54 глава

Шэнь Сичжи в последние несколько дней очень мало спала, а позапрошлую ночь вообще не спала, поэтому сегодня она спала дольше. Она крепко обнимала жену за руку, уткнувшись своим маленьким личиком ей в плечо. Она спала, раскрасневшаяся и нежная.
​Когда Сун Юйгуй встала, чтобы переодеться, та была крайне недовольна и недовольно застонала.
​Когда она переоделась и снова легла, почувствовав знакомый запах, маленькая рука тут же схватила её новую одежду, и нежное тело липкой прилипло к ней.
​Сун Юйгуй подумала: если ты снова намочишь мою одежду, тебе не поздоровится!
​К счастью, маленькая Сичжи на этот раз была на удивление послушной, просто спала справа от неё, не закидывая на неё ногу.
​Прошло много времени, солнце уже светило, и она, наконец, медленно открыла глаза. Взгляд её был растерянный, сонный, но послушный. Когда она посмотрела вниз и увидела Сун Юйгуй, она обрадовалась: «Жена-госпожа!»
​Она подсознательно назвала самое знакомое ей обращение, голос её был мягким, а выражение лица зависимым: «Почему ты не поехала в посёлок?»
​Сун Юйгуй уже давно проснулась, она лениво смотрела на жену в своих объятиях, обняла её и слегка кивнула: «Я сегодня отдыхаю».
​На самом деле она осталась, чтобы побыть с ней, но ей было неловко это сказать.
​Шэнь Сичжи была уже достаточно довольна тем, что она сказала, что отдыхает.
​«Тогда, тогда я приготовлю тебе на обед то, что ты хотела в прошлый раз, тушёную свинину, хорошо? Ты вчера привезла мясо?»
​«М-м, привезла, много привезла. Выбирай сама, какой кусок тебе нравится. Выбери с жирком и постным мясом поровну, так вкуснее. В доме есть зелёный перец?»
«М?»
Шэнь Сичжи не поняла, она наклонила голову, выглядя сбитой с толку: «Жена-госпожа, что такое зелёный перец?»
Сун Юйгуй поняла, что в то время ещё не было зелёного перца.
Страдальческое лицо, что же мне делать с моей свининой, фаршированной зелёным перцем!
«Ничего, не нужен он».
«Ох».
Шэнь Сичжи послушно ответила. Увидев, что жена необъяснимо расстроилась, она почувствовала боль в сердце и осторожно придвинулась, положив подбородок ей на плечо и обхватив её за талию длинными руками.
«Не грусти, жена-госпожа, не грусти».
Она заметила, что та расстроилась.
Сун Юйгуй тут же почувствовала себя лучше. Какая же у неё заботливая жёнушка.
«М-м, ничего страшного. Так тоже очень хорошо».
Хотя у неё больше нет родителей, у неё есть жена!
Утешая себя, она подумала: с женой тоже очень хорошо.
Моя жена такая послушная, такая мягкая, такая покорная.
Шэнь Сичжи по натуре была чувствительной и много думала, и, услышав её слова, она невольно начала думать о другом. Её брови слегка нахмурились от беспокойства.
Что значит «так тоже очень хорошо»? Разве она думала, что было плохо?
Неужели она сожалеет о том, что со мной, ей не нравится, но у неё нет другого выбора, и она может быть только со мной?
Шэнь Сичжи насторожилась, её лицо стало серьёзным.
Сун Юйгуй сказала, что пойдёт посмотреть, не сдохла ли свинья с голоду, и ушла, попросив её заняться обедом.
Вчера они весь день скандалили, свинью даже не покормили. Надо нарвать ей кочанов капусты, чтобы хоть как-то перекусила.
Как только жена ушла, в комнате стало пусто и тихо. Убирая беспорядок, её взгляд невольно упал на сахарного петушка, который был чем-то прикрыт.
Вспомнив увиденное вчера, она снова почувствовала прилив гнева и была не в духе.
Перед глазами несколько раз потемнело. Чем больше она смотрела на этого сахарного петушка, тем больше он ей не нравился. В конце концов, в ней вскипела злость, она схватила его и быстро вышла, выбросив на поле за небольшим холмом.
