40 глава

Успокоив её, Сун Юйгуй встала, чтобы покормить свинью. Шэнь Сичжи, держа пирожные, сидела во дворе и смотрела, как она занимается делами, а в её глазах была нежная улыбка.
​Чи Сянъюэ было очень скучно. Только что зайдя в дом, она снова высунула голову, чтобы выйти погулять, и вдруг увидела Шэнь Сичжи. Её глаза тут же загорелись, и она быстро подбежала: «Девушка, я забыла спросить, как тебя зовут?»
​Шэнь Сичжи: ...
​Почему опять она QAQ.
​Она опустила голову и через некоторое время тихо ответила: «Шэнь Сичжи».
​«О~ Девушка Шэнь, тогда я буду звать тебя Сичжи. Меня зовут Чи Сянъюэ, ты можешь звать меня Юэ’эр. Что ты ешь?»
​...
​«Пирожные, моя жена мне купила».
​Она хотела холодно проигнорировать её, пока та не потеряет интерес к разговору, но, вспомнив, как жена молча смотрела на неё в тот день, вдруг произнесла эту фразу.
​«Жена... Точно».
​Чи Сянъюэ словно что-то вспомнила, подняла глаза, посмотрела по сторонам, наклонилась и, прикрыв рот рукой, словно воровка, спросила: «Я ещё не спросила тебя, почему ты говоришь, что она твоя жена? Разве вы не сёстры?»
​Шэнь Сичжи взглянула на неё, не понимая, зачем нужно скрывать такой вопрос.
​Её голос стал ещё более холодным: «Моя фамилия Шэнь, её фамилия Сун. Как мы можем быть сёстрами?»
​О, точно...
​Чи Сянъюэ опешила, а затем спросила: «Тогда вы... тёртые зеркала ?»
​Она приехала из столицы, поэтому, конечно, знала о «тёртых зеркалах», но в большинстве столичных семей это не одобрялось. Она думала, что в отдалённой деревне будут более консервативные взгляды, но не ожидала, что здесь две девушки открыто поженились и живут вместе.
​«Тогда в вашем доме больше никого нет, только вы вдвоём?»
​«Угу».
​«Тогда...»
​Чи Сянъюэ смущённо замялась, а затем спросила: «Каково это — быть «тёртым зеркалом»?»
​Шэнь Сичжи: ???
​Она в шоке подняла глаза.
​Как, как она может задавать такой вопрос!
​Разве можно спрашивать о личных делах других людей?
​Есть ли у неё хоть немного стыда!
​Ещё больше Шэнь Сичжи злило то, что...
​Она, она не знала, каково это — быть «тёртым зеркалом».
​Сун Юйгуй её ни разу не касалась, они просто лежали вместе и спали. Хм, не трогает, так и не трогает, мне это совсем не нужно.
​Шэнь Сичжи была очень сердита.
​Она не хотела больше разговаривать с Чи Сянъюэ, поэтому просто повернулась, спиной к ней.
​На холодном ветру она выглядела особенно холодной.
​Чи Сянъюэ, проведя с ней один день, уже знала её холодный и неразговорчивый характер. Увидев, что та повернулась к ней спиной, она не возражала и продолжала говорить сама с собой.
​Сун Юйгуй, вернувшись после кормления свиньи, увидела эту сцену: главная героиня в одностороннем порядке мило общалась с главной антагонисткой.
​У главной антагонистки был не очень хороший цвет лица, и, увидев её, она обиженно поджала губы.
​Её маленький взгляд явно умолял, чтобы она её спасла и помогла.
​Не говоря уже ни о чём другом, главная героиня была очень общительной, в современном мире она определённо была бы супер-экстравертом.
​Сичжи явно игнорировала её, но она всё равно могла там находиться.
​Сун Юйгуй внутренне посмеялась, быстро подошла. Шэнь Сичжи, увидев, что она приближается, стала ещё более привязанной, поджала губы, раскинула руки и обняла её, когда та подошла.
​Моя жена просит объятий. Она подошла ещё быстрее.
​«Девушка Чи, мы заходим».
​Чи Сянъюэ была ошеломлена, увидев, как они обнимаются прямо здесь. Она не понимала, как человек может иметь две стороны. При мне она была совсем не такой.
​«А, о, о, тогда, тогда идите скорее. Я ещё немного погуляю».
