🥀 52 глава

Стоял разгар ранней весны, время возрождения природы. Весенний ветерок снаружи был нежным и ласковым, а Сун Юйгуй, связанная в форме буквы Y, лежала в комнате, погружённая в отчаяние.
​Шэнь Сичжи, заплаканная, сидела на ней, беспрестанно роняя слёзы. Было бы лучше, если бы она громко плакала, но её плач был беззвучным, слёзы тихо скользили по щекам, капая с острого подбородка на её одежду, вызывая огромное сочувствие.
​Теперь её одежда действительно промокла.
​Сун Юйгуй глубоко вздохнула, глядя на белоснежное, как нефрит, тело перед собой, и терпеливо сказала: «Сначала развяжи меня, ладно, чтобы я могла тебя утешить?»
​Она думала, что говорит очень нежно, но, увы, та не хотела слушать ни слова и даже безосновательно клеветала на неё: «Нет, если я тебя развяжу, ты со мной разведёшься».
​Голос её был сдавленным, хриплым и очень обиженным.
​Сегодня она совершила необдуманный поступок, связав её, но теперь поняла, что пути назад нет. Если она её развяжет, та очень рассердится и бросит её!
​Шэнь Сичжи, вся в слезах, боялась такого ответа.
​У Сун Юйгуй болели печень, желчный пузырь и лёгкие от злости. Она снова подчеркнула: «Нет! Я не рассержусь и не брошу тебя!»
​Хрупкое тело девушки слегка прислонилось к ней. Её влажный подбородок уткнулся в её плечо, и она, всхлипывая, сказала: «Ты наверняка хочешь обмануть меня, чтобы я тебя развязала, а потом, потом ты бросишь меня и рассердишься, да?»
​Сун Юйгуй: …
​Брось эту свою дурацкую привычку всё выдумывать!!!
​Она почти сквозь зубы произнесла: «Нет! Что ты хочешь, чтобы я сделала, чтобы ты мне поверила?»
​Шэнь Сичжи поджала губы, и спустя долгое время сказала: «Тогда ты, ты прикоснись ко мне, прикоснись ко мне везде».
​Её намёк был слишком очевиден, но Сун Юйгуй: …
​Нет, жена, ты что, забыла?
​Она изо всех сил пошевелила руками, даже приподняв кровать.
​Она обвиняюще посмотрела на жену, не веря своим ушам: «В таком положении ты хочешь, чтобы я тебя ласкала?»

Нет, где справедливость!
Шэнь Сичжи: …
Через некоторое время раздалось нежное фырканье девушки. Она отказалась от мысли быть обласканной и стала иррациональной: «Всё равно, я не успокоюсь, ты меня не хочешь! Мы спали вместе так долго, а ты ни разу не хотела меня потрогать!»
Она каждый раз была очень честной, очень-очень честной.
Она обнимала её только в одном месте и никогда не ласкала, максимум касалась её ягодиц, и на этом всё. Если бы она её любила, разве стала бы так поступать?
Сун Юйгуй чувствовала себя сегодня более несправедливо, чем Доу Э*. Тогда, тогда они же ещё не были «этим»!
Как она могла бесчинствовать? Разве она не стала бы развратницей?
Но она не ожидала, что теперь её воздержание от ласк тоже станет одним из её преступлений.
Сердце её замерло.
«Тогда чего ты хочешь? Держать меня здесь связанной вечно?»
Сказала она, тоже немного рассердившись.
Шэнь Сичжи испугалась, что она сердится, поджала губы, взглянула на неё, и отдёрнула шею, но тут же снова стала настойчивой.
Жена сейчас связана, я могу делать с ней что угодно. С чего бы мне отступать?
Возможно, это единственная возможность в моей жизни стать с ней близкой.
Если я её развяжу, как я смогу к ней прикоснуться? Она, наверное, поспешит выставить меня за дверь и бросит.
На длинных ресницах Шэнь Сичжи висели слёзы. Она приблизилась и поцеловала Сун Юйгуй в губы.
Весь рот был захвачен, и солёные слёзы тоже были вынуждены попасть в рот.
Сначала она сосала её язык, затем прикусила одну губу, полностью игнорируя отчаянный вид Сун Юйгуй.
Сун Юйгуй, злая и беспомощная, изо всех сил двигала руками. Сначала она не могла пошевелиться ни на йоту, будучи связанной, но теперь она обнаружила, что может немного двигаться.
