33 глава

Столкнувшись с их молчаливыми взглядами, Шэнь Сичжи ничего не сказала, только тихо, тихо покраснели её глаза.
​Этого было достаточно, чтобы Сун Юйгуй запаниковала, ей захотелось вскочить и утешить её: «Ты, что с тобой? Что ты не можешь мне сказать?»
​Шэнь Сичжи молчала, продолжая изо всех сил колотить одежду.
​Тётушка Ли тихонько отодвинулась подальше, наконец-то ей перестало брызгать в лицо.
​Эх, хорошо быть молодой, даже из-за мелочей нужно устраивать сцены. Чем больше ссор, тем глубже чувства.
​«Сичжи? Чжичжи?»
​Сун Юйгуй нахмурилась, поднесла голову к Шэнь Сичжи. Девушка сердито оттолкнула её, она чуть не потеряла равновесие, но после того, как оттолкнула, тут же нехотя протянула руку, чтобы поддержать её, не давая ей упасть.
​Нет, что случилось?
​Она была в полном недоумении, посмотрела на тётушку Ли, с которой у жены обычно были хорошие отношения, надеясь получить хоть какое-то просвещение.
​Тётушка Ли не хотела вмешиваться в дела молодых людей. Небольшие ссоры только укрепляют чувства, поэтому она сделала вид, что ничего не видит.
​Сун Юйгуй пришлось снова потянуть Шэнь Сичжи за рукав.
​Она не обращала на неё внимания, и тогда Сун Юйгуй выхватила у неё из рук валёк, увидев её покрасневшие от холода маленькие руки, снова нахмурилась: «Ладно, ты мне не нужна. Садись в сторонке, я сама постираю».
​Шэнь Сичжи крепко сжала губы, не желая уходить, но, увидев растерянный взгляд Сун Юйгуй, словно ничего не произошло, всё же отошла.
​В сердце у неё было тяжело. Она вышла замуж (женилась) за Сун Юйгуй без любви. Её нынешняя нежность и мягкость были просто из-за того, что ей очень нравились её перемены, и потому, что она хотела, чтобы ей самой жилось немного лучше. То, кого она любит, на самом деле не должно было её волновать, но...
​Каждый раз, когда она об этом думала, её сердце сжималось, и ей становилось не по себе.
​Неизвестно, когда в глазах девушки появились звёздочки влаги. Она не хотела, чтобы это кто-то увидел, и поспешно опустила голову. Длинные ресницы дрогнули, скрывая эмоции в глазах.
​Сун Юйгуй знала, что жена расстроена, и усердно, кряхтя, стирала одежду. Она хотела довести её до дома, а потом хорошенько утешить. Сичжи очень стеснительна, и если она будет утешать её здесь, она точно не простит её.
​Одежды у них на двоих было немного. Сун Юйгуй быстро закончила стирку и, держа таз, сказала человеку позади: «Идём! Пошли домой!»
​Шэнь Сичжи не проронила ни слова, молча следуя за ней.
​Как только они вернулись домой, Сун Юйгуй поставила таз и с обеспокоенным выражением лица направилась к жене, стоявшей позади. Глаза Шэнь Сичжи слегка расширились, она подсознательно отступила на два шага, но Сун Юйгуй преградила ей путь.
Она нагнулась вперёд, но лишь таращила на неё глаза.
Взгляд, который заставлял сердце трепетать.
Шэнь Сичжи поджала свои нежные губы. Как только она увидела её сердитый взгляд, она почувствовала себя обиженной, в носу защипало, и слёзы увлажнили ресницы.
Сун Юйгуй потёрла переносицу и с огромным отчаянием спросила то, о чём думала всю дорогу: «Ты злишься из-за деревенской красавицы?»
Больше ни из-за чего. Сегодня, когда они вернулись из посёлка, всё было хорошо, а после стирки она перестала с ней разговаривать.
Если подумать, кто угодно будет недоволен, узнав, что её жена после замужества всё ещё скучает по другой женщине.
Но дело в том, что я этого не делала!
Шэнь Сичжи, услышав её слова, по-прежнему игнорировала её, только её глаза слегка покраснели, словно в них таилось бесчисленное множество обид.
Она ещё не придумала, как с ней разговаривать, ей было не по себе.
Маленькая жена, когда злилась, была похожа на немую. Сун Юйгуй это наконец-то поняла.