​Она только что приехала в деревню и всё ещё находилась на стадии удивления от всего нового, поэтому не особо зацикливалась на характере соседки.
​Сун Юйгуй обняла Шэнь Сичжи и, только когда та отошла подальше, сказала с некоторым недовольством: «Ей очень нравится с тобой играть?»
​Шэнь Сичжи надула щёки, тихо и сердито пробурчала: «Мне не нравится с ней играть, я лучше одна побуду».
​«Ничего, завтра я возьму тебя с собой в город. Раз тебе не нравится, мы не будем с ней играть».
​«Угу...»
​Шэнь Сичжи обиженно ответила, прижалась лицом к груди жены, потёрлась два раза, и только потом спросила, как прошёл её день.
​«Это только первый день, ещё не окупилось. После нескольких дней продаж, должно окупиться».
​Свинина продавалась на Восточной и Южной улицах, и только на Западной не продавалась. Сегодня она продавала на Западной улице. В первый день многие не знали, что на Западной улице продаётся мясо, и всё ещё ходили покупать на Восточную и Южную улицы, поэтому нормально, что продалось меньше. Через несколько дней будет лучше.

Шэнь Сичжи не очень разбиралась в этих вещах, но, если жена так говорит, значит, так и есть. Она послушно ответила.
«Раз ещё не окупилось, не покупай мне больше пирожных. Они такие дорогие, а я их и не люблю».
Эти пирожные были такими изящными и красивыми, что, казалось, очень дорогими, а она купила их так много.
Сестра Юйгуй всё хуже ведёт домашнее хозяйство.
«Раз я покупаю тебе, как я могу считать это дорогим?»
Сун Юйгуй проигнорировала ложную последнюю фразу и сказала это небрежно.
Шэнь Сичжи остановилась, застенчиво моргнула. Хорошо, хотя сестра Юйгуй не умеет вести домашнее хозяйство, она всегда очень добра ко мне.
Она лучше, чем кто-либо другой, поэтому мне она нравится, даже если не умеет вести хозяйство.
«Ты, должно быть, проголодалась. Может, на ужин съедим лапшу, сделанную вручную?»
Шэнь Сичжи мягко посмотрела на неё и медленно произнесла.
«Хорошо, что угодно».
Услышав её согласие, Шэнь Сичжи встала, достала подошедшее тесто и приготовилась его раскатывать.
Сегодня Чи Сянъюэ постоянно следовала за ней, даже наблюдала, как она месит тесто, и сказала, что сама будет делать, а если не получится, попросит её помочь. Это очень раздражало.
Сун Юйгуй не умела готовить, могла только помогать разжигать огонь. Но и с огнём она часто перебарщивала, и Шэнь Сичжи выгоняла её.
Она могла только сидеть во дворе, наслаждаясь холодным ветром. Она закрыла глаза, наслаждаясь ощущением прохладного ветра на лице, как вдруг что-то упало на её лицо. Открыв глаза, она увидела, что снова идёт снег.
Здесь зима очень холодная, и она держится только на «праведном духе».
Надо потерпеть. Когда заработаю денег, куплю себе одежду.
Лапша с яйцом и мясом была готова очень быстро. В неё добавили по одному жареному яйцу, немного мясных полосок и капусты. Вкус был очень хороший.
Шэнь Сичжи, сев, положила мясо из своей миски Сун Юйгуй, говоря: «Сестра Юйгуй сегодня устала, поешь побольше».
Сун Юйгуй вздохнула: «Я не устала, разве тебе не сложнее вести хозяйство дома, чем мне? Ешь сама побольше».
И положила мясо обратно.
Вот так, даже есть мясо нужно отказываясь, всё-таки они слишком бедны.
Ладно, она и не рассчитывала разбогатеть за несколько месяцев.
Сун Юйгуй опустила голову и быстро ела лапшу. Доев до дна, она обнаружила, что там спрятано белое варёное яйцо.
Она опешила.
«Что это? Почему здесь лишнее яйцо?»
Разве не должно быть по одному на человека?
Шэнь Сичжи, увидев это яйцо, вспомнила, как та обманула её и ушла одна в город. Она кокетливо взглянула на неё: «Ты утром сварила два яйца, а я съела только одно».
Хотя яйца не очень дорогие, но в деревне всё, что стоит денег, ценится.