Чи Сянъюэ, которая вышла, чтобы найти подруг и случайно стала свидетелем всего: ?
Сун Юйгуй, увидев свинью, вдруг вспомнила, что Сун Синъюй собирается выйти замуж за мясника. Удивившись, она тут же подумала о своём сахарном петушке. Она ещё не подарила его жене, а ведь она специально его купила!
Сичжи так любит её, ей наверняка понравится сахарный петушок, сделанный в виде её маленькой фигурки.
Подумав об этом, она радостно вернулась в комнату.
«Кстати, Сичжи, я вчера купила тебе сахарного петушка. Сейчас холодно, он, наверное, ещё не растаял, ты покуша…»
Она посмотрела туда, где вчера оставила сахарного петушка, и тут же расширила глаза.
Нет, где мой сахарный петушок?
Она растерянно искала везде. Лицо Шэнь Сичжи уже побелело.
«Эй, почему его нет? Сичжи, ты брала его?»
В доме было только двое, и она подсознательно подумала, что Шэнь Сичжи увидела и забрала его.
Девушка с трудом улыбнулась и тихо покачала головой: «Не, не видела. Наверное, мыши съели».
Сун Юйгуй: …
Удивлённо: «Погода только немного потеплела, а мыши уже вышли?»
Невероятно!
Шэнь Сичжи натянуто улыбнулась: «Да, в деревне очень много мышей. Они больше всего любят сладкое».
«Ах…»
Она снова почувствовала лёгкое разочарование и ответила: «Ну, ладно».
Проклятые мыши!
«Я завтра снова куплю тебе в посёлке».
Она боялась, что Шэнь Сичжи расстроится, что не поела его. Видно было, что её маленькие губы поникли.
Но Шэнь Сичжи поджала губы и отказалась: «Я не хочу сахарного петушка».
Сун Юйгуй опешила и подсознательно спросила: «Что случилось? Тебе не нравится?»
Но в прошлый раз ей очень нравилось, она маленькими глоточками лизала его, как котёнок.
Однако жена слегка наклонила голову, и в её голосе было явное нежелание: «Больше не нравится».
«Ох…»
Сун Юйгуй не стала об этом много думать. Не нравится, ну и ладно.
Она кивнула: «Тогда я в следующий раз принесу тебе что-то другое».
Шэнь Сичжи почувствовала облегчение от того, что она не стала расспрашивать. Услышав, что она принесёт ей что-то другое, её глаза изогнулись в улыбке, и она послушно ответила: «Хорошо».
Она всё ещё говорит, что купит мне еду, значит… не так уж и ненавидит меня.
Просто не нравится, ничего страшного.
Едва они закончили говорить, Чи Сянъюэ громко позвала снаружи: «Юйгуй, Сичжи, вы там? Я хочу зайти поиграть!»
На этот раз она не спрашивала, а очень настойчиво хотела к ним присоединиться!
Сун Юйгуй подсознательно подняла глаза и посмотрела на жену. Увидев, что та тоже одета, просто прижалась к ней, она громко ответила: «Заходи, тебя никто не останавливает».
Чи Сянъюэ проворно перепрыгнула через забор, но… в руках у неё был знакомый бумажный свёрток.
Сун Юйгуй посмотрела раз, посмотрела ещё раз.
Это знакомое ощущение…
Шэнь Сичжи не обратила внимания на Чи Сянъюэ, её взгляд обычно не задерживался на посторонних.
Она просто послушно прижалась к жене.
Пока Чи Сянъюэ не спросила: «Вы двое поссорились? Ты обидела Сичжи?»
Этот вопрос, конечно, был адресован Сун Юйгуй.
Рассердилась Шэнь Сичжи, но в обычное время Сичжи казалась слишком избалованной и липкой, и она совсем не выглядела так, будто могла обидеть Юйгуй.
Сун Юйгуй подняла бровь: «Почему ты так говоришь?»
Шэнь Сичжи тоже посмотрела с недоумением. Когда это эта приставучая стала такой проницательной?
