🥀 53 глава

​«Я не могла дождаться вечера. Днём ты уже такое вытворяешь, а вечером…»
​Она даже не смела представить.
​Среди бела дня! В древности, разве не считалось непристойным заниматься этим днём? Как моя самая робкая и стеснительная жена могла совершить такое!
​Шэнь Сичжи прикусила нежную губку, её лицо сильно покраснело, но она осторожно держала её за запястья, дуя и извиняясь: «Я, я была слишком напугана, жена-госпожа, прости меня».
​Раньше я всегда думала, что другие бесстыжие, а сегодня обнаружила, что моя жена самая бесстыдная.
​«Ты думаешь, что если ты меня связала, принуждала, не слушала меня, а теперь скажешь, что испугалась, я должна тебя простить?»
​Спросила в ответ Сун Юйгуй.
​Шэнь Сичжи сглотнула и не осмелилась ничего сказать.
​Её глаза были влажными. Она медленно закрыла их и поцеловала её в запястье. Её голос был мягким, с нотками кокетства и осторожности: «Тогда что ты хочешь, чтобы я сделала, чтобы ты меня простила…»
​Сун Юйгуй разозлилась, увидев, что она извиняется, но не чувствует раскаяния.
​Она злобно посмотрела на неё: «Я жестоко накажу тебя!»
​Сердце Шэнь Сичжи сразу подскочило. Она обиженно поджала губы, но не стала себя оправдывать, а послушно кивнула: «Хорошо».
​Она выглядела так, словно принимала наказание, и её отношение было довольно хорошим.
​Сун Юйгуй подумала, что она только недавно узнала, что главная антагонистка романа любит её, и ей уже пришлось столкнуться со сценой, где та голая трётся и целует её. Она считала, что не упасть в обморок — это уже признак очень сильной психики.
​«Как ты можешь соглашаться, не зная, как я хочу тебя наказать?»
​Она сердито посмотрела на неё, на её лбу дёрнулась жилка, и она решила, что жена её не очень-то умна.
​Шэнь Сичжи подняла голову и непонимающе взглянула на неё. Её чёрные глаза были чисты и прозрачны.

Затем, она подвинула свои маленькие ягодицы, осторожно выставив их и прижавшись к её ладони: «Вот так?»
Они были мягкие, как тесто, и почти вываливались из пальцев.
Сун Юйгуй: …
«Я сказала, что не буду тебя бить».
Да, она сказала, что не будет бить.
Но… она снова приблизилась и прижалась к ней, обняла её за талию, приложила своё маленькое лицо к её груди и пробормотала: «Можешь бить».
Она не знала, какой ещё способ наказания может придумать её жена, и она немного… боялась.
Глаза девушки напряжённо поднялись, она украдкой взглянула и тут же снова опустила их, она была очень напугана.
Сун Юйгуй сразу всё поняла и усмехнулась: «Хм, когда делала, не боялась, а сейчас боишься?»
«Ты даже, даже это посмела скормить мне, чего ещё тебе бояться?»
Сун Юйгуй приподняла полную округлость.
Маленькое личико Шэнь Сичжи покраснело, и снова покраснело: «Я, я…»
Она «я-кала» долго, но не могла вымолвить ни слова.
Видя её такой, она рассердилась: «Целыми днями только и думаешь, как меня обхитрить. Завтракала?»
Та, что рядом, молчала.
«Обеда тоже не ела?»
Продолжала молчать.
Ха.
«Ложись в кровать, не смей спускаться и не смей больше думать ни о чём плохом».
Пока дело не будет улажено, она не осмелится позволить жене готовить. А вдруг она снова её опоит?
Плохое переселение, а влюбиться в такую бессердечную малышку – это вдвойне невезение.
Шэнь Сичжи слышала её грозный тон. Где уж ей думать о чём-то плохом? Вся её голова была занята мыслями о том, как получить её прощение, как спокойно оставаться её женой.
Она не хотела уступать это место. Если её действительно выгонят, и она увидит, как кто-то ещё станет её женой, она просто умрёт от зависти.
Сун Юйгуй не очень хорошо готовила, поэтому просто сварила две миски лапши. Она принесла их в комнату и, убирая стол, на который сама же положила вещи, позвала: «Иди ешь».
Сзади не было ни звука. Она положила палочки для еды, повернулась и, взглянув, ахнула от удивления: «Ого, что ты делаешь?»