После нескольких попыток верёвка наконец ослабла.
Хотя руки всё ещё не могли освободиться.
Но победа, казалось, манила её. Сун Юйгуй не удержалась и бросила угрозу: «Если ты осмелишься прятать голову в панцирь, тебе конец, когда я выберусь!»
Шэнь Сичжи, словно поймав её с поличным, поднялась с неё, и её бледные, как нефрит, пальцы обвиняюще указали на неё: «Вот, смотри, смотри, я же говорила, что ты меня ненавидишь. Ты всегда так груба со мной. Ты никогда не была груба с девушкой Сун…»
Она выглядела ужасно обиженной, но проблема в том, что девушка Сун не моя жена, разве уместно мне быть грубой с ней без причины?
Когда я была груба с тобой, если ты не сделала что-то не так? И когда я была груба, разве не я потом тебя утешала, когда ты плакала?
Оцепенела.
Сун Юйгуй открыла рот, чтобы возразить, но почувствовала такую бессилие, что просто лежала на кровати, закатив глаза.
Она была крайне беспомощна.
Шэнь Сичжи увидела, что она даже не защищается…
Белые зубы крепко прикусили красные губы. Она снова выпятила маленькие ягодицы и сильно потёрлась о её талию.
«Ууу».
Чувствительная девушка двигалась сама, но сама же не могла выдержать. Её длинная белая лебединая шея выгнулась, она застонала, а глаза затуманились от слёз.
Затем она развязала плащ, обнажив снежную внутренность, и дюйм за дюймом притягивала талию к себе, сильно плача при этом.
Как такое нежное место могло выдержать такое трение?
Оно, должно быть, покрылось влагой.
Сун Юйгуй глубоко вздохнула: «Шэнь Сичжи, прикройся одеждой! Если ты простудишься, тебе не поздоровится, угу!»
Угроза не была закончена, как её рот снова был заткнут.
Девушка тихо просила, и в её глазах, и бровях была мольба: «Не кусай меня, хорошо?»
Она хотела, чтобы Сун Юйгуй «поела», но боялась, что, если сама активно подставится, та её укусит.
Сун Юйгуй очень хотела её укусить, но боялась, что ей будет больно, и маленькая девушка, сидящая на ней, утопит её в своих слезах.
«Ууу».
Красивые оленьи глаза были затянуты растерянной влагой. Оказывается, интимное прикосновение любимого человека — это такое чувство.
Если бы, если бы это повторилось.
Уууууу.
Нежное место было активно подставлено хозяйкой, и его долго «потребляли» с холодным лицом. Цвет его стал намного темнее.
Сун Юйгуй холодно выплюнула его и с таким же холодным тоном сказала: «Поменяй на другую».
Шэнь Сичжи опешила, затем поспешно и растерянно подставила другую.
«Хорошо, хорошо».
Какая она послушная, просто слишком упрямая.
Она верит только в то, что сама думает, ещё и дурочка.
Сун Юйгуй, полная обиды, но неспособная ничего поделать, продолжила «потреблять». Тело девушки, изначально белоснежное, от прикосновения любимого человека слегка дрожало и покрылось красивым розовым оттенком. Её рука не выдержала и ослабила хватку, и плащ соскользнул с тела.
Сун Юйгуй: …
Она откинула голову назад, отпустила её и злобно сказала: «Шэнь Сичжи, прикройся и надень одеяло!»
Девушка, которая только что была погружена в наслаждение, тут же очнулась.
Она надула губы, обиженно взглянула на неё, тонкими нефритовыми пальчиками взяла плащ, накинула его на себя, прикрыв половину тела, и неловко покачивалась на ней. Через некоторое время она осмелилась тихо спросить: «Ты, ты не хочешь видеть моё тело, да?»
Всегда заставляешь меня прикрываться.
Сун Юйгуй: …
Не ценит добрых намерений, вот пусть замёрзнет.
«Прекрати свои фантазии, я уже несколько раз сказала, что не ненавижу тебя, не не люблю тебя, не брошу тебя. Что тебе стоит мне просто поверить?»
Шэнь Сичжи поджала губы: «Никто не спит в одной постели с тем, кого любит, и ничего не делает. И, и я же полностью раздета!»

Маленькое личико Шэнь Сичжи покраснело, а маленькие руки были сжаты в кулаки, она была очень рассержена.