Затем она увидела бумажный свёрток в руках Чи Сянъюэ.
Её маленькое лицо мгновенно побледнело, и она крепко схватила жену за руку.
А Чи Сянъюэ, глядя на них двоих, сказала с весьма назидательным тоном:

«У двух жён, если есть разногласия, нужно их проговаривать, не держите в себе. Вы поссорились? Расскажите мне, я посмотрю, кто виноват».
Она приняла вид судьи для них двоих, чем заставила Сун Юйгуй замолчать.
Нет, сестрица, ты с утра не в себе?
«Каким глазом ты видела, что мы поссорились?»
Она указала двумя пальцами на свои глаза: «Двумя глазами, я видела двумя глазами».
«Если вы не поссорились, почему Сичжи выбросила то, что ты ей подарила?»
Шэнь Сичжи похолодела всем телом, перед глазами то и дело темнело. Чи! Сян! Юэ!
Чи Сянъюэ подняла предмет в руке.
Знакомый бумажный свёрток был раскрыт, обнажая внутри коричневого сахарного петушка.
Он был похож на Сун Юйгуй на тридцать процентов.
«Я помню, ты вчера говорила, что купишь Сичжи сахарного петушка?»
На улице небо, неизвестно когда, стало пасмурным, завывал сильный ветер. Лицо Сун Юйгуй резко похолодело. Она с силой выдернула свою руку из объятий Шэнь Сичжи и спросила с холодным лицом: «Ты же сказала, что его съели мыши?! Шэнь Сичжи, ты снова мне соврала!»
Чи Сянъюэ выглядела озадаченной: «В такую погоду какие могут быть мыши? И ты в это поверила? И ещё, не будь такой свирепой. Сичжи так сильно тебя любит, у неё, должно быть, есть причина, почему она это сделала. Ты, наверное, сама разозлила Сичжи? Ты такая свирепая, что напугала Сичжи».
Чи Сянъюэ ещё вчера почувствовала что-то неладное. Хотя они всегда ложились спать рано, но не настолько, чтобы ложиться спать, как только стемнеет.
Наверняка что-то случилось.
Она не ожидала, что, проснувшись утром и решив найти Сичжи поболтать, увидит, как та с разгневанным видом выбрасывает вещи.
Родители Чи Сянъюэ тоже были из тех, кто любит держать всё в себе, пока мать не умерла, не проговорившись, и оба всю жизнь сожалели об этом. Поэтому она считала, что между супругами самое главное — это честность, и между жёнами тоже!
Что такого, что нельзя решить, просто проговорив это?
Конфликты, если их не решать, будут только накапливаться. Она считала их обеих своими хорошими подругами и не хотела, чтобы они держали что-то в душе и заболели от этого.
Однако Шэнь Сичжи ничуть не была ей благодарна. Мало того, что не была благодарна, она ещё и посмотрела на Чи Сянъюэ влажными глазами. Чи Сянъюэ не могла не воскликнуть: с древних времён быть хорошим человеком тяжело (QAQ).
Сун Юйгуй очень разозлилась, её лицо даже покраснело: «Ты вчера ещё не выместила свой гнев? Я тебе всё объяснила, и утешила тебя. Что ты ещё сегодня затеяла? Тебе не нужны вещи, которые я тебе купила, да?»
Шэнь Сичжи, увидев, что та свирепствует, не осмелилась говорить. Только её водянистые оленьи глаза хотели смотреть на неё, но не смели. Она слегка прикусила губу, выглядя очень обиженной.
Словно это она на самом деле была обиженной.
Сун Юйгуй не обратила внимания на Чи Сянъюэ, которая суетилась, пытаясь их помирить, выхватила у неё из рук сахарную фигурку, бросила её на землю и холодно сказала: «Не хочешь, так не надо. Я больше никогда не куплю тебе ничего!»
Она злобно заявила: отныне я буду давать Шэнь Сичжи только деньги, и больше не буду покупать ей сладости, украшения, одежду, чтобы наряжать её!