Она чуть не вырвала на себе волосы от досады и могла только сама по себе объяснять: «Она действительно ошиблась, разве ты не знаешь, что я за ней не следила, мы же каждый день вместе».
Неужели она должна принимать на себя вину за всё, что скажет деревенская красавица?
Она что, какая-то ничтожная личность?
Прежняя хозяйка тела — да, но она — нет.
Шэнь Сичжи, опустившая глаза, только сейчас слегка подняла их, шмыгнула носом и хрипло произнесла: «Ты раньше никогда не приходила к ручью».
Сун Юйгуй: ?
«Тётушка Ли меня привела!»
Она подошла ближе, прижав Шэнь Сичжи к углу, заставив её говорить. Её голос, который обычно был чистым и приятным, как ручей, теперь звучал приглушённо. Она снова опустила глаза, и в её эмоциях читалась сильная потерянность:
«Раньше ты никогда не приходила, только сегодня, когда здесь была девушка Сун, ты пришла».
Это слишком большое совпадение. Она не могла не задаться вопросом: неужели девушка Сун говорит правду?
Сун Юйгуй на мгновение потеряла дар речи, чувствуя, что не может оправдаться, и в панике замахала руками: «Нет, это совпадение, ты понимаешь? Это просто совпадение! Откуда я знала, что она будет там, я пришла специально, чтобы найти тебя!»
Разве не очевидно, кого она пришла искать?
Разве это требует сомнений?
Сун Юйгуй была полна недоумения.
Шэнь Сичжи вспомнила, как Сун Синъюй говорила, что куда бы она ни пошла, та будет следовать за ней, и каждый раз будет говорить, что она не следила за ней...
Её сердце словно сжалось большой рукой, даже дышать стало трудно.
Может ли человек действительно так быстро потерять интерес к тому, в кого он был так сильно влюблён?
Раньше она не задумывалась об этом, но теперь, поразмыслив, она почувствовала себя ещё хуже, и ей снова захотелось плакать, ууу...
Сун Юйгуй была уже измучена: «Пусть деревенская красавица думает, что я за ней слежу, это ладно, я и правда раньше делала много неправильных вещей. Но ты — моя жена, ты тоже собираешься вместе с посторонними меня неправильно понимать?»
Слёзы Шэнь Сичжи, которые должны были вот-вот брызнуть, остановились. Она подняла глаза, полные растерянности. Нет... она не хотела понимать её неправильно.
Тем более вместе с посторонними.
Девушка невинно прикусила губу, чувствуя, что это обвинение слишком серьёзно. Она не делала этого. Очевидно, что... очевидно, что...
Её круглые, влажные, похожие на оленьи глаза распахнулись. Она не могла найти себе оправдания. Кажется, она действительно поверила словам Сун Синъюй.
Но было ли это неправильным пониманием?
Сун Юйгуй, увидев, что на маленьком лице её жены написано сомнение, понизила тон: «Ты мне не веришь? Кроме тебя, кого я сейчас ищу?!»
Чёрт побери, она же сказала, что исправилась, исправилась, почему она не верит!
Её тон был немного резким, что напугало девушку, и она немного отшатнулась. Но, если подумать, с того дня, как она... перестала бить и ругать её, никто из деревни больше не приходил, чтобы требовать от неё справедливости. Вероятно, она больше не приставала к девушкам в деревне.
Но девушка Сун с уверенностью говорила, что сестра Юйгуй следит за ней и пристаёт к ней. Она даже сказала, что сестра Юйгуй, возможно, придёт сюда и сегодня. Чтобы избежать сестру Юйгуй, она уже давно не стирала бельё здесь. Только сегодня, потому что другие заняли место ниже по течению, ей пришлось прийти сюда. Она даже предполагала, что сестра Юйгуй придёт, и даже защищала сестру Юйгуй...
И тут же, как только она это сказала, та пришла.
Она действительно пришла, чтобы найти меня, или это потому, что пришла девушка Сун, и она тоже пришла?
Шэнь Сичжи чувствовала себя обиженной, хотя она сама не знала, почему. Но в любом случае... ей было обидно.
«Пусть другие мне не верят, это ладно. Но ты, мы же день и ночь вместе, ты тоже мне не веришь?»
Обнаружив, что жена всё ещё колеблется, Сун Юйгуй в шоке распахнула глаза. Сердце её похолодело.