Ей хватит и одного.
Сун Юйгуй нахмурилась, снова положила яйцо в миску Шэнь Сичжи. Шэнь Сичжи не хотела принимать его, недовольно раскрыла глаза и продолжала смотреть на неё.
«Не думай экономить на мне. Одно яйцо не стоит много денег. Ешь быстрее. Если ты снова специально не съешь, я...»
Она очень хотела пригрозить Шэнь Сичжи, но, произнеся половину угрозы, запнулась. Она не знала, что сказать дальше.
Шэнь Сичжи молча смотрела на неё, словно желая услышать, что же она сможет сказать.
Сун Юйгуй долго крепилась и выдавила: «Если ты ещё раз так сделаешь, я перестану с тобой разговаривать».
Шэнь Сичжи: ...
«Хм».
Она опустила голову и молчала, затем разделила яйцо в миске пополам, отдав Сун Юйгуй большую часть, и подчеркнула: «Ешь так!»
Она должна разделить его с ней.
Сун Юйгуй увидела это и очень расстроилась, но ей оставалось только кивнуть: «Ладно, ладно».
Шэнь Сичжи, увидев, что она согласилась, перестала говорить, немного поела молча, затем внезапно подняла голову и свирепо посмотрела на неё: «Ты не смеешь со мной не разговаривать!»
Сун Юйгуй опешила, не ожидая, что её угроза подействует на неё.
Но она просто хотела напугать её, а если она её рассердит, будет только хуже.
Поэтому она поспешила успокоить её мягким голосом: «Нет, я не перестану с тобой разговаривать. Я просто так сказала. Как я могу перестать с тобой разговаривать?»
Она проявила слабость. Шэнь Сичжи внимательно наблюдала за выражением её лица. Убедившись, что та не притворяется, она пробормотала: «Вот так-то лучше».
Она давно не вставала рано, не выспалась, и сразу после ужина почувствовала сонливость.
Но ложиться спать слишком рано тоже нельзя, желудок ещё не переварил, это вредно для здоровья.
Она взяла жену за руку и пошла гулять по деревенской тропинке, чтобы помочь пищеварению.
Раньше женщины из деревни Сун избегали её, но со временем, увидев, что Сун Юйгуй действительно изменилась и полностью сосредоточена на своей жене, они успокоились. Увидев её на улице, они больше не спешили уходить.
Некоторые даже здоровались из вежливости.
Раньше они не осмеливались, иначе сразу бы к ним привязались.
Теперь им всё равно.
«Юйгуй снова вывела Сяо Шэнь на прогулку».
«Угу, добрый вечер, тётушка».
Тётушка не знала, почему вечером говорят «добрый вечер», но ей было всё равно. Она махнула рукой и ушла.
Они немного прогулялись, и издалека их снова окликнули: «Сичжи, Сичжи, я здесь!»
Услышав этот голос, лицо Шэнь Сичжи омрачилось, и она поспешно потянула Сун Юйгуй, чтобы улизнуть.
Но Чи Сянъюэ постоянно занималась боевыми искусствами, была лёгкой на ногу и в несколько прыжков оказалась перед ними. Им было не избежать встречи.
«Сичжи, ты пришла поиграть со мной?»
Шэнь Сичжи: ...
Что за человек может сказать такое?
Разве мы с тобой так близки, чтобы я приходила с тобой играть?

«Я не...»
Она собиралась возразить, но тут подошла ещё одна девушка, полная злости: «Сун Юйгуй!»
Сун Юйгуй, услышав этот голос, почувствовала, как неприятные воспоминания нахлынули на неё. У неё дёрнулся уголок глаза, и она подсознательно сказала: «Мы с женой вышли прогуляться, чтобы помочь пищеварению, я не слежу за тобой!»
Она ответила быстро и без колебаний. Сун Синьюй задохнулась, сердито топнула ногой: «Я не говорила, что ты следишь за мной!»
Сун Юйгуй нахмурилась, глядя на неё, и оглядела с ног до головы. Она не сказала этого, но смысл в её словах был очевиден.
Каждый раз она говорит, что та следит за ней, и она уже устала объясняться.
Сун Синьюй фыркнула: «Я увидела вас и просто подошла поздороваться».
Сун Юйгуй без колебаний ответила: «В следующий раз не здоровайся».