Шэнь Сичжи внезапно подняла голову, широко раскрыв свои тёмные глаза. Она недоверчиво посмотрела на неё, словно почувствовала гнев, заполнивший комнату, словно почувствовала, как между ними образуется трещина. Она подсознательно отказалась от этого, её тонкий нефритовый палец схватил край одежды женщины, а лицо выражало сильную тревогу: «Нет!»
Крупные капли воды давили на ресницы. Густые, длинные ресницы наконец не выдержали, и кристально чистые слёзы покатились вниз.
Вот, она заплакала.
Сун Юйгуй уже привыкла к её слезам, и сейчас лишь холодно усмехнулась: «Разве не это ты имела в виду?»
Когда я думала, что мы уже помирились, и я ещё побуду с тобой, ты понемногу успокоишься, но на самом деле мы не помирились. Возможно, ты даже… незаметно меня ненавидишь.
Выбросила купленную мной вещь. Что будет дальше?
Отравишь, отравишь меня?
Вспомнив сюжет оригинала, Сун Юйгуй с трудом сглотнула, оттолкнула руку жены и строго сказала: «Я больше, больше тебе не поверю».
В глазах Шэнь Сичжи, неизвестно когда, появились красные прожилки усталости. Её сердце, словно, разорвалось на маленькую трещину. Холодный ветер непрерывно дул внутрь. Её хрупкое тело зашаталось, она совершенно не могла вынести столь серьёзных последствий.
Она же просто выбросила, выбросила подарок, от которого отказался кто-то другой. Почему так?
Почему так случилось?
Чи Сянъюэ тоже запаниковала. Она поспешно встала перед Сун Юйгуй, подмигивая ей, намекая, чтобы та не была такой свирепой. Разве она не видит, что Сичжи плачет?
Она никогда не видела, чтобы Сичжи плакала, и сама почти никогда не плакала. Поэтому в её глазах, только из-за очень-очень сильной печали можно не сдержаться и заплакать.
«Почему ты такая свирепая? Если что-то случилось, вы должны прояснить это. Сичжи, должно быть, не просто так выбросила вещь. Почему бы тебе не спросить у неё причину? Ты же её напугала».
Сун Юйгуй холодно усмехнулась. Она ломала голову, но не могла придумать причину. Поэтому она холодно ответила: «Нет причины. Она просто меня ненавидит, и вместе с тем ей не нравятся вещи, которые я покупаю».
Едва её слова прозвучали, за спиной Чи Сянъюэ раздался сдавленный всхлипывающий женский голос. Она громко отрицала: «Нет! Неправда, я не ненавижу, как я могу тебя ненавидеть? Просто, просто ты, ты сама плохая…»
Сун Юйгуй расширила глаза. Опять я виновата?
Она не знала о хитросплетениях в сердце Шэнь Сичжи, не знала, что та своими глазами видела, как она «дарила» сахарного петушка Сун Синъюй. Она лишь всем сердцем чувствовала: чёрт побери, ты несёшь чушь!
Слёзы горя крупными каплями катились по лицу девушки, нос её покраснел. Чи Сянъюэ, услышав её слова, почувствовала, что тут явно какое-то недоразумение. Она поспешно оттащила Сун Юйгуй, чья ярость не утихала, и велела ей успокоиться.

Сун Юйгуй повернула голову и не говорила. Она привыкла к тому, что жена дорожит и любит любую купленную ею вещь. Когда эти вещи были выброшены, как мусор, в её сердце внезапно возникло чувство предательства, обмана и бушующей ярости.
Ей не удавалось сдержать это.
Она подумала: «Хм, какое там недоразумение? Она просто злится, что я связала её вчера, мстит мне и разлюбила меня, не так ли?»
Как я ещё вчера радовалась, думая, что моя жена так меня любит.
Чи Сянъюэ успокоила эту сторону, затем повернулась и, стараясь быть миротворцем, спросила Шэнь Сичжи: «Почему ты выбросила сахарного петушка, которого тебе подарила Юйгуй? Разве ты не была так рада, когда я вчера сказала тебе, что Юйгуй принесёт тебе его?»
Хотя она изо всех сил старалась сдерживаться, Чи Сянъюэ всё равно заметила тот неконтролируемый загиб губ вверх.