Она увидела, что эта нежная и слабая девушка, как и она сама, была связана на кровати, вытянувшись в виде буквы X. Её белоснежное тело было представлено перед ней.
Если смотреть вверх, то это были упругие маленькие кролики в форме капли. Если смотреть вниз, то под животом… нежное и глубокое розовое место было вынужденно немного раскрыто, не смыкалось, и всё было видно.
Сун Юйгуй глубоко вздохнула, изо всех сил сдерживая бешено колотящееся сердце. Она увидела, что та осторожно смотрит на неё, и голос её был таким же тихим и мягким: «Ты, ты можешь наказывать меня, как хочешь».
Во-первых, она не извращенка. Во-вторых, она не говорила, что будет наказывать таким образом. И, наконец… такой вариант тоже не исключён.
Сун Юйгуй покраснела. Ей удалось подавить нехорошие мысли. Она опустила голову и кашлянула: «Не дури, сначала поешь. Потом, потом я тебя свяжу, так у тебя запястья болеть не будут».
Она сама это пережила, как ей не знать, что это больно.
Шэнь Сичжи оцепенела, позволив жене развязать пеньковые верёвки.
Её кожа была нежной, и, хотя она была связана недолго, уже покраснела.
Она посмотрела на себя, потом на не сошедшие синяки на запястьях жены, и сердце её сжалось. Слёзы потекли ручьём. Она опустила голову, и в голосе её была полная вина: «Это всё моя вина, я не думала о последствиях, я просто боялась, что ты меня бросишь».
Сун Юйгуй была невозмутима: послушай, что ты говоришь. Боялась, что я тебя брошу, и связала меня?
Как долго ты, маленькая девочка, могла меня держать?
Ты не думала о последствиях, когда я выберусь?
Дура, да и только.
«Хм, не смей плакать, иди ешь лапшу».
Она приказала, и Шэнь Сичжи больше не осмеливалась нарушать её приказы. Она очень послушно пошла, завязала на себе плащ, взяла миску и маленькими глоточками ела лапшу.
Сун Юйгуй хотела спросить, почему она не садится, но вспомнила ягодицы, которые она безжалостно отшлёпала больше десятка раз, и замолчала. Она виновато почесала нос: кхе, пусть немного поболит, зато запомнит. В следующий раз не ошибётся.
Лапша была со свиным жиром и прозрачным бульоном, сверху лежали два яйца-пашот, но желтки немного растеклись. Сун Юйгуй не очень хорошо готовила, и когда жарила яйца, не удержала форму, и желток растекся.
Но Шэнь Сичжи это не волновало. Она знала, что это лапша, приготовленная женой-госпожой, и съела всё дочиста.
Утром Сун Юйгуй была расстроена и не завтракала, в обед тоже не обедала. Сейчас уже близился вечер, и она, естественно, была голодна. Она быстро доела лапшу и села в сторонке, наблюдая, как ест Шэнь Сичжи.
Когда Шэнь Сичжи доела, она осторожно поставила миску, поджала губы, опустила голову и ждала указаний.
Всё равно, всё равно, что бы она мне ни сказала, я всё сделаю.
Сун Юйгуй посмотрела на жену, повернулась и стала рыться в ящике. Через мгновение она нашла несколько полосок ткани и, опустив голову, терпеливо обмотала ими пеньковую верёвку.
Шэнь Сичжи не была настолько глупа, чтобы не понять её действий. В её сердце возникло сильное волнение, и её глаза наполнились слезами, готовыми пролиться.
Сун Юйгуй только взглянула на неё и почувствовала себя очень неловко: «Сдержи слёзы, не смей плакать. Ты не думала, что наступит этот день, когда связывала меня?»
Шэнь Сичжи послушно покачала головой. Она действительно не думала. В её представлении, жена-госпожа не любит её, и после того, как она её связала, наиболее вероятным исходом было то, что жена-госпожа её бросит.
Зачем бы ей связывать её?
Кроме того, если жена-госпожа действительно захочет её связать…
Она в душе была бы очень согласна.
Но она не считала себя настолько привлекательной, и жена-госпожа не стала бы проявлять к ней такую собственническую склонность.

Шэнь Сичжи молчала, и Сун Юйгуй на мгновение показалась довольной.
Хм, с маленькой женой нужно быть немного построже, тогда она будет бояться, иначе, если быть слишком нежной, она каждый день будет садиться на голову.
«Сама ляжешь?»
