66 глава

Шэнь Сичжи трясло от гнева. Сун Юйгуй обняла её и уговаривала около получаса, пока та не успокоилась.
​Маленькая девушка смотрела на неё глазами, покрытыми тонкой водяной плёнкой. Казалось, она испытала невыносимую обиду. Она слегка прикусила губу: «Если ты действительно сомневаешься во мне, я не буду твоей женой…»
​Не успела она договорить, как её поцеловали в губы: «Не смей говорить глупости. Я не сомневаюсь в тебе. Я верю тебе. Ты больше всего любишь, конечно, меня, и только меня».
​Шэнь Сичжи услышала её уверенное заявление и сердито, с намёком на обиду, посмотрела на неё, подумав: «Если так, то почему ты так беспокоишься о Сун Синчуане и постоянно связываешь меня с ним?»
​Но она не сказала этого вслух. Длинные ресницы прикрыли её тёмные глаза, и она тихо позволила себя целовать.
​Её губы слегка обхватили ртом, нежно покусывая зубами.
​Сегодня была хорошая погода, не холодно и не жарко. Белая одежда была снята, обнажая ещё более сияющую кожу. Пальцы слегка поглаживали складку под ягодицами. Румяный бутон слегка дрожал в её руке, отдаваясь на волю ласк.
​Шэнь Сичжи просто прислонилась к жене, мелко дрожа всем хрупким телом, стиснув зубы, сдерживая волны удовольствия.
​«Ты всегда так издеваешься надо мной».
​Голос её был с придыханием, со слезами и обидой. Сердце Сун Юйгуй давно растаяло. Она повернула голову, потёрлась о её лицо и нежно уговаривала: «Я не издеваюсь над тобой. Хочешь, я сделаю тебе приятно?»
​Приятно…
​«Это только тебе приятно, я совсем не, совсем не радуюсь таким вещам…»
​Подумала Шэнь Сичжи, глядя в пустоту.
​А затем из её прекрасных глаз потекли слёзы. Входящие и выходящие пальцы были влажными. Затем её рот снова закрыли.
​Ночь была долгой и тихой, казалось, что никто не заметит, что они делают.
​На следующий день, едва рассвело, Сун Юйгуй открыла глаза, вынула свою руку, спрятанную под одеялом. Большой палец был уже немного белым от воды. Жена всё ещё крепко спала. Прошлой ночью она сильно устала и уснула в гневе. Лучше не будить её, пусть ещё отдохнёт.
​Сун Юйгуй тайком, незаметно, одна поехала в посёлок продавать мясо.
​Многие покупатели привыкли к тому, что супруги вместе продают мясо, и внезапно, увидев только одного человека, удивились и спросили: «Твоя жена не пришла? Я хотела её бамбуковую корзину».
​«Угу, сегодня она отдыхает дома».
​«Тогда она придёт завтра?»
​«Завтра придёт. Я привезу её завтра».
​Прошлой ночью они слишком разбушевались. Даже подложив старую одежду, простыня всё равно промокла. Это показывает, как сильно она издевалась над ней. Поэтому она не стала будить жену, боясь, что та устанет. Сегодня вечером она точно так не поступит.
​Услышав, что Шэнь Сичжи придёт завтра, женщина сказала: «Тогда я не буду покупать сегодня, куплю завтра».
​Кто же откажется от выгоды? Сун Юйгуй ничего не сказала и вежливо попрощалась с ней.
​Без Сичжи рядом, чтобы помогать, мясо продавалось, казалось, немного медленнее.
​Она распродала всё только к полудню. Она подумала и, прежде чем покинуть посёлок, купила немного цукатов. Жена сегодня осталась дома одна и, возможно, всё ещё сердится. Естественно, нужно хорошо её уговорить. И кто знает, негодяй-главный герой не пришёл ли домогаться до её жены.
​Она беспокоилась, что Сун Синчуань будет преследовать Сичжи, и переживала, что на Сичжи повлияет сюжет. Если бы она не была так измотана прошлой ночью, она бы не оставила её одну дома.
​Сун Юйгуй была озабочена. Она быстро толкала тележку домой. Подъехав к небольшому земляному холму, она чуть не упала в обморок, увидев, что проклятый главный герой, конечно, стоит у её дома!
​Главная героиня тоже была рядом, а Сичжи была во дворе. И он тайком поглядывал на её жену!