Она сжала губы в прямую линию, и в конце концов, лишь бросив на Шэнь Сичжи гневный взгляд, развернулась и ушла. Было очевидно, что она рассердилась.
Шэнь Сичжи, которая всё ещё сомневалась, увидев, как та сердито отворачивается, тут же изменилась в лице. Она подсознательно протянула обе руки и осторожно обхватила запястье женщины, лишь слегка потянув, но тут же заставила её остановиться.
Сун Юйгуй не смотрела на неё, повернувшись к ней спиной, точно так же, как она себя ведёт, когда сердится.
Шэнь Сичжи запаниковала, тихонько прикусила губу и покачала головой, оправдываясь: «Нет, я не то чтобы не верю тебе...»
«Тогда что? Сомневаешься в моей чистоте???»
Она вспомнила, как Шэнь Сичжи была зла, когда сомневались в её чистоте, и специально сказала так, косясь на неё уголком глаза. Как и ожидалось, нежное личико девушки побледнело, её большие глаза, полные влаги, смотрели на неё испуганно, а нежные губы были так сильно прикусаны, что языком она даже почувствовала сладковатый, металлический привкус крови.

Она с трудом выдавила: «Я не это имела в виду».
Как она могла...
Сердце на мгновение словно остановилось. Шэнь Сичжи отчётливо услышала голос, говорящий: «Верно, я действительно сомневаюсь. Ты так любила деревенскую красавицу, как ты могла вдруг её разлюбить?»
Это был, её собственный голос.
Девушка крепко прикусила губы, и в её глазах появилась темнота.
Что хорошего в деревенской красавице? Она тебя не слушается, и ты ей не нравишься, почему ты всё равно...
На этом внутренний голос оборвался. Шэнь Сичжи в ужасе обнаружила, что выражение её лица в этот момент ничем не отличалось от лица обиженной замужней женщины, описанной в пьесах.
«Ты говоришь, что не сомневаешься, но я...»
Негодующие слова не успели закончиться, как пара холодных, как лёд, рук внезапно закрыла ей рот, сдерживая весь этот непрекращающийся поток слов. Как она должна была описать глаза другого человека? Они были напуганы до предела, словно она внезапно обнаружила какой-то великий секрет, который приведёт к её ужасной участи.
Её изначально красивые, живые, оленьи глаза наполнились слезами, и голос был очень испуганным: «Ты, ты не говори!»
Сун Юйгуй: ...
Ладно, ладно, ладно, теперь это меня неправильно поняли, а меня ещё и ругают, и не разрешают говорить. В этом доме невозможно оставаться!
А я-то думала, что жена схватила меня за руку, чтобы извиниться и ласково утешить, а оказалось, чтобы заставить меня замолчать!
Злость, негодование, холод.
Сун Юйгуй, разозлившись, оттолкнула её и развернулась, чтобы уйти. Шэнь Сичжи не последовала за ней, в её глазах всё ещё было неверие, пальцы слегка сжались, и она подумала: «Неужели я, и правда, испытываю чувства к Сун Юйгуй?»
Любовь — самая губительная вещь. С того дня, как она вышла замуж (женилась) за Сун Юйгуй, она поклялась никому не отдавать своё искреннее сердце на поругание.
Но теперь, неужели она тоже полюбила?
В глазах Шэнь Сичжи читалась сложность. Она думала, что ей просто очень нравится Сун Юйгуй, и это не имеет никакого отношения к любви, она думала, что ей понравится любой, кто будет так же хорошо к ней относиться.
Но на самом деле она совершенно не могла представить, что её жена (муж) — не Сун Юйгуй...
Глаза Шэнь Сичжи потемнели. Если бы Сун Юйгуй была здесь, то, вероятно, испугалась бы, взглянув на неё. Чем этот вид отличался от постепенно озлобляющейся антагонистки в более поздних главах романа?
К сожалению, Сун Юйгуй не было рядом, и она никогда не видела другой стороны своей нежной маленькой жены. Она всё ещё злилась на улице, на холодном ветру, и в итоге, после долгого времени, Шэнь Сичжи так и не вышла её искать!
Она, она не вышла её искать!
Ладно, что Шэнь Сичжи не пришла, так ещё она столкнулась с Главным Героем.
Главный Герой только что спустился с горы. Был сильный холод, а в руке у него был мёртвый кролик, кровь которого капала на землю.
