив её необычное выражение, не могла не забеспокоиться: «Девушка Чи, пожалуйста, присмотри за Сичжи».
Как только она это сказала, Шэнь Сичжи, которая была недалеко, столкнулась с какой-то женщиной.
Сун Юйгуй: …
Нет, сестрица, ты слишком…
У неё не было времени думать, она быстро подошла, помогла женщине, у которой совсем не было сил и которая беспомощно упала на землю, подняться, и тихо упрекнула её: «Почему ты не смотришь, куда идёшь? А если бы подъехала повозка, ты бы тоже, как дурочка, не уступила, а сразу врезалась?»
Шэнь Сичжи обиделась от упрёка и повернулась, чтобы уткнуться в объятия Сун Юйгуй. Женщина, которая просто отступила на шаг и удержалась на ногах после столкновения, сначала немного нервничала, боясь, что её заставят платить, но, услышав, как та только ругает девушку в своих объятиях, почувствовала неловкость и быстро сказала: «Это я слишком быстро бежала, и столкнулась с этой девушкой».
Услышав её слова, Сун Юйгуй погладила голову жены, которая сжалась в комок обиды, строго кивнула: «Я только что видела. Девушка, в следующий раз в людных местах будьте осторожнее, чтобы не навредить невинным».
«А, о-о, хорошо, мне очень жаль».
Женщина, покраснев, ушла. Она думала, что та полностью обвинит в случившемся упавшую девушку, но, неожиданно, та больше винила её.
Когда женщина ушла, Сун Юйгуй заметила, что её воротник немного промок. В сердце у неё кольнуло, она открыла рот и, не удержавшись, начала утешать её: «Ладно, что ты плачешь, тебя же не ругали по-настоящему, просто сказали пару слов, ты стала такой капризной».
Она выглядела совершенно беспомощной.
Она обняла жену за талию, нежно похлопывая её, успокаивая.
Шэнь Сичжи была уже обижена от упрёков, а тут получила несколько утешающих слов, и почувствовала себя ещё обиженнее.
«Ты каждый раз ругаешь меня, каждый раз так строго ругаешь!»
Услышав, что она делает акцент на слове «строго», Сун Юйгуй невольно почувствовала себя смешной и погладила Шэнь Сичжи по затылку: «Так и есть. Ты не смотришь, куда идёшь, это опасно. Я сегодня не скажу тебе, а потом буду говорить, когда случится беда?»
Она пыталась утешить её, но Шэнь Сичжи всё равно была недовольна. Она ёрзала в её объятиях. Чи Сянъюэ тоже подбежала обеспокоенная, но увидев такое поведение подруги, как маленькой жены, она почувствовала себя неловко, бросила фразу: «Вдруг вспомнила, что у меня есть дела», и убежала.
Шэнь Сичжи не обратила внимания, ушла Чи Сянъюэ или нет. Она уткнулась в объятия жены и тихо сказала: «Я хочу остаться здесь и продавать мясо с тобой».
«Ты же собиралась купить фупи?»
Она снова прогоняла её.
Шэнь Сичжи сердито стукнула жену ещё раз: «Я не знаю, где его продают, я хочу, чтобы ты пошла со мной купить!»
Она не хотела идти одна. Если она пойдёт одна, держа деньги, то ещё сильнее вспомнит все те решительные слова жены.
Хотя это звучало как шутка, она восприняла это так серьёзно. Если она сказала, что не купит, то и не купит.
Ууу…
Маленький человечек в сердце Сичжи плакал от грусти, но она не смела сказать этого вслух.
Она не смела просить о большем, могла лишь поднять на неё свои водянистые, осенние глаза, полные обиды.