Сун Юйгуй бессильно возразила: «Это потому, что, потому что я только сегодня узнала. Ты мне очень нравишься…»
Она действительно узнала это только сегодня, но, сказанное в такой момент…
Звучало совершенно неправдоподобно.
Конечно, Шэнь Сичжи, сидя на её груди, посмотрела на неё свысока. Её выражение говорило: ты думаешь, я поверю? Ты держишь меня за дуру, которую можно уговорить?
Снова не верит.
Нет, почему она ничему не верит?
Сун Юйгуй почувствовала беспокойство и сердито посмотрела на жену.
«Ты смотришь на меня, тоже потому, что любишь меня?»
В её словах слышалась насмешка, отчего Сун Юйгуй совсем оцепенела. Она вынесла последний ультиматум: «Ты сейчас же меня развяжи, и я тебя хорошо утешу, иначе, когда я освобожусь, тебе конец».
Шэнь Сичжи не придала этому значения. Какой смысл ей жить или умирать, если не будет единственной жены, которая к ней хорошо относится?
«Убей меня тогда. Если ты хочешь со мной развестись, я ни за что не соглашусь».
Говоря это, она снова завелась, приподняла ягодицы и непрерывно тёрлась о её упругую грудь. Её длинная шея высоко вытянулась, а изо рта непрерывно вырывались стоны наслаждения. Жаль, что, боясь, что ей будет холодно, она попросила её надеть больше одежды, иначе…
Оказывается, такие прикосновения — это такое чувство! Раньше я стеснялась прикасаться.
Я правда многое упустила. Если бы я научилась этому раньше!
Если бы научилась раньше…
Затуманенный взгляд упал на Сун Юйгуй. Ей пришлось опереться руками по бокам её лица, иначе, иначе она бы не усидела, ууу.
Сун Юйгуй стиснула зубы и тихо, изо всех сил попыталась вытащить руки.
Шэнь Сичжи внезапно замерла.
Она тоже остановилась, сердце бешено колотилось. Нет, неужели она меня заметила?
Только услышала, как девушка вздохнула, очень разочарованно: «Если бы ты могла меня поцеловать, было бы хорошо. Хоть разок».
Она сейчас полностью контролировала ситуацию, но, произнося эту фразу, звучала униженно, словно просила о чём-то, что ни в коем случае нельзя выполнить.
Сун Юйгуй едва не закатила глаза. Хочешь поцеловать, так целуй! Что тут такого? Я же уже ласкала тебя ртом, если ты хочешь поцелуй, разве я могу тебе отказать?
«Тогда наклонись, поднеси лицо».
Она знала, что у Сяочжи не было чувства безопасности, она всегда была тревожной. Если бы не чрезмерное беспокойство сегодня, со своим обычным робким характером, она бы не решилась на такое. В душе она ругала её за глупость, но говорила довольно спокойно.
Шэнь Сичжи услышала, что ей нужно наклониться, поколебалась и отстранилась: «Ты, ты не собираешься меня укусить?»
...
Она сквозь зубы, слово за словом, произнесла: «Я тебя только что не укусила, зачем мне кусать тебя сейчас! Глупая ты!»
Она была вне себя от злости.
Шэнь Сичжи тоже рассердилась и недовольно посмотрела на неё: «Только твоя девушка Сун умная, а я глупая».
«Снова упрямишься! Я тебе сто раз говорила, что не люблю девушку Сун. Твои ушки для красоты, что ли?»
Она ругала её вслух, но движениями не прекращала, а в голосе невольно проскользнула нотка ласки.
Глаза Шэнь Сичжи снова необъяснимо покраснели: «Не пытайся меня обмануть. Я, я больше никогда не дам себя обмануть твоими сладкими словами!»
Ты умеешь говорить красивые вещи, всегда говоришь, как сильно ты меня любишь и балуешь, но ни разу даже пальцем ко мне не притронулась. Ты обманщица.
Белое тело слегка дрогнуло, она снова наклонилась, желая укусить её в губы, чтобы поцеловать. Сун Юйгуй была полностью принуждена. Она уставилась на неё, но та сделала вид, что не замечает, закрыла глаза, немного прикусила её щёку, затем нежно очертила её губы, и, наконец, просунула свой красный, мягкий язычок, заставляя её принять себя.
Целоваться с любимым человеком — это тоже очень-очень хорошо, мне это очень нравится. Если бы, если бы я могла целоваться каждый день.