Увидев Сун Юйгуй, Сун Синчуань не мог притвориться, что не заметил её. Он почесал затылок и подошёл, выглядя очень простодушным: «Кузина».
Ха, если бы это было раньше, Сун Юйгуй могла бы поддерживать с Главным Героем видимость спокойствия, но сегодня она была очень раздражена. Увидев, что Главный Герой ещё и лезет к ней, она нетерпеливо махнула рукой: «Иди, иди, иди подальше».
Сун Синчуань: ...
Его лицо было ошеломлено, он, казалось, не мог поверить, что увидел в глазах кузины нотку неприязни. Он же её не провоцировал, почему она...
Но Сун Синчуань был по натуре скорее уступчивым, чем простодушным, и не хотел вступать в конфликт с Сун Юйгуй. В конце концов, он поднял кролика в руке, выглядя довольно неохотно, и стиснув зубы сказал: «Это я сам поймал на горе, может... поделюсь половиной с кузиной?»
Он говорил это с трудом, очевидно, не желая делиться.
Сун Юйгуй не была слепой, да и кому нужны вещи Главного Героя? Если она свяжется с Главным Героем, её спокойной жизни точно придёт конец.
«Ха, не надо, уходи быстрее, я хочу побыть одна в тишине».
Её гнев был беспричинным, но Сун Синчуань был не из тех, кто любит неприятности. Увидев, что она отказывается, он поспешно ушёл.
Сун Юйгуй там вздыхала. Она думала, что раз уж она попала в книгу, то, по крайней мере, нашла хорошую подругу, с которой можно спать в одной постели. Она такая нежная и милая, просто ангел, но кто бы мог подумать!
Она ей не верит!
Деревенская красавица всего парой слов её настроила. Сун Юйгуй не могла этого вынести.
Она долго злилась в одиночестве на улице, и только когда прошёл почти полдень, снова направилась домой. Что поделать, злиться — это одно, но она не может же не вернуться домой.
Если не вернётся, будет спать на улице?
Сун Юйгуй, опустив голову, понуро пошла домой. Из дома уже начал идти дым от очага.
Чёрт, Шэнь Сичжи даже не подумала выйти, чтобы найти меня. Хм, ну и ладно, не ищет, и не надо, мне и не очень-то хочется.
Сун Юйгуй тщательно привела своё лицо в порядок снаружи, даже посмотрелась в колодце, убедившись, что выглядит мрачной и устрашающей, и только после этого вошла широким шагом.
В комнате Шэнь Сичжи готовила еду. На ней был фартук, который подчёркивал её тонкую талию. Выражение её лица было нежным. На первый взгляд, она выглядела очень добродетельной.
Но Сун Юйгуй, которая была обижена и ушла, поставила крест на слове «добродетельная».
Это так злило, что сердце болело. Какая там добродетельная, она просто делает вид для других!
Она намеренно держала холодное выражение лица, но другой человек, казалось, ничего не заметила. Увидев её возвращение, она даже слегка улыбнулась ей: «Сестра Юйгуй вернулась. Я приготовила суп-лапшу, скоро будет готово».
Сун Юйгуй: ?
Почему она так со мной разговаривает?
Утренняя ссора забыта?
Просто так прошло?
С какой стати!
Сун Юйгуй разозлилась и проигнорировала её, села на стул, повернувшись к ней спиной. Если сначала она просто немного капризничала, то теперь она была по-настоящему недовольна.

Другие люди подозревают её, и единственная, в кого она вложила свою душу, главная антагонистка, тоже подозревает её, и не даёт ей говорить. А теперь, без объяснений, она хочет, чтобы всё это прошло. Она не согласна!
Шэнь Сичжи, увидев, что Сун Юйгуй не хочет с ней разговаривать, помрачнела. Неужели она так рассердилась только из-за девушки Сун?
Она никогда не была такой... И впервые это из-за Сун Синъюй.
В её плотно закрытом сердце только что открылась щель, и в неё тут же подул леденящий ветер, отчего её маленькое лицо побледнело.
Шэнь Сичжи к этому моменту уже забыла, что это она первая не поверила ей, что и вызвало её гнев. Её сердце было полно обиды, но на губах всё ещё играла лёгкая улыбка. Она отодвинула огонь в очаге и медленно подошла к Сун Юйгуй. Положив свою бледную, нежную руку ей на плечо, она тихо спросила: «Сестра Юйгуй чем-то расстроена?»