Она явно была рада, почему же, почему снова выбросила вещь?
Шэнь Сичжи свирепо посмотрела на миротворца Чи Сянъюэ. Во всём виновата она! Она специально разрушает наши с женой-госпожой отношения!
Чи Сянъюэ, получив два свирепых взгляда, почувствовала себя немного неловко. Это был её первый раз, когда она пыталась уладить конфликт между жёнами.
Но всему бывает первый раз, не так ли? Раньше у неё не было подруг, которые вышли замуж в таком юном возрасте.
Ха, вчера была рада, а сегодня уже нет. Очевидно, злится на моё наказание. А ведь я не так уж сильно и наказала, я даже мазью ей натёрла, и она получила немало удовольствия!
Юйгуй обижена.
«Почему вы, почему вы злитесь? Скажите, скажите, только так можно решить проблему».
Она не понимала, почему Шэнь Сичжи была упрямой, как створка ракушки, и отказывалась говорить.
Сун Юйгуй, чем больше смотрела на её жалкий, шатающийся вид, тем больше злилась. Она резко повернулась, но Чи Сянъюэ быстро схватила её: «Ты куда, Сичжи ещё не сказала».
«Она не может этого сказать».
Как бы она ни злилась, Шэнь Сичжи не стала бы рассказывать о том, что происходит между ними в постели.
Чи Сянъюэ была в полном недоумении. Неужели Сичжи сделала что-то очень непристойное?
Она обернулась и посмотрела на Шэнь Сичжи. Шэнь Сичжи тоже стояла, её белая, тонкая, длинная рука подсознательно потянулась, чтобы схватить её, но когда та остановилась, она сжала пальцы и потерянно отдёрнула руку.
Увидев, что та остановилась, Шэнь Сичжи прикусила губу, и в её глазах появилась злость. Она с ненавистью сказала: «Почему я не могу сказать? Ты сделала такое, и ещё боишься, что я скажу?!»
Сун Юйгуй не могла поверить, её глаза чуть не выпали, когда она обернулась. Неужели, неужели она собирается это рассказать?
Сошла с ума, точно сошла с ума…
Не успела она додумать, как услышала гневный крик Шэнь Сичжи: «Ты подарила этого сахарного петушка Сун Синъюй, но она его вернула, и ты тут же хочешь отдать его мне, Сун Юйгуй! За кого ты меня принимаешь? Неужели я настолько хуже неё?»
Чи Сянъюэ: глаза округлились, как медный колокольчик.
Тут замешана и Синъюй?
Звучит…
Она посмотрела на Сун Юйгуй, её мозг быстро соображал. Нет, сестрица, ты правда любишь Синъюй?
Я совсем этого не заметила?
Растерянность слоями нарастала в её глазах.
Она слышала, что когда она приехала в деревню, Юйгуй была безумно влюблена в Синъюй, но в повседневной жизни она совершенно этого не видела, и считала, что это сплетни. Неужели это правда?
Сун Юйгуй была вне себя от ярости. Её либо оклеветали, либо собирались оклеветать. Она стиснула зубы и уже собиралась спросить, когда это она подарила сахарного петушка Сун Синъюй, но внезапно замерла, вспомнив вчерашнюю сцену.
Она с трудом и недоверием спросила: «Ты, ты видела, как я передала сахарного петушка Сун Синъюй?»
Обычный человек не стал бы заблуждаться, увидев такую сцену, но Сичжи… Она же главный злодей, склонный к фантазиям, чувствительный и много думающий!
Вполне естественно, что она могла неправильно понять. В романе тоже было много сюжетов, где она заблуждалась, основываясь на своих домыслах.
Шэнь Сичжи молчала, глядя на неё красными глазами, упрямая и обиженная.
Сун Юйгуй так хотелось зарезать ту свинью на заднем дворе. Жрёт, жрёт и только жрёт, а мозги не знает, как использовать.
