9 глава

​«Ты не раздеваешься?»
​Они готовились ко сну. Увидев Шэнь Сичжи в белоснежной нижней рубашке, она вспомнила о своём вчерашнем определении — любит спать голой.
​Сун Юйгуй спросила это, не подумав.
​Тело Шэнь Сичжи слегка напряглось. Она стояла на коленях на краю кровати, её густые ресницы дрожали, и она очень тихо сказала: «Мм, я разденусь, когда залезу внутрь».
​Сун Юйгуй нравится, когда я снимаю одежду...
​У Шэнь Сичжи тоже было такое осознание.
​И она сказала себе: это всего лишь снять одежду, ничего страшного. По крайней мере, не больно. Они жены, и смотреть на тело — это совершенно нормально.
​«О».
​Сун Юйгуй честно уступила ей место. Она медленно заползла мимо неё, села с внутренней стороны кровати и начала медленно раздеваться.
​Её бледные руки сжали одежду, сначала нижние брюки, затем нижнюю рубашку, и в конце концов остался только красный дудоу (нижнее бельё), много раз стиранный, явно старый, но всё ещё яркого цвета.
​Шэнь Сичжи прижала одну руку к дудоу, её щёки раскраснелись, как весенний персик. Она колебалась, стоит ли его развязывать.
​Сун Юйгуй не знала о её сомнениях. Она уже разделась до нательного белья и тихо лежала, наблюдая за ней.
​Одеяло было маленьким и тонким, совсем не согревало. Она ждала, когда та ляжет, чтобы обняться и согреться.
​Шэнь Сичжи видела, что та всё время смотрит, как она раздевается, и поняла, что та имеет в виду.
​Сначала она глубоко закрыла глаза, потом прикусила губу и, наконец, решившись, развязала красный узел на дудоу.
​Красная ткань соскользнула с её белоснежного, гладкого тела и упала между ног, скрывая немного чёрного и яркого цвета. Сун Юйгуй, даже видевшая это раньше, снова уставилась, не отрываясь.
​Какая упругая, какая пышная, какая красная.
​Чтобы избежать постыдного кровотечения из носа, она молча опустила голову и поспешно сказала: «Ложись быстрее, я уже хочу спать».
​Услышав её нетерпение, в глазах Шэнь Сичжи заблестели звёздочки. Она робко кивнула и не стала возражать.
Она не хотела навлекать на себя ещё большее недовольство, поэтому понемногу, съёжившись, легла.
Сун Юйгуй подвинулась, притянула её к себе в объятия, их грудь соприкоснулась, её длинные пальцы обхватили тонкую талию девушки: «Спать!»
Сказав это, словно отдавая приказ, она действительно закрыла глаза.
Но Шэнь Сичжи осталась лежать, её глаза слегка расширились от изумления. Она ничего не будет делать?
И сегодня вечером тоже не будет?
Просто... спать?
Девушка была в недоумении и страхе, боясь, что та её обманывает, и осторожно пыталась найти на её лице следы притворства.
Но ничего не было, ни малейшего намёка. Она даже... уже спала. Дыхание было ровным, а рука свободно лежала на её талии.
Сун Юйгуй переместилась сюда совсем недавно, и это тело обычно было ленивым и не выносливым. Она почувствовала себя измотанной после того, как просто нарвала свиной травы, и уснула вскоре после того, как легла.
Но, несмотря на усталость, на следующее утро она всё же, превозмогая слабость, рано вылезла из не слишком тёплого одеяла, оставив Шэнь Сичжи одну, и собралась в город искать работу.
Работа, которой она занималась раньше, плохо подходила для развития в древности, а для развития требовались большие средства и время. Сейчас она и жена прежней владелицы были на грани голода, так что это явно не подходило.
Поискав некоторое время, она смогла найти только работу помощника в таверне.
Изначально она хотела найти работу счетовода, но обнаружила, что, оказывается, не умеет писать древние иероглифы...
Поистине, кто в молодости не старается, тот в старости горько сожалеет. Если бы ей посчастливилось вернуться, она бы зачитала книги до дыр!
Так думала Сун Юйгуй, разнося тарелки.
Эта таверна была старым заведением в городке Линьань.
Ежедневно здесь было много посетителей. Поэтому, когда два помощника уволились, трактирщица поспешила найти новых, чтобы не задерживать подачу блюд гостям.
Сун Юйгуй наняли без особой конкуренции. Её ежемесячная зарплата составляла триста вэней, что, наверное, немало. Судя по вчерашней цене на рис, они, по крайней мере, не умрут с голоду.
