38 глава

В воздухе повисла тишина, которую можно было услышать, как падение иглы. Лицо Сун Юйгуй было мрачным.
Шэнь Сичжи тоже нахмурилась: «Староста, моя жена никогда не делала ничего по-настоящему плохого, о каком исправлении может идти речь?»
Староста: ...
Как ты можешь такое говорить?
Какой была прежняя Сун Юйгуй, мы видели своими глазами!
Но в последние несколько месяцев она, кажется, действительно перестала доставлять проблемы. По сравнению с другими хулиганами, она уже очень хороша.
Староста вздохнул про себя.
Сун Юйгуй подумала: «Значит, он староста».
«Ладно, если не произойдёт ничего непредвиденного, та пара, отец и дочь, будет жить либо по соседству, либо недалеко от твоего дома. Соблюдай приличия».
Жители деревни необразованные, и обычно не знают, что такое приличия, но Сун Юйгуй раньше была слишком неприличной. Даже если и быть неприличной, не нужно быть настолько неприличной. Он очень боялся, что Сун Юйгуй напугает их.
Сун Юйгуй: «О...»
Она тоже не хотела объяснять. Она уже перестала приставать к девушкам, а они всё равно так говорят. Чувствовалось, что объяснения бесполезны.
Поэтому она с невозмутимым видом ответила, затем с таким же невозмутимым видом села, обняв жену, и продолжила греться на солнце.
Словно этих пришедших людей не существовало.
Староста: ...
Невоспитанная!
Староста и его спутники пришли только посмотреть, после чего позвали местных жителей, чтобы помочь с уборкой, но Сун Юйгуй не позвали.
Сун Юйгуй была рада свободе. Она не из тех, кто стремится угодить, зачем ей помогать главной героине убирать дом.
Хотя главная героиня с ними не пересекалась, и в романе она не совершила ничего плохого, но... Шэнь Сичжи умерла из-за них.
Она опустила глаза и пристально посмотрела на жену в своих объятиях.
Шэнь Сичжи, словно почувствовав это, подняла своё изящное личико и тоже посмотрела на неё. В её глазах была послушная нежность и утешение, как будто она думала, что та расстроилась из-за этой группы людей, и утешала её.
Это ещё больше тронуло Сун Юйгуй.
Вспоминая её судьбу в романе, она не могла не почувствовать боль в сердце.
Она слегка потёрла её спину: «Не сердись, я верю тебе, я хорошо к тебе отношусь».
Голос жены был мягким и послушным, а слова приятными.
Сун Юйгуй почувствовала тепло в сердце, крепко обняла её за тонкую талию и ласково ответила: «Угу, когда эта пара, отец и дочь, поселится, поменьше с ними разговаривай, знаешь?»
Это уже не первый раз, когда жена просит её меньше с кем-то разговаривать. Шэнь Сичжи не удивилась и не стала сопротивляться, даже послушно согласилась.
Ей нравилось слушать Сун Юйгуй.
Нравилось, когда Сун Юйгуй её контролировала.
«Хорошо, я не буду с ними разговаривать, я буду разговаривать только с тобой».
Взгляд девушки был липким.
Сун Юйгуй немного помолчала и подумала: «Ну, не до такой же степени. У меня нет такой большой собственнической ревности. Разговаривать с другими можно, главное, не разговаривать с теми, с кем не следует».
Если она будет разговаривать только со мной, что, если меня не будет рядом? Девушка же заскучает.
«Ты можешь поговорить с тётушкой Ли».
«Угу, с кем ты мне разрешишь говорить, с тем и буду говорить, я во всём слушаюсь тебя».
Какая послушная.
«Что мы будем есть вечером? Мне помочь тебе?»
Она была нежна.
«Свиные рёбрышки и тушёная рулька. Сестра Юйгуй не хотела научить меня готовить свиные рёбрышки в кисло-сладком соусе? Может, мы приготовим их сегодня вечером?»
Изначально она хотела приготовить рёбрышки с зелёным луком, но так как сегодня праздник, и жена счастлива, она захотела приготовить то, что ей нравится, чтобы она стала ещё счастливее.