Её голос был явно нежным, но почему-то Сун Юйгуй почувствовала лёгкий холодок.
Она медленно выпрямилась и повернула голову. Шэнь Сичжи склонила голову и улыбнулась ей, её глаза были изогнуты, она выглядела необычайно милой.
О, наверное, это было её ошибочное ощущение.
Хм, Сун Юйгуй была полна гнева, вспоминая то, что произошло сегодня.
«Почему я расстроена, разве ты не знаешь?!»
Сун Юйгуй злилась, и в её тоне, естественно, было немного недовольства и сдерживаемого гнева.
Шэнь Сичжи выглядела так, будто вдруг осознала: «Сестра Юйгуй злится на меня из-за девушки Сун?»
...
Нет, причина действительно была в этом, но почему, когда это выходит из уст Шэнь Сичжи, это звучит так странно.
«Да...?»
Она думала, что это так, но в то же время не так. Она неуверенно спросила. Однако, как только это слово было произнесено, лицо Шэнь Сичжи внезапно помрачнело, что сильно напугало её.
Но та быстро взяла себя в руки, и в её глазах снова появилась нежная, как вода, мягкость, словно то, что она только что видела, было галлюцинацией.
«Сестра Юйгуй, неужели я действительно хуже деревенской красавицы?»
Сун Юйгуй опешила.
Мы обсуждали эту тему?
Она в замешательстве покачала головой, а через мгновение нахмурилась: «Я не говорила, что ты хуже. Что за чушь ты несёшь? Я спрашиваю тебя, ты всё ещё думаешь, что мне нравится деревенская красавица, и я постоянно к ней пристаю?»
Вот в чём суть проблемы, о чём говорит Шэнь Сичжи?
Девушка посмотрела на неё глазами, подёрнутыми туманом, выглядела очень жалко. Она поджала тонкие губы и, заговорив, спросила: «Если я думаю, что это не так, то это не так?»
Сун Юйгуй: ...
Она устала: «Если ты продолжишь так говорить, я не буду с тобой разговаривать».
Она нахмурилась, чувствуя, что эмоции антагонистки немного странные. От неё исходила какая-то аура печали.
Нет, почему она грустит? Человек, которого неправильно поняли, это я, это я должна грустить!
Шэнь Сичжи, услышав её гнев, с трудом натянула улыбку, затем глубоко закрыла глаза, и когда снова открыла, то перестала говорить всякую ерунду: «Ладно, я пошутила. Я, конечно, верю сестре Юйгуй. Если сестра Юйгуй говорит, что не любит, значит, точно не любит. Лапша готова, мне налить сестре Юйгуй миску?»
Её голос был предельно мягким, и её лицо было очень нежным.
Но... в её тоне не было ни капли искренности!
Словно она её просто успокаивает!
Сун Юйгуй разозлилась: «Я же сказала, что не люблю, не люблю. Я не приставала к ней два месяца, ты что, не видишь?»
Шэнь Сичжи, насыпающая лапшу, остановилась. Спустя долгое время послышался её тихий голос: «Но девушка Сун так уверена».
Сун Юйгуй в шоке распахнула глаза. Что это значит? Значит, она так уверена, потому что это я дала ей ложное впечатление?
Абсурд!
«Её уверенность, какое мне до этого дело? Шэнь Сичжи, не будь неразумной...»
Она только хотела сказать, что главная антагонистка ведёт себя неразумно, как увидела, что та обернулась и быстро посмотрела на неё, а затем поспешно отвернулась. Покрасневшие глаза, которые она увидела, казались ей миражом.
Сун Юйгуй нахмурилась, быстро подошла, одним движением притянула Шэнь Сичжи в свои объятия. Увидев, что та действительно плачет, она тут же вскипела: «Нет, почему ты ещё и плачешь?»
Разве не она должна плакать?
Шэнь Сичжи, чьи глаза покраснели, как у маленького кролика, осторожно взглянула на неё, опустила голову, и её голос стал хриплым и мягким: «Я, я плаксивая».
Она выглядела так, словно пережила множество обид, хотя на самом деле она не знала, почему плачет. Возможно, это потому, что... её возлюбленная любила кого-то другого, или, может быть, потому, что любовь была слишком горькой и невыносимой.
Это заставило её плакать.
Она ясно понимала, что Сун Юйгуй хорошо к ней относится, но не любит её. В её отношении не было и намёка на любовь, иначе почему, женившись на ней, она до сих пор не притронулась к ней даже пальцем?