Спросила она. Шэнь Сичжи послушно легла на кровать, её послушные оленьи глаза смотрели на неё ясно и чисто, словно говоря: я выдержу всё, что ты хочешь со мной сделать.
Хм-хм.
На лице Сун Юйгуй не было улыбки, но движения её рук, когда она связывала её, были очень нежными, она боялась её передавить. Возможно, Шэнь Сичжи, если бы приложила немного усилий, смогла бы сама освободиться.
Она только что подумала: Сичжи почему-то упорно не верит ей, твёрдо уверена, что она любит другую, и, и связала её, плача и делая с ней «такое».
«Такое» в её представлении, это то, что могут делать только самые близкие люди. Может быть, если она тоже сделает это с Сичжи…
Сичжи сможет поверить ей немного больше?
Её запястья и лодыжки были связаны одно за другим. Хрупкие запястья, казалось, можно было сломать одним движением, но они были беспомощно связаны над головой, лишая её возможности двигаться. Она почувствовала беспокойство, и выражение её лица стало ещё более тревожным, когда она смотрела на Сун Юйгуй.
В ягодицах всё ещё ощущалась острая боль, и она невольно приподняла свои маленькие ягодицы.
Сун Юйгуй впервые делала такое, и тоже очень нервничала. Она невольно прислушивалась к каждому звуку, осматривая всё вокруг. Увидев это, она слегка наклонила голову, посмотрела на белые, нежные ягодицы, висящие в воздухе, и тихо рассмеялась. Напряжение почти полностью рассеялось: «Что, ягодицы болят?»
Шэнь Сичжи поджала маленькие губы, не смея смотреть на неё. Она тихонько опустила ягодицы. Однако её скорость была недостаточной. Рука Сун Юйгуй подхватила её, легла на её ягодицу и осторожно помассировала: «Немного припухло. Я намажу тебе мазь перед сном».
Н-намазать мне мазь? Она подумала о месте травмы, о том, в какой позе ей придётся находиться, если та будет помогать с мазью…
Ей захотелось спрятать лицо, но она не могла, поэтому лишь слегка повернула его в сторону, стесняясь смотреть на человека.
Сун Юйгуй не была слепой, она не могла не заметить смущения девушки, но проблема была в том, что ты не стеснялась только что, когда засовывала всё мне в рот, а сейчас стесняешься мази?
Что за странности.
В тусклой комнате за окном уже сильно стемнело, но она не потрудилась зажечь свечу, наблюдая за застенчивым и одновременно тревожным выражением лица своей жены, пользуясь лишь слабым светом.
Эти два состояния были так противоречивы, но они присутствовали на её лице.
Сун Юйгуй слегка коснулась её прохладных пальцев, легла на неё сверху и ещё спросила: «Не холодно?»
Шэнь Сичжи покраснела и покачала головой: «Не, не холодно».
«Не смей врать. Если простудишься, тебе конец».
Толстое одеяло накрывало её, отрезая холодный воздух снаружи. Шэнь Сичжи послушно кивнула. С того момента, как она к ней прикоснулась, все волоски на её теле встали дыбом. Где ей было холодно? Было только сильное, необъяснимое возбуждение.
Её длинная шея изогнулась, она хотела поцеловать её, но не смела.
Всё-таки вкус поцелуя был слишком хорош, но она думала, что наказание должно причинить ей боль. Как жена-госпожа может давать ей поцелуи?
Едва она подумала об этом, красные губы опустились и действительно прижались к её губам.
Шэнь Сичжи в шоке распахнула глаза: по, поцеловала? Действительно поцеловала? Жена-госпожа сама поцеловала меня! Сестрица Юйгуй сама! Поцеловала меня!
Это осознание почти лишило её способности выдерживать ощущения.
Сун Юйгуй, только что поборов смущение, опустила руку, но тут же замерла и молча вытащила её. На руке висели прозрачные капельки, их было много, что свидетельствовало о том… насколько сильно возбуждена эта девушка.
Шэнь Сичжи почувствовала стыд до смерти, она знала, что сейчас она виновна, но всё равно не удержалась и, прикусив губу, сердито сказала: «Ты, не смотри на меня!»
«Тц, это твоё, оно намочило мне руку, а ты не разрешаешь мне смотреть?»
Когда Сун Юйгуй впервые обнаружила это, ей тоже было неловко, но Сичжи стеснялась ещё больше, и её смущение мгновенно прошло.