Но это может быть только её фантазией…
Жена-госпожа её не хочет, и после сегодняшнего дня она больше не сможет её поцеловать.
Как только Шэнь Сичжи подумала об этом, ей снова стало грустно, и её белые округлые плечи задрожали.
Сун Юйгуй, пока её принуждали, изо всех сил пыталась вытащить руки.
Наконец! Верёвка ослабла!
Ха, Шэнь Сичжи!
Она резко прижала нежное тело, которое на ней ёрзало и беспокойно двигалось.
Затем она увидела, что та, кто её принуждала к поцелую, сначала выглядела немного растерянной, а затем её глаза слегка расширились. Шок, недоверие, а также некий страх и отчаяние, словно она собиралась очень плохо с ней поступить, словно она была каким-то ужасным злодеем.
«Ха, почему перестала целовать?»
Сун Юйгуй прищурила глаза.
Девушка уже слегка приподняла голову и со страхом смотрела на неё.
Шэнь Сичжи, услышав её вопрос, прикусила губу и тихо сказала: «Я боюсь, что ты увернёшься».
Изначально она не могла сопротивляться, будучи связанной, и поэтому она осмелилась делать всё, что хотела. Но теперь, когда человек освободился, она, естественно, не осмеливалась. Если она наклонится, чтобы поцеловать, и та увернётся, она развалится на части.
Её большие, водянистые глаза нервно смотрели на неё, и она украдкой косила взглядом на верёвку, которая её связывала. Верёвка и правда ослабла с одной стороны.
Сердце её умерло.
Прекрасный сон вот-вот закончится.
Уууу, она точно собирается выгнать меня.
Сун Юйгуй выпрямила поясницу и, конечно же, недобрым тоном сказала: «Вставай».
Шэнь Сичжи осторожно встала. Увидев, что та, потирая затылок, садится, чтобы развязать верёвку на другой руке, она тут же послушно помогла ей развязать верёвки на ногах. В ней не было и следа прежнего упрямства или почернения, напротив, она всячески пыталась ей угодить.

Ха, перед лицом смерти поняла, что страшно?
Развязав две пеньковые верёвки, Шэнь Сичжи съёжилась у изножья кровати, дрожа, глядя на неё.
Словно это ей сегодня пришлось страдать, и это её связали и принуждали.
Сун Юйгуй сделала два глубоких вдоха, чтобы хоть как-то успокоиться, и сердито сказала: «Ты только что была такой сильной, не так ли? Ты же давила на меня, и, и заставляла меня «есть»… Почему ты сразу не села мне на лицо!»
Шэнь Сичжи съёжилась, обняв себя, и, всхлипывая, сказала: «Я, я боялась, что ты меня укусишь».
Молодец. Похоже, она действительно об этом думала.
Ха.
«Сколько раз я тебе говорила, что ты ошибаешься, что ты слишком много думаешь! Что тебе стоило хоть раз меня послушать! Ты специально не верила мне, ещё и связала меня! Где ты этому научилась? Этому тебя тоже научила Чи Сянъюэ?»
Сун Юйгуй уставилась на неё.
Она твёрдо решила, что если и этому её научила Чи Сянъюэ, то она обязательно отругает и эту непутёвую.
Шэнь Сичжи втянула шею и тихо сказала: «Это, это я сама придумала».
Хорошо.
Сун Юйгуй неторопливо закатала рукава и тихо сказала: «Подойди».
Шэнь Сичжи очень нервничала, но не осмеливалась ослушаться. Ей пришлось понемногу, понемногу подползать. Но едва она доползла до её ног, как та схватила её за руку и резко притянула в свои объятия.
Как только она напряглась, раздался звук «хлопка», и лёгкая острая боль пронзила её ягодицу.
Шэнь Сичжи остолбенела и даже не осмелилась повернуть голову.
Она, она ударила меня. С того дня она больше никогда меня не била. Это впервые.
Неужели… она так сильно разозлилась?
Шэнь Сичжи не осмелилась просить пощады, она просто уткнулась ей в объятия, не поднимая головы, как будто пощёчина пришлась не по её ягодицам.
Сун Юйгуй подозрительно взглянула на неё. Не почувствовала?
Не может быть…
Она снова ударила её поверх плаща, звук был очень чётким, и она добавила, выглядя очень грозно: «Поняла, что не права? В следующий раз ещё посмеешь так поступать?!»