​Она помрачнела. Колёса тележки тяжело скрежетали по камням. Подъехав к дому, она бросила тележку и встала прямо перед Сун Синчуанем, преграждая ему обзор. Она неискренне улыбнулась: «Двоюродный брат пришёл? Ты меня искал?»
​Сун Синчуань, увидев Сун Юйгуй, почему-то испугался. Он отступил на полшага, нервно сжав пальцы, опустил голову и выглядел крайне неестественно. Заикаясь, он сказал: «Н-нет, я не тебя. Я привёл Сянъюэ домой».
​Сун Юйгуй повернула голову и посмотрела на Чи Сянъюэ, у которой был совершенно убитый вид. Она тайно вздохнула: «Ну, конечно, опять работала на главного героя».
​«Ты уже проводил меня, так что скорее уходи. Я не пойду к тебе завтра. Я устала до смерти. Я сказала, что помогу тебе работать, а ты действительно позволил мне это делать. Ты ещё более бесстыжий, чем я».
​Чи Сянъюэ, как только увидела Сун Юйгуй, тут же пришла в себя. Вся её обида готова была вырваться наружу. Сун Синчуань стал её раздражать.
​Он не привык к тому, что она так грубо говорит, потому что в последние дни она была к нему добра. Слегка смущённое лицо Сун Синчуаня покраснело. Он хотел сказать, что Чи Сянъюэ сама хотела работать, но… у него тоже был корыстный мотив, он не стал отговаривать её, думая, что вдвоём они справятся быстрее, иначе он один не успеет посадить всё.
​«Прости, прости. Тогда не приходи завтра. Когда закончу с полями, я пойду в горы и набью дичи для тебя».
​Деревенские жители, даже с хорошим достатком, не могут похвастаться богатством. Только так он мог отплатить Чи Сянъюэ.
​Но Чи Сянъюэ что, дичи никогда не видела? Она даже участвовала в королевской охоте вместе с принцами и князьями, и даже сама жарила добычу для своей чистоплотной и жадной до еды кузины. Нужна ли ей его дичь?

«Не нужно. В следующий раз не приходи ко мне. Видеть тебя — я уже чувствую усталость». Она совсем расстроилась, вспомнив свои дни напряжённой работы.
Её слова стали ещё более резкими. Только что всё было хорошо, она была с ним довольно ласкова, а теперь вдруг, словно рассердилась.
Сун Синчуань поджал губы. Раз она им недовольна, он не мог больше ничего сказать. Чи Сянъюэ действительно много ему помогала, и он был очень благодарен ей.
«Хорошо, ладно, тогда я пойду».
Он тихо произнёс это, но его взгляд снова, невольно, бросился в сторону двора. Женщина, которая только что мило разговаривала с Чи Сянъюэ, теперь выглядела немного сердитой. Она надула щёки, отвернулась и молчала.
Неужели ей не нравится двоюродная сестра?
Сун Юйгуй не знала, что Сун Синчуань думает об этом. Иначе она бы обязательно схватила его и отругала. Нелюбим тут ты, а моя жена любит и обожает меня, мы лучше всех в мире!!!
После того как Сун Синчуань ушёл, Чи Сянъюэ продолжала ругаться. Сун Юйгуй же вздохнула с облегчением: главная героиня действительно не влюбилась в главного героя, и Сичжи его не удостоила вниманием.
Открыв ворота, она увидела жену, которая сидела на стуле, но не подходила к ней и не звала её, молча. Вдруг она поняла, что что-то не так.
«Моя жена снова сердится Т_Т».
Она подошла к ней и, очень осторожно, сама заговорила: «Сичжи, я вернулась».
Шэнь Сичжи слабо взглянула на неё, затем отвела взгляд, совсем не обращая внимания.
Она подумала: «Я что, глухая или слепая, не слышу твоего голоса и не вижу тебя?»
«Я даже купила тебе цукатов!»
Она достала из-за пазухи пакет с цукатами и протянула ей. Никто не взял.
В воздухе повисла тишина.
«Кхм, неловко, неловко, чего смущаться перед собственной женой».
Она сама положила цукаты на колени Сичжи.
Шэнь Сичжи опустила глаза, посмотрела на них, но никак не отреагировала.
Сун Юйгуй: …
«Проклятье, почему мою жену так трудно уговорить!»
«Ты расстроилась, что я оставила тебя одну в посёлке сегодня?»
Она ласково спросила.
Шэнь Сичжи холодно взглянула на неё, снова отвела взгляд и не стала с ней разговаривать.