Шэнь Сичжи широко распахнула влажные глаза, хотела что-то сказать, но не могла. В конце концов, она виновато опустила свои длинные густые ресницы, скрывая стыд в глазах, но белое тело не могла скрыть, оно постепенно розовело, становясь невероятно красивым.
Сун Юйгуй полюбовалась некоторое время и молча вытерла руку о живот девушки.
Та вздрогнула и тихонько вскрикнула, но не осмелилась спросить, что она делает, а лишь молча терпела.
Она думала, что будет очень жестокое наказание, например, её свяжут и не выпустят из дома, закроют и будут бить, морить голодом несколько дней, но не ожидала, что будет вот так…
Жена сказала, что с детства не видела женского тела, кроме своего, поэтому хочет внимательно посмотреть…
Поэтому она послушно развела ноги ещё шире. Нежная розово-пурпурная щель была видна сверху донизу, и всё было открыто для обзора.
Она думала, что жена-госпожа просто любопытна, просто хочет посмотреть, но кто бы мог подумать: «Ууу».
Глаза девушки наполнились слезами. Самое-самое нежное место, не терпящее мучений, было несколько раз приласкано пальцами, туда-сюда.
Её тонкая, мягкая поясница высоко выгнулась, а затем бессильно опустилась.
Плащ, подложенный под неё, постепенно промок, пока на него не опустилось что-то мягкое и нежное.
Сун Юйгуй с некоторым смущением приподнялась, её тонкие губы были влажными. Она почесала голову, думая, что, кажется, переборщила.
Шэнь Сичжи запрокинула шею, её глаза были потеряны. С того момента, как она её поцеловала, влага постоянно текла, выплёскиваясь маленькими струйками. Плащ был не просто мокрым.
Ночной ветер ударял в деревянную дверь. Тонкое дерево не могло заглушить слишком много звуков. Кто-то снаружи кричал, надрывая глотку: «Сичжи, Юйгуй, вы идёте гулять? Выходите, гулять! Я вас целый день не видела».

Сун Юйгуй, услышав этот крик, пришла в себя. Она опустила голову и просто остолбенела: «Это, я…»
Человек снаружи продолжал кричать: «Я вхожу, хорошо?»
Она испугалась и поспешно ответила: «Подожди! Не смей входить!»
Чи Сянъюэ, которую остановили за забором: ?
«Почему!»
Она была очень недовольна.
Сун Юйгуй закрыла глаза и сказала: «Уже поздно, мы с Сичжи собираемся отдыхать, ты быстро иди домой».
Чи Сянъюэ выразила недовольство: «Ещё так рано, что вам там отдыхать!»
«Сичжи устала, иди гуляй сама».
«Ой, как же вы, молодые жёнушки, надоели! Вечно воркуете и отталкиваете других!»
Чи Сянъюэ, получив отказ, обиженно ушла.
Сун Юйгуй напряжённо обернулась, слегка откашлялась и осторожно спросила жену: «Хочешь, хочешь воды?»
После потери стольких жидкостей, должно быть, хочется пить?
Жена открыла рот, но обнаружила, что её тело всё ещё дрожит от остаточных ощущений, и она не могла говорить. Ей оставалось только закрыть рот. Глаза её искрились влагой, она слегка кивнула.
«Ох, ох, хорошо».
Увидев, что жена кивнула, Сун Юйгуй тут же налила две чашки остывшего чая. Одну она выпила залпом сама, а другую потёрла в ладонях, чтобы согреть. Она помогла девушке сесть и понемногу напоила её.
Сознание Шэнь Сичжи всё ещё было в замешательстве. Она не могла не думать: какой необычный способ наказания. Понимает ли она вообще, что для меня наказание, а что награда?
Это награда, а вовсе не наказание, глупая жена-госпожа.
Силы, которые ушли, когда она убежала из дома, постепенно возвращались. Шэнь Сичжи опустила взгляд на свои только что развязанные запястья — они тоже были сильно красными.
Какой бы мягкой ни была ткань, в моменты, когда она отчаянно пыталась вырваться, она оставляла следы.
Но они были гораздо слабее, чем у жены. Она недостаточно всё продумала.
Шэнь Сичжи очень сожалела.
«Жена-госпожа».
Поэтому спустя некоторое время она обратилась к ней.
Сун Юйгуй впервые делала такое с кем-то, и её мозг всё ещё был в смятении. Услышав голос жены, она инстинктивно ответила: «М?»
Шэнь Сичжи, морщась, тихо сказала: «Прости за сегодняшнее».
«Прости, и что дальше?»