Связывать человека без разговоров — если она оставит эту плохую привычку, как они будут жить дальше?
Шэнь Сичжи молчала. В глубине души она чувствовала, что следующего раза не будет. Сестрица Юйгуй так рассержена, ещё и ударила её, должно быть, она её ненавидит. Как может быть следующий раз?
Поэтому она просто прижалась к её груди, тихо вдыхая знакомый, дающий чувство безопасности, лёгкий аромат, который скоро она уже не сможет почувствовать.
Сун Юйгуй посмотрела на мягкие ягодицы, которые были даже более упругими, чем раньше, и идеально прилегали к её ладони, и замолчала.
Что это значит? Предпочитает быть избитой, но не раскаивается?
Она рассердилась, задрожала и похолодела: «Ты не думаешь, что мне жалко тебя бить?»
«Хлоп-хлоп-хлоп»
…
Через некоторое время в комнате наконец стало тихо. Сун Юйгуй несколько раз ударила девушку, но та даже звука не издала. Ей самой стало её жалко.
Больно. Жена её такая нежная и мягкая, ей жалко, даже если кожа просто покраснеет, а тут её прижимали и били.
Ладно, ладно, это и моя ошибка. Я не заметила её тревоги и страха. Если бы я обнаружила это раньше…
Такого бы не случилось.
Сун Юйгуй с нежностью обняла девушку и снова потёрла ту область, которую только что била. Это заставило девушку сдержанно застонать, прикусив губу.
Тогда и тон её стал мягче: «Больно?»
Шэнь Сичжи, прижавшись к ней, послушно покачала головой.
Она думала, что у неё нет права говорить о боли. Это то, что она должна была вынести. Если это только побои, то ладно. Но если она скажет, что разведётся с ней…
Тогда ей лучше умереть.
Девушка в её объятиях была слишком тихой. Сун Юйгуй нахмурилась, протянула руку, взяла девушку за острый, гладкий подбородок, заставила её поднять голову и тут же почувствовала, что её рука стала влажной.
Её лицо тоже было всё в воде. Девушка сильно плакала, её лицо было похоже на личико котёнка.
Сун Юйгуй тихо пробормотала: «Связанной была я, принуждённой к любви была я, а ты плачешь, как грустная красавица. Если бы кто-то посторонний увидел, он бы подумал, что я что-то с тобой сделала».
Шэнь Сичжи не слышала слова «принуждённой к любви», но сама поняла, что жена ругает её за принуждение и ненавидит её.
Девушка снова залилась слезами, ей хотелось сесть и прижаться к ней ещё ближе, но ягодицы слегка горели, она не могла сесть, ей было больно. Ей оставалось только изо всех сил прижиматься к ней всем своим нежным телом.
«Всё, хватит плакать. Нам нужно подвести итоги».
Сун Юйгуй сказала, что нужно подвести итоги, но голос её не был жёстким, напротив, он был очень мягким. Но напуганная девушка всё ещё очень боялась. В голове у неё уже пронеслись всевозможные жалкие исходы. В конце концов, она выбрала самое лёгкое наказание, осторожно отодвинула свои маленькие нефритовые ножки, подставила свои округлые, упругие маленькие ягодицы ей в ладонь и осторожно спросила: «Может, может, ударить ещё несколько раз?»
Если бы только побои.
Сун Юйгуй: …
Она рассердилась: «Ты думаешь, я всё ещё прежняя я?!»
Нет, не бить?
Шэнь Сичжи опустила голову, даже немного разочаровавшись. Её маленькая рука ослабла, и белоснежный плащ автоматически сполз вниз. Сун Юйгуй поспешно подхватила его.
Её рука больше не придерживала плащ, и пара белоснежных маленьких кроликов автоматически выскочила из-под него. Кончики их были красноватые, те, что она «ела»…
Казалось, они немного воспалились.
Сун Юйгуй сосредоточилась, осторожно протянула палец и коснулась их. Белая кожа сначала вздрогнула, инстинктивно уклоняясь, но тут же, осознав, снова подалась вперёд с молящим видом.
Она послушно положила эту мягкую округлость в её ладонь. Её большие глаза моргали, и в них, кроме влаги, было только желание угодить.
Как, как она может быть такой прямолинейной? Где та жена, которая раньше любила стесняться?
​Сун Юйгуй нервно сжала её, а боковым зрением заметила, что уши и шея жены полностью покраснели, и только тогда успокоилась: м-м, она всё ещё очень стеснительна.