Сун Юйгуй: …
«Ладно, ладно, как хочешь, пусть будет всё, как ты хочешь».
Сун Юйгуй уступила ей, и та изогнула губы, сияя от радости.
И снова стала очень послушной.
Сун Юйгуй подумала: у меня жена с переменчивым настроением.
Она отвела Шэнь Сичжи обратно к прилавку и вдруг обнаружила, что возле него стоят два-три человека и смотрят на них.
Чёрт.
Она с трудом улыбнулась.
Они не имели в виду ничего плохого. Увидев, что они вернулись, тут же улыбнулись.
Подшучивали: «Это, наверное, жена мясника Сун, снова пришла? Давно тебя не видели».
На всей этой улице Сун Юйгуй была единственным мясником. Она ежедневно, несмотря на ветер и дождь, приходила продавать мясо. В самом начале она даже приводила жену, и соседи по улице уже всех их знали.
Они также знали, что они пара «шлифовальных зеркал» (женщины, живущие вместе).
В этой династии терпимо относились к лесбийским отношениям, и даже можно было оформить брачный контракт в государственном учреждении. Поначалу, узнав об их отношениях, люди удивлялись, но вскоре привыкли. Иногда, не видя Шэнь Сичжи, они спрашивали: «Где твоя жена?»
Или, если Шэнь Сичжи шла покупать что-то у кого-то, они подходили и шутили с ней: «Твоя жена сегодня купила хлопковые нитки, купила редьку, купила кур и уток». Общение было очень дружелюбным.
Сун Юйгуй тоже не возражала.
Услышав их вопрос, она лишь улыбнулась: «Она недавно болела, я не рискнула позволить ей выходить со мной».
Собеседник сразу кивнул с пониманием: «Действительно, быть мясником — тяжело. Ты так рано выходишь каждый день. Тогда дай мне два цзиня рёбер, я сегодня сварю суп».
«Хорошо, порубить?»
«Поруби, поруби. Мой нож дома не так хорош, как твой».
Сун Юйгуй быстро порубила несколько рёбер и отрезала мясо для других ждущих покупателей.
Прилавок на время опустел. Она вдруг вспомнила, что Сичжи не знает, где продаётся фупи, и спросила у продавца овощей рядом: «Тётушка, вы не знаете, где продают фупи?»
«Тофу-кожу?»
«Да, тофу-кожу».
«Тофу-кожу можно купить, если пойдёшь прямо, прямо отсюда, увидишь самый большой рыбный прилавок, а рядом с ним старушка продаёт тофу-кожу».
Сун Юйгуй посмотрела по сторонам и мягко сказала: «Спасибо, тётушка».
Затем она посмотрела на Шэнь Сичжи, которая прилежно пересчитывала монеты.
Монет в ведёрке стало значительно больше. Она вернула туда карманные деньги, которые дала ей жена.
«Я знаю, где продают фупи», — сказала она жене.
Но Шэнь Сичжи, не поднимая головы, догадалась о её намерениях и отказалась: «Нет, я хочу пойти купить вместе с тобой».
Сун Юйгуй: …
«Пока я закончу здесь, всё, наверное, уже распродадут».
«Тогда я всё равно не пойду одна».
Их разговор услышали соседи, и они стали смеяться над ними: «Жена мясника Сун такая прилипчивая. Раньше она была прилипчивой, а в последнее время не приходила в посёлок, мы думали, что эта привычка немного прошла».
Другой подхватил: «А вот и нет, она стала ещё более прилипчивой».
Сун Юйгуй: …
Как же мне после этого нормально продавать мясо?
Впала в ступор.
Она опустила глаза на Сичжи и заметила, что её маленькое личико тоже покраснело, а уши пылали.
Очевидно, её слова были правдой, и ей было очень неловко.
Увидев смущение жены, Сун Юйгуй почувствовала себя лучше и с улыбкой остановила их: «Не подшучивайте над ней, Сичжи стеснительная, вернётся домой и будет сердиться на меня».
Шэнь Сичжи, на которую навесили такое обвинение, тут же сердито посмотрела на жену.
Но её жена, казалось, вообще не видела этого, и это вынудило её тихо подойти и наступить ей на ногу.
Совсем не сильно.
Сун Юйгуй опустила взгляд. На обуви было лишь немного пыли.
Она тоже решила не поднимать головы и прямо сказала: «Наступила — купишь мне новые».
Шэнь Сичжи как раз шила ей обувь. Услышав это, она лишь надула розовые губы, беззаботно сказав: «Я сошью тебе две пары, чтобы менять».
Сун Юйгуй: …
Как щедро.
«Три пары».
Ещё и торгуется!
Она снова свирепо посмотрела на неё, но Шэнь Сичжи не отказалась, лишь опустила голову и продолжила считать монеты, бормоча: «Три пары так три пары».
Немного мило.
Подумала Сун Юйгуй.
Через некоторое время она попросила соседнюю тётушку присмотреть за прилавком, затем потянула Шэнь Сичжи за руку: «Пойдём, сначала купим фупи».
«Ох».
Овощи всегда свежее покупать утром. Она подумала, и решила купить ещё немного овощей.
Хотя капуста вкусная, но есть только капусту надоедает.
«Жена-госпожа, я хочу засахаренный боярышник на палочке».
Они шли, и Шэнь Сичжи вдруг остановилась, указывая на прилавок с засахаренным боярышником вдалеке.
На самом деле ей больше хотелось сахарного петушка, который она не смогла съесть в тот день, но она боялась сказать, вдруг жена вспомнит о плохом.
Не знаю, согласится ли жена купить хотя бы засахаренный боярышник…
Глаза девушки были водянистыми, полными надежды.

~~~~~~

что у Сичжи там за водопад то такой... 

~~~~~~~

я не буду это комментировать, ориг гг всё ещё солнышко, лапушка, и просто прелестная девочка