Жена хочет рёбрышки в кисло-сладком соусе. Хотя она не знает, что такое кисло-сладкий соус, она может попробовать приготовить.
Сун Юйгуй не возражала, она тоже хотела, чтобы Шэнь Сичжи попробовала еду из её мира.
Это очень вкусно.
«У нас есть дома сахар?»
Она спросила.
Шэнь Сичжи удивилась: «Нужен сахар?»
«Свиные рёбрышки в кисло-сладком соусе, кисло-сладкий соус, конечно, нужен сахар, и уксус тоже нужен».
«О, хорошо».
Девушка ответила и встала, чтобы найти сахар в зале.
Сун Юйгуй пошла за ней.
«Этого достаточно? В доме как раз осталось немного сахара, примерно две ложки».
Сун Юйгуй сама прикинула и кивнула: «Должно хватить».
«Угу, тогда научи меня, как готовить».
«Нужно приготовить кисло-сладкий соус, и просто влить его при тушении рёбрышек».
Звучит очень просто.
Шэнь Сичжи тихо смотрела на жену.
Сун Юйгуй когда-то нашла рецепт в интернете и готовила дважды. Было не плохо и не вкусно, вкус был посредственный.
Но она верила, что с мастерством её жены, даже при тех же шагах, вкус будет определённо другим!
В это время тушить мясо как раз можно будет поесть вечером, и оно будет очень мягким. Шэнь Сичжи сначала подготовила рульку и поставила её тушиться, слушая, как жена объясняет, как готовить рёбрышки в кисло-сладком соусе.
Нужны только сахар, вино, уксус и соус, что не так уж и хлопотно.
«Сестра Юйгуй, иди поиграй на улице, я позову тебя, когда будет готово?»
Она уже не маленький ребёнок, чтобы её звали на обед. «Не нужно, я помогу тебе разжечь огонь».
«Не нужно, пусть тушится, так вкуснее будет».

«Тогда мы... продолжим греться на солнце?»
Сегодня не было никакой работы, и Сун Юйгуй даже почувствовала себя непривычно.
«Угу».
Они снова сидели на улице, обнявшись. Прохожие видели их, некоторые здоровались, а некоторые просто смотрели с насмешкой.
Все они единодушно решили, что она действительно исправилась.
Наступило время, рулька была почти готова, и Шэнь Сичжи встала, чтобы приготовить другие блюда.
По просьбе жены она приготовила свиные рёбрышки в кисло-сладком соусе в другой кастрюле, затем помыла овощи, чтобы приготовить ещё несколько блюд.
Жареная молодая капуста, блинчик с яйцом и пастушьей сумкой, суп из свиных рёбрышек с кукурузой.
В доме можно было приготовить только эти блюда.
Но по сравнению с тем, что она ела, когда только приехала в древность, это было просто слишком роскошно.
Сун Юйгуй, находясь снаружи, уже почувствовала аромат и была в восторге.
Проходивший мимо мужчина средних лет, который помогал старосте убирать дом, с улыбкой заговорил: «Что вы едите сегодня вечером, раз так радуетесь?»
Он издалека почувствовал запах мяса. Всё-таки Новый год, в каждом доме готовили мясные блюда, и везде пахло мясом. Но только у Сун Юйгуй запах мяса был самым сильным. Вспомнив, что она несколько дней назад зарезала свинью, он подумал: «Неудивительно».
Действительно, нужно иметь какое-то ремесло.
Этого человека Сун Юйгуй знала, они как-то проходили вместе, и он назвался её двоюродным братом.
«Двоюродный брат, моя жена тушит мясо, а ты куда идёшь?»
«Староста позвал меня убрать дом твоего соседа».
О, он помогает Чи Сянъюэ с уборкой. Выражение лица Сун Юйгуй не изменилось. Она широко улыбнулась и кивнула: «Тогда, двоюродный брат, поспеши, чем раньше уберёшься, тем раньше вернёшься, погода такая холодная».
Двоюродный брат, услышав это, запахнул одежду и покачал головой: «Кто бы спорил».
Шэнь Сичжи, которая долгое время готовила, работала очень быстро. Как только небо немного стемнело, можно было садиться ужинать.