Чи Сянъюэ, увидев, что они снова ссорятся, запрыгнула со двора и, присев рядом с Шэнь Сичжи, подняла голову и спросила: «Ты обидела Сичжи?»
Сун Юйгуй: …
Она не согласна. Как это можно назвать обидой? То, что происходит в постели, не называется обидой. Чи Сянъюэ, ты одинокий пёс, ты просто не понимаешь!
«Нет».
«Тогда почему Сичжи не разговаривает с тобой?»
«Не знаю».
Она выглядела невинной, чем ещё больше разозлила Шэнь Сичжи. Та схватила пакет с цукатами, резко встала, бросила на неё гневный взгляд и пошла в дом.
Увидев, что та действительно сердится, и если не утешить её сейчас, то, вероятно, придётся спать на полу, Сун Юйгуй поспешно отослала Чи Сянъюэ: «Ты иди домой. Мне нужно срочно утешить жену, у меня нет времени тебя принимать».
«Опять ты! Как будто только у тебя есть жена! Хм, пойду так пойду. Я приду позже на ужин, мне нужно кое-что вам сказать!»
После вчерашнего и сегодняшнего дня, когда она пришла в себя, как только увидела Сун Юйгуй, она постепенно начала понимать кое-что.
Казалось, что, пока она рядом с Юйгуй, она становится гораздо яснее мыслящей и больше не думает о том, чтобы помогать Сун Синчуаню работать.
Сун Юйгуй выпроводила её и поспешила догнать жену.
Шэнь Сичжи сидела на кушетке с холодным лицом. Было ясно, что её будет нелегко уговорить.
Она наклонилась, поцеловала её в губы и улыбнулась. Пока жена позволяет прикасаться к себе, её можно уговорить, даже если она злится.
«Хорошая Сичжи, ты злишься, что я сегодня оставила тебя одну в посёлке?»
Шэнь Сичжи молчала, что означало согласие.
Она проснулась сегодня, а место рядом с ней уже остыло. Сун Юйгуй, негодяйка, обещала каждый день брать меня в посёлок, а снова обманула!
Пол, который вчера был убран, сегодня, казалось, снова подмели. Ни пылинки. Сун Юйгуй опустилась на колени перед ней и стала оправдываться: «Дело не в том, что я не хотела тебя брать. Я боялась, что ты устанешь. Ты вчера вечером… очень устала и поздно уснула. Мне было жаль тебя будить».
Шэнь Сичжи знала, что она думает о ней и заботится, но всё равно злилась. Она закрыла глаза и немного позлилась в одиночестве. Когда она снова открыла их, то подавила чувство одиночества, которое испытала, когда обнаружила утром, что её бросили. Она сказала только одну фразу: «Впредь не смей принимать решения за меня. Я не говорила, что устала, и не говорила, что не хочу ехать в посёлок. Ты не имеешь права оставлять меня одну».
Но Сун Юйгуй невинно возразила: «Ты же говорила, что устала. Ты всё время кричала, что устала, иначе я бы не отпустила тебя так легко вчера».
Шэнь Сичжи: …
«Ты что, больная!»
Она гневно посмотрела на жену, холод на лице мгновенно исчез, и она снова уставилась на неё: «То, что в постели, не считается!!!»
Кто вообще принимает всерьёз слова, сказанные в постели!
Сун Юйгуй — большой глупец!
Она чуть не убила Сун Юйгуй одним взглядом.
Сун Юйгуй чувствовала себя виноватой и не осмеливалась смотреть на неё. Она тихо пробормотала: «Но я боялась, что ты устанешь. Если ты не хочешь, в следующий раз я так не буду».
Только после её обещания гнев Шэнь Сичжи немного утих, но она всё равно сердито посмотрела на неё: «Ты же видела только что, что происходило на улице?»
Сун Юйгуй растерялась: «Видела что?»
Я ничего не видела.
«Я не сказала твоему двоюродному брату ни слова, даже не взглянула на него!»
Сун Юйгуй: …
«Впредь не смей сомневаться во мне из-за этого. Твой двоюродный брат мне совсем не нравится, ни капельки не нравится. Я даже смотреть на него не хочу!»

Изначально она не считала Сун Синчуаня кем-то особенным, просто обычным дальним родственником, но поскольку жена постоянно обращала на него внимание и постоянно подозревала её, она не могла ненавидеть свою жену, поэтому ненависть перешла на Сун Синчуаня.
«Во всём виноват Сун Синчуань! Это из-за него жена сомневается во мне! Зачем он каждый день шатается перед нами? Не мог бы он исчезнуть совсем!»