Она почувствовала себя измотанной: «Я объясню тебе в последний раз: я не люблю девушку Сун, никогда не любила. Вчера мы случайно встретились с девушкой Сун. Я уронила вещи, торопилась поднять их, и попросила девушку Сун подержать сахарного петушка. Разве ты не видела эти вещи? Я всё это купила для тебя. Здесь есть одежда, купленная по твоему размеру. Неужели я бы стала ухаживать за женщиной, подарив ей всего одного сахарного петушка? Ты всегда такая, не веришь мне, не слушаешь моих объяснений, а просто убеждаешь себя в своём».
Сун Юйгуй почувствовала себя опустошённой и глубоко закрыла глаза.
Шэнь Сичжи, однако, постепенно расширила глаза, словно не могла поверить, что получит такой ответ. Пока она была в оцепенении, Сун Юйгуй бросила ей в руки свёрток, который, хотя она и не знала, что там, был явно тяжёлым.
Она тяжело сказала: «Когда я возвращалась, я думала, не наругаешь ли ты меня за то, что я купила слишком много. Но теперь мне больше не нужно об этом беспокоиться. Шэнь Сичжи, если я ещё раз куплю тебе что-нибудь, я буду собакой!»
Я в лучшем случае дам тебе денег, чтобы ты сама себе купила. Хм, я больше никогда ничего тебе не куплю!
Шэнь Сичжи услышала её решительные слова, её зрачки слегка дрогнули. Слёзы полились ручьём. Дрожащими пальцами она открыла свёрток. Внутри было несколько украшений в коробках и два комплекта одежды. Она подняла их, и они действительно были её размера.
Когда она подумала, что, возможно, действительно неправильно всё поняла, девушка была уже в ужасе. А услышав последнее предложение Сун Юйгуй, она едва не упала в обморок.
Она крепко вцепилась пальцами в ладонь, сильная боль помогла ей оставаться в сознании. Наконец, она посмотрела на неё покрасневшими от слёз глазами, но смогла выдавить только одно слово: «Нельзя».
Ха, нельзя?
Раз ты сказала «нельзя», значит, нельзя!
Руки мои, и не куплю я тебе.
Не только Шэнь Сичжи может язвить. Раньше Сун Юйгуй любила её, поэтому не позволяла себе язвить и обижать её, но сегодня это было невыносимо. Её лицо выражало недовольство, тон был холодным, и она посмотрела на неё: «Я больше не осмелюсь покупать тебе вещи. А вдруг ты снова подумаешь, что я купила их для кого-то другого, что тогда? Кто выдержит, когда его постоянно клевещут? Другие-то ладно, но ты клевещешь на меня и не веришь мне вместе с ними?»
Они все чужие, пусть заблуждаются, но ты — другое дело, ты моя жена, как ты можешь заблуждаться?
Сун Юйгуй сначала думала, что это она сама не даёт ей почувствовать безопасность, что бывшая владелица тела слишком открыто цеплялась за женщин, оставив глубокое впечатление, но теперь она считала, что у Шэнь Сичжи тоже есть проблемы. Она уже объясняла много раз, и она действительно перестала говорить лишнего с Сун Синъюй, просто общалась, как обычно, но жена всё равно из-за этого скандалит.
Более того, при мысли о том, что вчерашнее наказание она получила из-за того, что попросила Сун Синъюй подержать сахарного петушка, лицо Сун Юйгуй позеленело.
Шэнь Сичжи боялась, что она сдержит своё слово, и её сердце сильно затрепетало. В панике она сделала несколько шагов вперёд, преградив ей путь. Губы её были искусаны до глубоких следов от зубов. Она осторожно пообещала: «Я, я больше не буду надумывать».
«Ты и в прошлый раз так говорила».
Чи Сянъюэ: …
Она повернулась и начала убедительно увещевать: «Вот это ты неправильно поступила. Ты увидела, как Юйгуй дала сахарного петушка Синъюй, и не спросив, решила, что Юйгуй купила его для Синъюй. Но я же утром говорила тебе, что Юйгуй принесёт тебе сахарного петушка. Ты должна больше доверять Юйгуй. Супругам… жёнам важнее всего доверять друг другу. Если ты не веришь ей, почему другие должны ей верить?»