Единственный неприличный момент был прошлой ночью...
Что в ней не так?
Шэнь Сичжи, подумав об этом, почувствовала сильную обиду, и её глаза наполнились ещё большим количеством слёз.
Она погрузилась в свой мир нелюбви, и боль заставила её сердце сжаться.
Сун Юйгуй сжала кулаки, ей хотелось выругаться, но она боялась, что действительно напугает Шэнь Сичжи до слёз, и в конце концов сдержалась. Она лишь злобно вытерла слёзы с нежного белого лица Шэнь Сичжи, и её голос был полон скрежета зубов: «Это меня неправильно поняли, а плачешь ты. Кто не знает, подумает, что я тебя очень сильно обидела. Перестань, не плачь».
Она вытирала слёзы и пыталась заставить её прекратить плакать, но та не могла сдержаться. Чем строже, но в то же время растеряннее звучал её голос, тем больше ей хотелось плакать.
Она не могла заставить себя отстраниться, не могла не обращать на неё внимания, не могла не любить её.
Она была нежна с ней, всегда думала о ней, покупала ей сладости, которых не было у других, а сама ходила в тонкой старой одежде, но настояла на том, чтобы купить ей новый комплект.

Как же это хорошо...
​Такой хороший человек, почему же она не любит её?
​Вот бы Сун Юйгуй тоже любила её, вот бы ей не нравилась деревенская красавица.
​Шэнь Сичжи думала об этом, и в то же время говорила себе: «Ничего страшного, сейчас я жена Сун Юйгуй, и сестра Юйгуй рано или поздно в меня влюбится».
​И в то же время её сердце разрывалось от боли из-за того, что Сун Юйгуй когда-то любила кого-то другого. Она и не знала, что она такой мелочный человек.
​Оказывается, она не могла принять даже малейшей двойственности в сердце своего любимого человека.
​Её чувство собственничества было настолько сильным, что она даже хотела запереть сестру Юйгуй дома, чтобы она больше не общалась с деревенской красавицей.
​«Она ведь тебя не любит, и так сильно тебя ненавидит, сегодня она наговорила о тебе столько гадостей, и даже сказала мне развестись с тобой! Не обращай на неё внимания, хорошо?»
​«Неужели ты не можешь просто не обращать на неё внимания?»
​Сердце Шэнь Сичжи отчаянно билось, но она открыла рот и не осмелилась произнести эти слова перед ней. А что, если ей не понравится, что она командует ею? А что, если она подумает, что деревенская красавица лучше, чем я?
​Сун Юйгуй была измучена плачем. Сначала она ждала, что Шэнь Сичжи извинится и утешит её, но теперь, очевидно, она этого не дождётся. Мало того, что она не дождётся извинений от Шэнь Сичжи, она ещё и посмотрела на свою жену, которая постоянно шмыгала носом и роняла маленькие жемчужины-слёзы, сложным взглядом и тяжело вздохнула: «Я виновата, я виновата, что тебе ещё надо? Прародительница, не плачь больше, твои слёзы скоро затопят весь дом. Ладно, ладно, пошли есть, не будем больше об этом говорить, а?»
​Если бы она знала, что по возвращении увидит, как Шэнь Сичжи притворяется, что ничего не произошло, она бы смирилась. Зачем было злиться, злиться на неё? А теперь, вот, пожалуйста, она даже не успела её толком отругать, как та залилась слезами.
​«Перестань плакать, от твоего плача мне даже жить не хочется».
​Сун Юйгуй подняла свои потухшие глаза вверх, в её сердце было отчаяние.
​Шэнь Сичжи, всхлипывая, не забыла протянуть руку и закрыть ей рот. Её голос был невнятным: «Не, не говори так».
​Она совсем не хотела, чтобы она умирала.
​«Тогда перестань плакать».
​Сун Юйгуй: (Лицо без эмоций jpg.)
​Шэнь Сичжи подняла свои распухшие от слёз глаза, посмотрела на неё, прикусила свои нежные губы, и внезапно наклонилась, обняла Сун Юйгуй за руку, прижавшись к ней. Своё маленькое личико она спрятала в мягкой, высокой груди женщины, и продолжала всхлипывать.
​Сун Юйгуй: ...
​Нет? Какое из моих слов стоило того, чтобы ты так долго плакала!