«О, я поняла. Раньше я говорила всякую ерунду. Не сердись, я больше никогда не скажу ничего подобного».
Сун Юйгуй понемногу пододвинулась, сначала потянула за ручку великого злодея. Увидев, что та не сопротивляется, она успокоилась, села с ней рядом на край кровати и обняла её: «Я просто спросила. Девушка Чи говорит, что в её сердце постоянно звучит голос, который ведёт её к Сун Синчуаню. Мне просто стало любопытно, есть ли такое у тебя. Я правда не сомневаюсь в тебе».
Сегодняшнее объяснение было гораздо лучше, чем вчера, и вызывало больше доверия. Лицо Шэнь Сичжи постепенно смягчилось. Она повернулась и обняла Сун Юйгуй: «Вот как. Но у меня такого нет. Мне не нравится твой двоюродный брат. Я его вижу, и мне сразу становится очень, очень противно».
«Угу, я так и знала, что ты со мной заодно».
Сун Юйгуй наклонилась, поцеловала жену в щёку, поцеловала в губы.
Кончики ушей Шэнь Сичжи покрылись лёгким румянцем, выглядя необычайно красиво.
«Угу, ты моя жена, я, конечно, с тобой заодно».
Её слова были очень приятны.
Голос постепенно затих, затерялся во рту, не в силах вырваться наружу. Её крепко целовали.
Во время ужина Чи Сянъюэ пришла, поникшая и унылая.
Она села, совершенно потерянная. Только когда перед ней появились два ярко окрашенных, аппетитных блюда, и у неё потекла слюна от запаха, она инстинктивно подняла голову, чтобы похвалить, но внезапно опешила и спросила, недоумевая: «Сичжи, почему у тебя губы как будто опухли? Тебя что, комар укусил? У меня есть мазь от комаров. Может, тебе дать?»
Шэнь Сичжи: …
Она странно взглянула на Чи Сянъюэ и вышла.
Совсем её проигнорировала.
Чи Сянъюэ была совершенно сбита с толку.
Сун Юйгуй покачала головой, думая, что человеку без пары всё-таки не обойтись. Смотри, вот и дошло до неловкости.
При этом другая сторона, ничего не зная, с жаждой знаний посмотрела на Сун Юйгуй.
…
«Ты… ничего. Ты ещё маленькая, тебе не понять — это не твоя проблема».
«Я не маленькая. Мне уже девятнадцать».
Если бы дома внезапно не случилось несчастье, ей уже должны были бы найти жениха. Какая же она маленькая?
«А, главной героине девятнадцать?»
Она немного забыла, но возраст не важен. Просто не ожидала, что в девятнадцать лет можно быть такой наивной.
«Сначала поешь. Не спрашивай об этом».
Она не могла сказать, иначе Сичжи от стыда убежит и не покажется им.
Чи Сянъюэ не стала допытываться. Внутри у неё таилось более важное дело. Не выдержав, она вдруг заговорила во время еды: «Можно мне завтра поехать с вами в посёлок продавать свиней?»
Сун Юйгуй: ?
«Почему у тебя вдруг такая мысль?»
Она уже предлагала это раньше, но не отказалась ли она из-за того, что не могла встать рано?
Чи Сянъюэ расстроенно ответила: «Я не хочу работать на земле!»
Работа на земле такая тяжёлая. Что, ей больше нечем заняться, кроме как каждый день бегать туда, чтобы работать на кого-то? Лучше уж продавать мясо.
«Но мне придётся встать в инь-ши [около 3-5 утра]».
Сун Юйгуй развела руками. В инь-ши ещё даже не рассвело. Сможет ли главная героиня встать?
Чи Сянъюэ стиснула зубы: «Я тоже пойду с тобой!»
Немного поспать меньше — ничего страшного. Всё равно лучше, чем работать на земле с кем-то, не так ли?
Поскольку она настаивала, Сун Юйгуй не стала ей отказывать и сразу согласилась.
Нужно хотя бы попробовать. Сможет ли человеческая воля противостоять сюжету? Насколько глубоко сюжет может влиять на них?
Весной часто бывает влажно, и почти каждые несколько дней идёт дождь. На следующий день, проснувшись, Сун Юйгуй вытолкнула тележку и обнаружила, что земля влажная. Прошлой ночью шёл дождь.
Они просто рано легли спать и не слышали шума дождя.