​Шэнь Сичжи увидела, что та сжала её, и в том интимном месте мгновенно появилась влага. Она прикусила губу и, наконец, слегка потянула за нижнюю рубашку жены.
​После того как та подняла голову, она спросила голосом тише комариного писка: «Не разводись со мной, хорошо?»
​…
​«Ты же только что была такой смелой, постоянно не верила моим словам, говорила, что я тебя обманываю, не хотела меня отпускать. А теперь испугалась?»
​Шэнь Сичжи втянула шею, её маленькое тело дрожало. Оно дрожало с того момента, как она развязала верёвки. Видя, что она вот-вот испугается до полусмерти, Сун Юйгуй тяжело вздохнула, снова смягчилась, скривила губы и сказала: «Ладно, никто не собирается с тобой разводиться, ты такая глупая».
​Она вообще-то собиралась вернуться домой, чтобы выразить свои чувства, но из-за всего этого переполоха она не знала, с чего начать.
​Шэнь Сичжи уже была уверена, что получит отчаянный ответ, и её тёмные глаза заранее потускнели, но она не ожидала услышать: никто не собирается с тобой разводиться.
​Девушка ошеломлённо подняла голову, всё ещё думая, что ослышалась: «Ты, что ты сказала?»
​Сун Юйгуй нахмурилась и сердито сказала: «Я сказала, не разведусь. Но не думай, что раз я не развожусь, то я тебя простила. Ты только и умеешь, что клеветать на меня. Я же сказала, когда я освобожусь, тебе конец!»
​Услышав это, Шэнь Сичжи наконец успокоилась, снова прижалась к Сун Юйгуй и послушно кивнула: «Да, даже если я умру, я буду призраком из семьи Сун. Я твоя законная жена, ты не можешь меня бросить».
​Нет, ты что, правда думаешь, что я собираюсь тебя убить?
​Сун Юйгуй плотно завернула плащ вокруг девушки, и, видя её жалкий вид, словно «что бы ты со мной ни сделала, я приму это», не удержалась и ущипнула её за самые мясистые, белые округлости. Это было не сильно, но сразу заставило девушку проронить слезу. Она крепко прикусила красные губы, не смея расслабиться, даже когда почувствовала вкус крови. Она не осмеливалась плакать. Сестрица Юйгуй, должно быть, возненавидела её, иначе зачем бы ей бить её сразу после освобождения, и зачем бы ей специально щипать её? Конечно, конечно, она хочет оставить её рядом, чтобы хорошенько помучить, отомстив за сегодняшний день.
​Но… даже если это мучения, она согласна.
​Лишь бы она не развелась с ней, лишь бы они не теряли связь.
​Когда она её связывала, она хотела, чтобы это было хотя бы один раз, чтобы это произошло хоть раз. Они женаты два года, и ни разу этого не было. Когда это происходило, ей было очень приятно. Жена-госпожа целовала её, ласкала, позволяла ей делать всё, что она хотела. Но… когда пришло время столкнуться с последствиями, она испугалась. Она не хочет разводиться, не хочет уходить от неё. Пусть даже будет наглой и навязчивой, как угодно, лишь бы её не выбросили без колебаний.
​У неё ничего нет.
​«Ты такая глупая, но посмела совершить такой смелый поступок. Ты посмотри, у меня даже руки покраснели от верёвок. Я специально пораньше вернулась, чтобы быть с тобой, потому что боялась, что ты будешь дома много думать, а ты так со мной поступила?»
​Я даже мясо всё не продала!
​Шэнь Сичжи автоматически проигнорировала последнее предложение. Она всё ещё не верила. Её глаза были прикованы к красным запястьям Сун Юйгуй.
​На них были следы от верёвок, которые особенно бросались в глаза на фоне белой кожи.
​Шэнь Сичжи запаниковала, поспешно схватила её запястья, выглядя очень обеспокоенной: «Что, что с тобой, почему так? Не дёргайся, я же собиралась развязать тебя вечером. Больно? Я тебе подую».
​Теперь-то знаешь, как переживать, а что раньше делала?
​Сун Юйгуй на самом деле не была сильно сердита. Хотя она связала её, не поверила ей и принудительно поцеловала, но каждое её слово было полно сильной любви. Она совершила ошибку, потому что любила меня. Если я буду любить и баловать её в будущем, она больше так не поступит.