Сердце Шэнь Сичжи дрогнуло. Да, если даже я не верю ей…
Она действительно немного раскаялась. Не стоило быть такой категоричной, не стоило самой всё решать, не спросив. Она не знала, что с ней происходит. Как только она видела жену рядом с Сун Синъюй, страх быть брошенной словно охватывал её.
«Я, я не хотела не верить тебе, я просто слишком боялась…»
«Снова боялась. Я каждый день только с тобой, каждый день делаю добро только тебе. Чего тебе бояться? Я действительно не понимаю. Ладно, девушка Чи, будь добра, выйди на минутку».
«А, эй?»
Чи Сянъюэ как раз слушала и не поняла, почему огонь перекинулся на неё. Она приготовила целую кучу аргументов, чтобы помирить их, но её первой выгоняют. Она была озадачена и, придя в себя, немного замялась.
«Это… нехорошо, кхе».
Чи Сянъюэ виновато наклонилась и тихо сказала: «Я слышала, люди говорят, что ты раньше била жену. Ты ведь не собираешься её сейчас бить? Бить жену нельзя. Поговорите спокойно, всё объясните, и всё будет хорошо».
Она продолжала настаивать на роли миротворца. Уголок рта Сун Юйгуй дёрнулся, и она выглядела совершенно безмолвной: «Когда ты видела, чтобы я пальцем её трогала? Иди сначала, мы с Сичжи поговорим наедине».
Шэнь Сичжи, заметив едва заметное движение в глазах жены, тоже подала голос, её голос был хриплым: «Девушка Чи, сегодня… спасибо тебе. Ты можешь идти».
Её отношение быстро изменилось. Только что она свирепо смотрела на Чи Сянъюэ, а теперь подумала: если бы Чи Сянъюэ не вынесла это на свет, откуда бы ей знать правду? Что жена не подарила тому, кому обещала, а в сердце жены она всё ещё самая главная.
Это она неправильно поняла.
Чи Сянъюэ подозрительно посмотрела на обеих, не хотела уходить, но обе гнали её. В конце концов, она нехотя побрела к двери и, оглянувшись, сказала: «Говорите спокойно, не деритесь. Я буду подслушивать снаружи».
Сун Юйгуй: …
«Отойди подальше, не подслушивай».
«Ох».
Чи Сянъюэ ушла.
Сун Юйгуй окончательно похолодела лицом, её аура была ледяной. Выражение лица всё ещё было, словно припечатанным, недоверчивым: «Ты связала меня только потому, что подумала, что я подарила сахарного петушка Сун Синъюй?»
На самом деле, причина была не только в этом. Смешались разные эмоции. После того, как она ясно осознала, что её не любят, она стала видеть угрозу во всём. Но она не осмелилась сказать это, поэтому робко посмотрела на неё, осторожно кивнула и снова извинилась: «Прости, я больше не буду надумывать».
На этот раз это была правда.
Не сердись, не наказывай меня так жестоко. Даже когда ты меня связала вчера, ты не была так зла. Почему…
Глаза девушки были полны слёз. Она сделала маленький шажок и протянула руку, чтобы схватить её за рукав.
Но Сун Юйгуй на этот раз не проявила жалости. Теперь даже посторонние поверили, что она исправилась, а её жена — нет!
«Я вижу, тебя точно нужно проучить!»
Она была быстра, как порыв ветра. Двумя руками она схватила Шэнь Сичжи подмышки и, подняв её, бросила на кровать.
Нужно было как-то выпустить пар. Бить вещи нельзя, я на них деньги потратила. Бить людей нельзя, я жену не бью (в постели не считается). Оставалось только…
Снаружи Чи Сянъюэ почувствовала беспокойство. Она уже ушла, но тихо вернулась, присела у стены и прислушалась, тайно думая:
Послушаю, была ли драка, и уйду!
М? Почему слышны крики?
Её избили до слёз?!
Она была потрясена!!!

~~~~~

боже, Сянъюэ прелесть, самая адекватная, умная, хорошая, в каком только месте Сичжи послушная, есть ли у Юйгуй проблемы со зрением? послушная тут только она сама