Пока она думала об этом, инстинктивно хотела оттолкнуть тележку. Шэнь Сичжи что-то вспомнила, подняла руку, чтобы остановить жену. В этот момент открылась соседняя дверь, и вышла девушка в опрятной белой одежде, но выглядела уставшей, с синяками под глазами.
Увидев их, она немного приободрилась: «Юйгуй, Сичжи, я встала!»
Это просто чертовщина. Как только она проснулась, у неё появилось сильное желание пойти работать к Сун Синчуаню, но как только она увидела Юйгуй и Сичжи, это чувство тут же исчезло, и ей захотелось быть с ними.
Она про себя подумала: «Неужели Сун Синчуань наложил на меня проклятие?»
«И противоядие от проклятия — это Юйгуй?»
«Это слишком страшно, в деревне ужасно Q_Q».
Увидев, что главная героиня действительно встала, Сун Юйгуй удивилась, но тут же кивнула: «Тогда пойдём. Сначала я зарежу свинью, а потом поедем в посёлок продавать мясо».
Забой свиньи всегда интересовал Чи Сянъюэ. Услышав это, её глаза тут же загорелись: «Я пойду посмотрю, пойду посмотрю. Я посмотрю, как ты будешь забивать!»
Втроём они пошли на свиноферму, выбрали жирного, крепкого поросёнка и связали ему ноги верёвкой.
Шэнь Сичжи всегда была пугливой и осталась снаружи. Чи Сянъюэ настаивала на том, чтобы посмотреть, поэтому Сун Юйгуй позволила ей смотреть во дворе.
Через четверть часа они вышли. Сонливость Чи Сянъюэ прошла. В приподнятом настроении она постоянно тормошила Сун Юйгуй: «Как думаешь, я смогу убить свинью? Позволишь мне попробовать?»
…
«Нельзя. Ты никогда не убивала. Я боюсь, что ты испортишь».
«Нет, нет, позволь мне попробовать. Мне кажется, я уже научилась!»
Если бы можно было научиться, просто посмотрев, как убивают свинью, тогда весь мир состоял бы из мясников.

«Пусть твой отец купит тебе свинью, и зарежь её».
«Ах, если мой отец узнает, что я собираюсь заняться таким неблагородным делом, он точно не согласится».
Чи Сянъюэ была расстроена.
Сун Юйгуй, которая тайком гладила маленькую ручку жены, удивлённо повернулась: «Твой отец до сих пор не привык к тому, что ты не имеешь никакого отношения к слову 'благородство'?»
Чи Сянъюэ промолчала, посмотрела на неё, и та всё поняла. Это были просто родительские надежды. Вспомнить только, как её собственный отец не мог смириться с тем, что она не хотела наследовать его дело.
Так и не смирился.
Втроём они пошли в посёлок. На этот раз Сичжи не пришлось покупать булочки. Чи Сянъюэ быстро ходила, была активна и сама взялась за это дело. Вскоре она вернулась с целым подносом больших булочек, и мясных, и овощных.
Она осторожно выбрала несколько овощных булочек для Шэнь Сичжи, недоумевая: «Мясные же вкуснее. Почему вы все любите овощные?»
«Вы? Кто ещё любит овощные?»
Она спросила, как бы между прочим.
«Моя кузина. Моя кузина, когда выходит со мной, всегда ест больше овощных. Мясного ест только один-два кусочка. Она такая неженка».
Сун Юйгуй не в первый раз слышала о её кузине и спросила, не задумываясь: «У тебя с кузиной очень хорошие отношения?»
«Конечно. Моей кузине больше всего нравится играть со мной. С детства она мой маленький хвостик. Её мать рано умерла, мне было жаль её, я несколько раз защитила, и она так и осталась при мне. Не знаю, скучает ли по мне кузина, пока я здесь уже несколько месяцев».
Когда речь зашла об этом, Чи Сянъюэ снова загрустила. С её склонностью привлекать плохих людей, как бы кузину там не обидели.
Дядя ведь занимает не самый низкий пост, почему его дочь так легко обижают?
Неужели другие его совсем не боятся?
Сун Юйгуй поняла, что у них очень близкие сестринские отношения, кивнула и не стала ничего выспрашивать.
Чи Сянъюэ пришлось поговорить с Шэнь Сичжи.
Шэнь Сичжи плела бамбуковую корзинку. Она снова почувствовала интерес, подошла и попросила научить.
Она была очень настойчива, и ей пришлось её научить.