А дальше, дальше она не знала, что сказать.
Девушка тихонько протянула руку, обняла любимую за талию, ещё раз посмотрела на неё, и, увидев, что та не проявляет отвращения или недовольства, её сердце успокоилось. Она немного подумала, и мягким голосом сказала: «Ты можешь продолжать меня наказывать. Всё, что угодно, лишь бы ты успокоилась».
Злость Сун Юйгуй уже почти сошла на нет, но, услышав этот тон Сичжи, она поняла, что та не сердится, и ей самой стало намного легче.
Я-то думала, что переборщила, и теперь придётся утешать жену. Кто бы знал, что жена не сердится? Я чуть не забыла, что сейчас я нахожусь на морально более высокой позиции!
Хм.
Сун Юйгуй снова мысленно «выпрямилась».
Она намеренно сделала холодное лицо: «Хм, я как раз хотела сказать. Тогда вот твоё наказание: отныне ты должна во всём меня слушаться, и не смеешь мне не верить. Что я скажу, то и закон, не смей сомневаться!»
Шэнь Сичжи, не колеблясь, согласилась. Её маленькая голова кивала, как клюющая зёрна курица. Можно было подумать, что выполнить это требование очень легко, но Шэнь Сичжи никогда не удавалось этого сделать!
Она не слушалась её и не верила ей.
«Тогда ты, ты правда не разведёшься со мной?»
Сказав это, она потянула её за край одежды. Уголки рта тянулись вниз, а большие, влажные глаза были послушными и жалкими.
Хотя она специально притворялась, чтобы вызвать жалость.
Сун Юйгуй тихо хмыкнула. Сначала она хотела сказать: посмотрим по твоему поведению. Но увидев, что та сжимает её одежду так, что костяшки пальцев побелели, показывая, как она нервничает, она помолчала немного, но всё же успокоила её и тихо сказала: «Да, не разведусь».
Она даже не произнесла фразу: «У меня нет денег, чтобы жениться на второй жене», — боясь, что Сичжи снова начнёт думать о всякой ерунде.
«Ягодицам не холодно?»
Сун Юйгуй опустила голову и увидела, что она сидит на своём промокшем плаще.
Маленькая жена запоздало покраснела. Она, она сидит на своих собственных вещах…
Сначала было жарко, но теперь уже стало прохладно.
«Ах».
Шэнь Сичжи тихо вскрикнула. Она ещё крепче обняла жену, и в её глазах была робкая нежность: «Нем, немного прохладно».
Тогда Сун Юйгуй встряхнула рукой, одним движением подхватила хрупкую и нежную девушку, пересадила её подальше, велела ей самой укрыться одеялом, а затем принялась за промокший плащ и тонкое одеяло под ним.
Тонкое одеяло тоже промокло насквозь, выглядело так, будто… она обмочилась.
Сун Юйгуй опустила голову, скрывая усмешку. Без тонкого одеяла Шэнь Сичжи пришлось сидеть на голой соломе.
Солома немного кололась…
Девушка скривила губы.
Когда Сун Юйгуй вернулась с горячей водой, она уже не сидела, а присела на корточки.
Увидев Сун Юйгуй, её глаза тут же загорелись, но она не бросилась к ней, как обычно, а просто присела и нежно позвала: «Жена-госпожа~»
Точно так же, как она подлизывается к людям.
Сун Юйгуй как раз и поддавалась на это. Лицо её всё ещё было суровым, но голос уже смягчился: «Иди, возьми этот конец. Сегодня будем спать на этом».
У них в доме было только одно тонкое одеяло, служившее простынёй, и одна старая рваная простыня с давних времён. Теперь, когда тонкое одеяло промокло, им оставалось только временно воспользоваться рваной простынёй.
Шэнь Сичжи сморщила маленький носик, выражая недовольство: «Будет очень колоться».
Колоться, конечно, но что поделать, это потому что Сичжи…
Столько сока, надо было подложить какие-нибудь старые вещи. И правда, первый раз, как только распробуешь плотские утехи, бывает несколько буйным.
​«Ночью ты будешь спать у меня на груди. Я обниму тебя, и колоться не будет».
​На самом деле, ей не нужно было об этом говорить. Каждую ночь Шэнь Сичжи обнимала её и прижимала к себе большую часть своего тела.
​Она уже давно привыкла.
​В глазах Шэнь Сичжи промелькнул блеск. Ей не нравилось, что колется, а теперь ей это сразу понравилось.