Сун Юйгуй вошла в дверь, и вся комната наполнилась ароматами разных видов мяса, среди которых самым явным был кислый запах уксуса от рёбрышек в кисло-сладком соусе.
Она взглянула на стол. Ничего себе, это было почти так же, как то, что она ела в ресторанах раньше.
Посмотрите, как соус покрывает рёбрышки, это слишком аппетитно.
Голод наступил внезапно. До того, как войти, Сун Юйгуй не была такой голодной, но теперь она действительно проголодалась.
Шэнь Сичжи помахала ей рукой: «Сестра Юйгуй, иди сюда скорее, попробуй, вкус такой же, как тот, который ты ела?»
Сун Юйгуй подошла и села. Перед ней поставили миску белоснежного, горячего риса.
«В следующий раз дай мне нести блюда. Это так горячо, что у тебя могут появиться волдыри на руках».
Она помассировала её руку. Действительно, пальцы были горячими, из-за температуры блюд.
Шэнь Сичжи мягко и нежно улыбнулась, немного смутившись, и покачала головой: «Что там горячего, как могут быть волдыри».
«Ты действительно не боишься боли, но твоя кожа боится больше, чем ты».
Они были очень красными. Сун Юйгуй внимательно посмотрела несколько раз, убедившись, что нет ожога, прежде чем спокойно отпустить её руку.
Шэнь Сичжи убрала свою руку, которую гладили, и её маленькое лицо снова покраснело, хотя в тусклом свете комнаты это было не очень заметно, только слегка порозовело.
«Я же сказала, давай сначала поедим».
«Угу, ты тоже попробуй».
Она положила Шэнь Сичжи кусочек рёбрышек в кисло-сладком соусе.
Шэнь Сичжи тоже положила ей кусочек, сама не торопилась есть, а нежно смотрела на неё своими ясными глазами, словно ожидая какой-то реакции.
Сун Юйгуй попробовала кусочек под её взглядом и мгновенно показала удивлённое выражение.
«Как будто я ем то же самое, что и раньше».
Вкус был очень хорошим.
Шэнь Сичжи услышала, что ей вкусно, и сразу успокоилась, слегка кивнув: «Угу, если тебе нравится, ешь побольше».
Рёбрышки в кисло-сладком соусе были кисло-сладкими и вкусными, рулька была жирной, но не жирной, с густым соусом, блинчик с яйцом и пастушьей сумкой был очень солёным и текстурным, а суп из свиных рёбрышек с кукурузой был лёгким и освежающим. Каждое блюдо было приготовлено от всего сердца.
Прошло несколько дней, пока они наконец доели праздничный ужин. Сегодня на улице шёл снег, и всё было покрыто серебром.
Сун Юйгуй спокойно сидела на стуле и смотрела на снег.
Раньше, когда у неё был телефон, ей было лень смотреть на снег, она целыми днями играла в телефон. Теперь она могла немного успокоиться.
Всё равно, если не смотреть на снег, больше нечего делать.
Внезапно она снова услышала шум. Её ресницы дрогнули, и на её длинные ресницы упала чистая белая снежинка.
Она увидела группу людей, идущих к небольшому земляному склону.
Во главе шёл староста, который приходил несколько дней назад. Рядом с ним был мужчина средних лет, а также девушка, которая выглядела очень живой, проворной и красивой.
Это, должно быть, главная героиня.
Сюжет романа наконец-то начинается.
Сун Юйгуй пристально смотрела на них, не зная, что за ней тихо подошла стройная фигура и тихо спросила: «Красиво?»
Она вздрогнула, обернулась и увидела, что это её жена. Она вздохнула с облегчением: «Почему ты ходишь беззвучно?»
Она даже пожаловалась.
В глазах девушки мелькнула обида, она поджала губы и опустила голову: «Это не я хожу беззвучно, это жена была заворожена другой женщиной и не обратила на меня внимания».
Сун Юйгуй: ...
Кажется, она права. Она только что была занята, разглядывая главную героиню, и действительно не обратила внимания на жену.
Она неловко почесала затылок: «Нет, я просто думала, будет ли она нашей соседкой».
Губы Шэнь Сичжи сжались в тонкую линию, и она стала ещё более недовольной. Её голос был холодным и отстранённым: «Какая разница, будет она или нет? Какое это имеет отношение к нам?»