Работа помощником в таверне была даже тяжелее, чем сбор свиной травы. Она крутилась в таверне как белка в колесе. Когда, наконец, закончилась половина рабочего дня, уже стемнело. Трактирщица была хорошим человеком, полной, добродушной женщиной.
«Сегодня ты хорошо потрудилась. Я завтра обязательно найму тебе помощника».
Два помощника таверны ушли в другие заведения, что чуть не сбило её с толку. Она торопилась, но смогла нанять только Сун Юйгуй.
Сун Юйгуй покачала головой, смущённо: «Это я должна благодарить сестру. Если бы Вы не позволили мне работать в таверне, я бы, наверное, умерла с голоду».
«Перестань болтать ерунду, как может молодой человек с руками и ногами умереть с голоду?»
Сун Юйгуй смущённо почесала голову, не решаясь рассказать о своих неприятностях.
Трактирщицу звали Лань Сян. Видя её такой, она поняла, что у той действительно трудности. Она подняла свою тонкую руку, держащую ручку веера, и помахала им: «У меня на кухне осталось немного мяса, со вчерашнего дня. Оно не испортилось, но на завтра уже не пойдёт для гостей. Не хочешь взять его с собой, чтобы перекусить?»
Мясо?
Глаза Сун Юйгуй загорелись.
«Конечно, это было бы прекрасно! Спасибо, трактирщица!»
«За что благодарить? Когда я была в твоём возрасте, я тоже так тяжело работала. Глядя на тебя, я словно вижу себя прежнюю».
Лань Сян опустила глаза, словно что-то вспоминая.
Сун Юйгуй моргнула, чувствуя, что лучше поменьше говорить, и тихо стояла в стороне. Пока Лань Сян не махнула веером и не улыбнулась ласково: «Ладно, иди скорее на кухню и возьми. Я велела всё упаковать. Не только тебе, всем досталось».
Ресторан «Ши Юэ Лоу» был большой таверной в городе Линьань, и ингредиенты там использовались очень тщательно. Несвежая еда не использовалась, её обычно делили и забирали домой повара и помощники.
Сун Юйгуй снова поблагодарила и радостно забрала мясо, завёрнутое в промасленную бумагу, с кухни.
С тех пор как она сюда попала, она ещё не ела мяса!
Она так долго ела дикую траву, что сама скоро превратится в неё.
Сегодня, когда она пришла на работу, обеденное время уже прошло, и ей пришлось перекусить кое-как. Она слышала, что обычно в таверне для персонала готовят еду с мясом. Завтра попробует, а сегодня сначала оценит кулинарные способности главной антагонистки.
Стемнело. Она шла пешком из города и проходила мимо овощных лотков. Ей очень хотелось купить несколько овощей, чтобы пожарить с мясом, но... у неё не было денег.
Будь проклято всё.
Когда же, наконец, настанут дни, когда у неё будет лишняя копейка.
Я правда хочу уничтожить вас всех.
Сун Юйгуй была полна печали. Хозяйка овощного лотка, на который она несколько раз посмотрела, тут же не выдержала, прикусила губу и сердито встала: «Сун Юйгуй! Разве я тебя не предупреждала, не преследуй меня больше!»
Сун Юйгуй вздрогнула и подсознательно возразила: «Нет, ты кто такая?»
Та разозлилась: «Не думай, что сможешь привлечь моё внимание, играя в "труднодоступную добычу". Я тебе уже сколько раз говорила, я не люблю женщин, и не люблю хулиганок!»
Сун Юйгуй, наконец, узнала её. Это была та самая, что в прошлый раз плюнула в неё, а позапрошлый раз необъяснимо появилась, наговорила кучу всего и убежала. Дочь деревенского старосты, по словам Сичжи.
Прежняя владелица, вероятно, действительно её преследовала. Хотя это сделала не она, но девушка-то об этом не знает. Как ужасно, ей снова приходится принимать на себя чужую вину.
Не желая вступать в долгие споры, которые ни к чему не приведут, Сун Юйгуй могла только опустить голову.
«Прости, я не заметила. В следующий раз я больше не приду сюда».
Здесь так много овощных лотков, она может посмотреть и на другие, не обязательно покупать именно у этой.
«Хм, ты говорила это уже сотни раз!»
​Сун Юйгуй: ...
​Дай мне шанс, прежняя владелица, не доводи меня до смерти.
​Ей нечего было возразить, и она могла только молча уйти с мясом.
​На небольшом холме в деревне Сунцзяцунь Шэнь Сичжи встретила Сун Юйгуй у дверей дома, несущую таз с одеждой, вместе с соседкой.