​Ей нравился тесный контакт с женой, чем ближе, тем лучше.
​Лучше всего, если она сможет целовать и ласкать её в любое время.
​«М-м!»
​«Завтра я пойду в посёлок и куплю новую подстилку. Сегодня пусть будет так».
​Вода в котле на очаге закипела. Она поспешила потушить огонь, смешала горячую и холодную воду в деревянном тазу и с усилием занесла его в комнату.
​«Подойди, я тебя оботру».
​«Жена-госпожа меня оботрёт?»
​Шэнь Сичжи послушно слезла с кровати. Прозрачная струйка жидкости стекала по её ногам, извиваясь до самой лодыжки. Она снова покраснела и невольно подумала: как, как она всё ещё течёт? Хорошо, что сестрица Юйгуй не увидела, иначе был бы полный позор.
​Сун Юйгуй поманила Шэнь Сичжи рукой. Шэнь Сичжи тут же прижалась к ней, спрятавшись в её объятиях. В этом вопросе, чтобы соблазнить жену, она уже не была такой скромной.
​Маленькие ягодицы были круглыми и упругими, их не обхватить одной рукой.
​Сун Юйгуй намочила тряпку и осторожно вытерла все влажные места девушки.
​Некоторые места были особенно нежными, и нельзя было применять даже малейшего усилия. Она не могла контролировать силу, и жена-госпожа без конца постанывала в её объятиях.
​Но, но что тут поделать? Если не тереть сильнее, не отмоется же.
​Сун Юйгуй стиснула зубы: «Ты не можешь потерпеть немного? Не можешь?»
​Только она закончила обтирать, как там снова стало грязно. Сун Юйгуй: …
​Неизвестно, хорошо это или плохо. В будущем придётся запастись несколькими подстилками, подумала она с беспокойством.
​После обтирания Сун Юйгуй обратила особое внимание на красные и припухшие ягодицы девушки.
​Хотя она считала, что вина лежит в основном на Сичжи: если бы Сичжи не поступала так экстремально, то этого бы не случилось, но… ударила-то она.
​И ей самой было больно.
​Сун Юйгуй потёрла их рукой, и её голос стал ещё нежнее: «Ложись, я тебе мазью помажу».
​В доме была мазь от отёков, и сегодня она пригодилась.
​«Ох».
​Шэнь Сичжи послушно легла на кровать, уткнувшись лицом вниз.
​Весь день она была без одежды, и белоснежное тело было приплюснуто под весом.
​Прохладная мазь, нанесённая на тело, сняла первоначальное жгучее и колющее ощущение. Было так приятно.
​Луна светила, звёзды редкие. Сегодняшняя драма временно завершилась. Сун Юйгуй обняла жену, готовясь ко сну, и совершенно не вспомнила о сахарных петушках и большом свёртке с вещами для примирения, которые она принесла.
​Шэнь Сичжи, однако, вспомнила. Она не знала, что было в свёртке, но знала, что там был сахарный петушок, который она подарила девушке Сун, и та его вернула.
​Она намеренно не сказала, не желая, чтобы жена вспоминала о других. Своим нежным, белоснежным телом она прижалась к Сун Юйгуй.
​Сун Юйгуй, обнимая её, трижды повторила, чтобы она не надумывала себе ничего, и чтобы сегодняшнее никогда больше не повторялось. Шэнь Сичжи на всё ответила согласием, выглядя очень послушной и покорной.
​Но та знала: иллюзия, всё иллюзия. Она уже много раз объясняла ей про деревенскую красавицу, и в прошлый раз она поверила, но что в итоге?
​Стоит чему-то случиться, она тут же вспоминает деревенскую красавицу, чтобы уколоть её.
​Ладно, если спрошу ещё, она, пожалуй, снова расплачется. Она похлопала по ягодицам девушки рядом, прижала её к себе и просто сказала: «Спать».
​Шэнь Сичжи лежала на боку в её объятиях, тихо закрыла глаза, но провалилась в сон лишь спустя долгое время.
​После двух сегодняшних инцидентов со связыванием, их тела, очевидно, стали гораздо ближе.
​Сун Юйгуй проснулась на следующий день, сонно ощупала себя, и первое, что сделала, встав с кровати, было… переоделась.
​Область живота была сильно мокрой, прилипала к животу и холодела от ветра.

~~~~

закатываю глаза, когда нибудь это не будет похоже на актива и пасива, где одну вообще не трогают, а другую •••••••••