Почему ты обращаешь на неё внимание? Она красивая? Красивее меня, и тебе больше нравится?
«Ну, я... я просто посмотрела».
Она почувствовала, что жена, возможно, сердится, но не знала, как её утешить, и тем более не понимала, почему она рассердилась из-за того, что она просто посмотрела на главную героиню. В глубине души она тоже чувствовала себя немного обиженной.
«Жена, продолжай смотреть».
Шэнь Сичжи пристально посмотрела на неё, внезапно сказала это, затем повернулась к ней тонкой спиной и вошла в дом.
Девушка злилась так, что у неё болело сердце.
«Эй, не надо, Сичжи, Чжи’чжи, я не смотрю, разве этого недостаточно!»
Сун Юйгуй поспешно протянула руку, чтобы догнать и утешить её. Она не знала, что после того, как она ушла, староста, ступивший на небольшой земляной склон, просто вздохнул с облегчением, попутно вытирая рукавом пот со лба. Сун Юйгуй пристально смотрела на Чи Сянъюэ, и он действительно боялся, что её прежние замашки вернутся. К счастью, она тут же ушла. Неужели в этот раз она действительно исправилась?
Может ли распутная женщина избавиться от своей распутства?
Староста был очень удивлён.
Дом Сун Юйгуй был крошечным, Шэнь Сичжи негде было спрятаться. Она вошла в дом, чтобы дуться, и могла только сесть на кровать. Увидев, что та идёт за ней, она тут же холодно посмотрела на неё.
«Сяо Чжи’эр, ты не сердилась несколько дней, почему сегодня опять сердишься?»
Она прильнула к ней.
Шэнь Сичжи холодно усмехнулась: «Ты думаешь, я слишком много сержусь?»
Слова Сун Юйгуй застряли в горле: «Конечно, нет».
«Ты красивая, даже когда сердишься».
«Ха, красивее, чем та девушка, что только что пришла?»
Шэнь Сичжи ненавидела её непостоянство. Она всегда ненавидела это, а теперь ненавидела ещё больше. Помимо ненависти, ей было очень тяжело и больно в душе.
Сун Юйгуй действительно не понимала, почему ни с того ни с сего она начала сравнивать себя с главной героиней. И разве такой вопрос вообще нужно задавать?
Она выглядела странно: «Конечно, ты красивее. Что тут спрашивать? Разве ты сама не должна это знать?»
Разве это не очевидно? И как она может сказать, что кто-то другой красивее её жены? Это поведение негодяйки!
Шэнь Сичжи была ошеломлена, она не ожидала, что та ответит так без колебаний, как будто так и должно быть.
«Сун Юйгуй...»
Она назвала меня по имени и фамилии?
Сун Юйгуй тут же вытянулась по стойке смирно. Ей казалось, что в обращении по имени и фамилии есть какая-то устрашающая сила.
«Ч-что случилось? Нельзя сказать, что ты красивее?»
Что же ей тогда говорить!
Глаза Шэнь Сичжи покраснели, и она смотрела на неё туманными глазами. Через некоторое время она покачала головой: «Нет, можно...»
Она просто немного волновалась.
Но достаточно того, что Сун Юйгуй похвалила её.
Девушка опустила глаза, скрывая эмоции. Несмотря на то, что она ещё не разговаривала с девушкой, которая должна была поселиться по соседству, в её сердце уже зародилась неприязнь.
«Ты не можешь не смотреть на других?»
Но через некоторое время она всё же не смогла успокоиться и кокетливо спросила.
Сун Юйгуй увидела, что та уже не так сердится, и наконец немного успокоилась. Она осторожно села рядом с ней, не осмеливаясь сесть полностью, а лишь на половину попы, чтобы в случае, если Шэнь Сичжи снова рассердится, она могла тут же встать и искренне извиниться и утешить её.
Сев, она обняла её и подумала: «Конечно, друзья тоже очень ревнивы. В интернете постоянно говорят о «старшей законной сестре»  Раньше я этого не чувствовала, но после попадания в книгу почувствовала».