Она долго плела, но получилась только одна корзинка. Однако, приходящие покупатели не хотели брать корзинки, сплетённые ею.
Независимо от того, покупали ли они их или получали в подарок, они хотели только корзинки, сплетённые Шэнь Сичжи.
Чи Сянъюэ: «Ах, как же я зла».
Даже когда Юйгуй пожалела Сичжи, что у неё болят руки, и не разрешила ей больше плести, другие, видя корзинку, сплетённую Чи Сянъюэ, всё равно отказывались!
Это разозлило юную госпожу Чи, которая впервые сама что-то сделала, до полусмерти: «Хм, я же сплела очень хорошо, они просто ничего не понимают!»
Она выругалась, а затем, словно сокровище, прижала к себе собственноручно сделанную корзинку, подумав: «Не нужна, так не нужна, я сама буду ею пользоваться».
Мясо распродали только к полудню. Втроём они пообедали в посёлке. Чи Сянъюэ махнула рукой и угостила их столом хороших блюд, комментируя во время еды: «Не так вкусно, как готовит Сичжи. Сичжи готовит лучше всех. Моя хорошая Сичжи, что мы будем есть на ужин? Может, я куплю вам овощей?»
Она смотрела на них с нетерпением. Она ещё обедала, но уже думала об ужине.
Шэнь Сичжи, несмотря на то, что ела её еду, была совершенно равнодушна, ничуть ей не поддаваясь. Она тихо сказала: «Как скажет жена-госпожа. Что захочет жена-госпожа, то я и приготовлю».
Сун Юйгуй тут же выпрямилась: «Вот это по-нашему».
Чи Сянъюэ: …
«Ох, не того просила».
Она чуть не забыла, что Шэнь Сичжи думает только о своей жене.
Она снова посмотрела на Сун Юйгуй, с полным надежды лицом: «Жизнь коротка, кроме еды, какая ещё есть радость!»
Та улыбнулась и спросила: «Ты сейчас всё ещё хочешь пойти работать к Сун Синчуаню?»
Чи Сянъюэ замотала головой: «Нет, не хочу. Я сегодня о нём даже не вспоминала! Искренне не понимаю, как я могла раньше хотеть пойти к нему работать, с ума сошла, что ли!»
Она сама не понимала своего поведения и ещё больше убедилась, что Сун Синчуань, должно быть, наложил на неё какое-то проклятие, чтобы контролировать!
Услышав, что она не хочет, Сун Юйгуй осталась очень довольна и кивнула: «Купи то, что хочешь, но не бери слишком много. Сичжи устанет».
«Хорошо, хорошо, хорошо! Я же тоже друг Сичжи, как я могу не думать о ней».
Чи Сянъюэ прищурилась. Её настроение явно улучшилось. После еды она пошла выбирать продукты. Она набрала много, но всё было то, что не портится. То, что не съедят сегодня, можно оставить на завтра.
«Почему ты купила несколько кусков говядины?»
«Они из разных частей. Они очень вкусные. Вы можете приготовить то, что захотите».
«О, тут есть ‘дяолун’ [мясо, висящее, как дракон]. Тогда давай приготовим фондю».
Чи Сянъюэ снова услышала незнакомое название и, повернув голову, с любопытством спросила: «Что такое фондю?»
Шэнь Сичжи тоже посмотрела на неё с недоумением. Сун Юйгуй задумалась, жестом показав пальцами: «Эм… это, наверное, котёл? Вы, наверное, знаете. Варишь суп, а потом кладёшь туда разные овощи».
«Ты имеешь в виду ‘нуаньго’ [горячий горшок]? Я, конечно, ела его, но очень давно».
Вообще-то, в холодную погоду очень хорошо есть нуаньго, но когда было холоднее всего, её сослали в эту бедную деревню. Никто не помогал и не заботился, разве можно было есть всё, что захочешь?
«Завтра приготовим нуаньго. А сегодня — рыбу в соусе юйсян и жареный тофу с мясным фаршем».
Шэнь Сичжи запомнила всё и планировала спросить, как это готовить, когда они вернутся.
Однако, когда они втроём подошли к небольшому земляному холму, они увидели, что у их дверей стоит карета. Она выглядела скромно, тёмного цвета, но яркие жемчужины, украшавшие углы, говорили о её знатности.
Рядом стояла опрятная женщина. Длинные волосы были собраны в конский хвост, в руках она держала меч и настороженно осматривала окрестности. Только повернувшись и увидев их троих, она приоткрыла занавеску кареты и что-то сказала внутрь.