Сичжи молода, у неё девичий характер. В обычное время она не общается со сверстницами, а только следует за ней, и они очень близки. То, что она ревнует, — это нормально.
«Я только посмотрела, у меня не было других мыслей».
Она тихо объяснила.
Шэнь Сичжи плотно сжала губы: «Ты смотрела долго, я видела».
...
«Ну, разве это долго? Я же перестала смотреть, как только ты заговорила».
«Если бы я не заговорила, ты бы продолжала на неё смотреть?»
Шэнь Сичжи нахмурилась, свирепо посмотрела на неё. В её взгляде читалось: если ты скажешь «да», я больше не буду с тобой разговаривать.
Сун Юйгуй, конечно, не осмелилась сказать «да» и поспешно возразила: «Что ты, я бы не стала смотреть. Зачем мне на неё смотреть? Даже если бы ты не сказала, я собиралась через некоторое время зайти в дом, чтобы найти тебя».
Она нежно обняла её и потёрлась, и её изначально белое лицо слегка порозовело от трения.
Глаза Шэнь Сичжи были смущены, и она пыталась вырваться: «Кто, кто хочет обниматься».
Хм, каждый раз так. Когда я злюсь, ты обнимаешь меня, прижимаешься ко мне. Ты умеешь обнимать и прижиматься, почему ты не можешь меня поцеловать?
Если бы ты сделала хоть немного больше, я бы не была так обеспокоена...
Шэнь Сичжи опустила глаза, скрывая глубокие эмоции, но всё же не стала с ней ссориться по-настоящему. Она лишь сердито оттолкнула её два раза, но когда её проигнорировали и схватили за маленькую ручку, она успокоилась.
Стало поздно, и они собирались готовить обед, как снаружи раздался чистый голос молодой девушки: «Есть кто-нибудь?»
Только что утешенная Шэнь Сичжи молча уставилась на жену.
Тело Сун Юйгуй замерло. Главный герой и главная героиня, каждый из них по отдельности, могут доставлять ей проблемы.
«Я, я выйду посмотрю?»
Шэнь Сичжи повернулась, поправляя немного помятую одежду. Её голос звучал равнодушно, но слова говорили о другом.
«Ха, если жене хочется идти, иди скорее. Не обращай на меня внимания. В конце концов, это человек, о котором ты думала, и на которого долго смотрела, когда она проходила мимо».
Глаза девушки опустились, и она усмехнулась.
Сун Юйгуй: Всё, только что утешенная жена снова расстроилась.

«Я не думала о ней».
«Я сидела там, что такого в том, что я немного посмотрела? Ты же не можешь заставить меня завязать глаза?»
Шэнь Сичжи отвернула голову и равнодушно сказала: «Мне всё равно».
Сун Юйгуй: ...
Беспомощно: «Я сначала выйду посмотрю».
Она открыла дверь и вышла. Снаружи стояла девушка, живая и милая. Это, конечно, была главная героиня.
Сун Юйгуй невозмутимо спросила: «Девушка, что-то нужно?»
Увидев её вежливое отношение, не похожее на то, что с ней трудно общаться, девушка улыбнулась ещё шире: «Дело в том, что меня зовут Чи Сянъюэ, и мы с отцом — жители деревни, которые сегодня заплатили деньги, чтобы поселиться здесь».
Сун Юйгуй слегка кивнула: «Девушка Чи».
Затем на лице девушки появилось некоторое беспокойство: «Мы здесь новенькие, у нас ничего нет, а в доме немного грязно. Можешь одолжить нам метлу?»
О, она пришла одолжить метлу, тогда всё в порядке.
Хотя Сун Юйгуй хотела держаться подальше от основной сюжетной линии, она также не хотела обижать главную героиню. Обидеть главную героиню тоже ни к чему хорошему не приведёт.
Она кивнула, взяла метлу со входа и протянула ей. Весь процесс она почти не разговаривала с ней, из-за чего со стороны казалось, что у неё немногословный характер.
Чи Сянъюэ расплылась в улыбке: «Большое спасибо. Я верну её тебе, как только закончу уборку».
«Угу».
Сун Юйгуй снова молча кивнула и ушла, отдав вещь.
Чи Сянъюэ решила, что у неё такой характер, и не возражала.
Однако Сун Юйгуй, только что вошедшая в дом, вздохнула с облегчением, выглядя совершенно измученной. Шэнь Сичжи стояла в комнате, с холодным взглядом, и заговорила с явной издёвкой: «Почему ты так быстро вернулась? Не могла поговорить с ней ещё немного?»
...
Сун Юйгуй подошла к Шэнь Сичжи. Та оглядела её с ног до головы, затем слегка хмыкнула и отвернулась.
Ей стало немного смешно, жена выглядела очень мило, когда ревновала.
«Она пришла одолжить метлу, о чём тут много говорить? Я отдала ей её, и всё. Почему ты всё время так много думаешь?»
Она подняла руку, поправила распущенные волосы Шэнь Сичжи на лбу, убирая их в сторону.
Шэнь Сичжи обрадовалась её близости, но всё же не могла не быть немного упрямой, поджимая губы и осторожно глядя на неё.
«Хм».
Она была очень мелочной. Если что-то было не по её, она была готова плакать.
«Перестань хмыкать, как маленькая черепашка».
Сун Юйгуй, говоря это, подняла руки, чтобы обнять её, и успокаивающе помассировала её талию.
Шэнь Сичжи чуть не подкосились ноги, но она с трудом устояла на месте и, поджав губы, хотела оттолкнуть её.
Сун Юйгуй поспешно схватила её тонкое, белое запястье. Её голос был нежным и беспомощным: «Не дёргайся, я тебя утешаю».
Утешаешь?
Разве так утешают!
«Это ты маленькая черепашка! И, черепашки не зовут».
Шэнь Сичжи была крайне недовольна тем, что та сравнила её с черепахой.
Она мало читала, знала только, что люди в деревне часто говорят «сын черепахи»  Неужели она не ругает меня?
Девушка недоверчиво посмотрела на жену.
Сун Юйгуй не знала, почему ей пришла в голову черепаха, просто тогда это показалось ей похожим, и она ляпнула.
«Кхм-кхм, это не главное. Главное в том, что ты для меня самая лучшая, и никто не может тебя превзойти».
Она не зря проводила время с Сичжи. Она не могла контролировать то, как её сердце всё больше и больше любит её, хочет защищать её, и не хочет, чтобы кто-либо мог обидеть её.
Услышав слова о том, что они самые лучшие, удручённое настроение Шэнь Сичжи немного улучшилось, но она всё ещё была недовольна и тихо проговорила, прислонившись к ней: «Мне не нравится эта семья».
У Сун Юйгуй дёрнулся уголок рта. «Нет, ты ещё даже не общалась с ними. Может, это врождённая несовместимость между антагтнисткой и главной героиней, которым суждено ненавидеть друг друга?»
«Угу, если не нравится, будем меньше общаться».
Шэнь Сичжи, полная обиды, намотала её распущенные волосы на свой палец и тихо сказала: «А ты сможешь?..»
Она получила сильный щелчок по голове.
«Угу»
Она, очевидно, почувствовала боль, и её глаза наполнились слезами, она хотела посмотреть на неё злобно.
Но Сун Юйгуй выпрямила лицо: «Не смей больше кривляться и говорить ерунду».
Как только она стала строгой, решимость Шэнь Сичжи ослабла, и она обиженно ответила: «О...»
Она не осмелилась больше говорить о ревности, но в глубине души была недовольна, думая: «Ещё говорит, что утешает меня... Хорошо, что не ругает».
Отец и дочь Чи, живущие по соседству, не знали, что так быстро вызвали недовольство своей соседки. Отец Чи, закончив пользоваться метлой, лично пришёл её вернуть.
Это был мужчина средних лет, выглядящий очень элегантно и добродушно. В романе было написано, что раньше он был учителем в академии, да, в императорской академии.
«Спасибо тебе, девушка, за помощь сегодня. Если тебе что-нибудь понадобится в будущем, просто позови меня или Юэ’эр».
Всего лишь одолжила метлу, за что тут благодарить.
«Пустяки, вы слишком вежливы».
Она сохраняла сдержанный и равнодушный образ перед главной героиней и её семьёй, не проявляя даже намёка на улыбку, всегда оставаясь невозмутимой.