Подходят ли наши отношения для приветствий? Не нужно, чтобы Шэнь Сичжи снова что-то неправильно поняла, и потом нам не будет покоя.
Сун Синьюй была вне себя от злости от этих слов. Что за человек, ведёт себя так, будто я очень хочу с тобой здороваться.
Шэнь Сичжи опустила голову, как только услышала голос Сун Синьюй, её лицо потемнело. Только после того, как жена ответила не очень вежливыми словами, темнота понемногу сошла.
Она поджала губы и медленно сказала себе: «Нельзя больше ревновать. Жена будет сердиться».
Она не хочет, чтобы она сердилась...
Девушка невольно прижалась ближе к Сун Юйгуй.
Глаза Чи Сянъюэ бегали между ними. Она остро почувствовала запах сплетен: «У вас есть какая-то история? Можете мне рассказать?»
Ей было очень, очень любопытно.
Сун Юйгуй: ...
Почему главная героиня обо всём должна спрашивать!
Сун Синьюй скрестила руки на груди и тихо хмыкнула, но ничего не сказала.
Подошёл ещё один человек, медленно, и окликнул её: «Сестра». Сун Юйгуй внезапно поняла, что главная героиня только что гуляла с главным героем.
Это было нормально, ведь их автор назначил парой.
«Кузен, продолжайте гулять, а мы с твоей кузиной-женой пойдём обратно».
Она совсем не хотела вмешиваться в эти дела. Сказав это, Сун Юйгуй потянула жену и ушла.
Шэнь Сичжи сначала была немного недовольна, тайком бросая на всех косые взгляды с намёком на недоброжелательность, но когда жена потянула её и они ушли, её настроение сразу улучшилось.
Хм, сестра Юйгуй не любит никого из них, она любит только меня!
Девушка гордо подняла голову, словно выиграла что-то.
Когда они отошли подальше, Сун Юйгуй погладила её по затылку: «Эта деревня такая маленькая, мы всё время на них натыкаемся».
Шэнь Сичжи согласно кивнула и послушно прижалась к Сун Юйгуй.
«Впредь мы не будем ходить так далеко».
«Угу, в следующий раз возьму тебя на главную дорогу».
Главная дорога — это за пределами деревни, там мало местных жителей, в основном люди из других деревень.
«Хорошо, я слушаю тебя».
Какая послушная.
Сун Юйгуй почувствовала это и повела Шэнь Сичжи домой.
Когда они раздевались, чтобы лечь спать, она нежно сказала: «Если тебе они не нравятся, просто не разговаривай с ними в будущем, и со временем они перестанут тебя искать».
Шэнь Сичжи раздевалась быстро и умело. Вскоре она осталась в чистом белом белье, повернулась и обняла жену за талию, тихо пробормотав: «Не хочу, чтобы люди говорили, что мы невежливые».
Она ещё и о репутации беспокоится.
Сун Юйгуй обняла её тонкую, податливую талию, которую можно обхватить одной рукой, слегка сжала, но не стала давить на неё: «Угу, тогда впредь проводи больше времени со мной. Если я буду рядом, всё будет в порядке».
«Хорошо».
Шэнь Сичжи тихо согласилась.
Они легли вместе. Рука, лежащая на тонкой талии девушки, невольно скользнула вниз и обхватила мягкую попу.
Та слегка вздрогнула, но не увернулась, а, наоборот, ещё теснее прижалась к ней грудью, отчего две округлости сплющились.
Её влажные глаза посмотрели на неё смущённо и робко, а затем она спрятала всё своё лицо в её объятиях, и её тёплое дыхание коснулось шеи.
Это была очень привычная поза.
Сун Юйгуй уже давно привыкла. Она рано проснулась этим утром, и теперь её клонило в сон. Устроившись поудобнее, она обняла Шэнь Сичжи за затылок и сказала: «Спать!»
Шэнь Сичжи, вероятно, знала, что завтра нужно будет встать очень рано, поэтому, услышав её слова, сразу закрыла глаза и постаралась заснуть.
К счастью, днём, после того как жена её бросила, она превратила свою печаль в силу и сделала много работы, поэтому её тело было очень уставшим. Она крепко уснула почти сразу после того, как закрыла глаза.
На следующий день они обе встали очень рано. Дорога из деревни в город занимала некоторое время, поэтому ей нужно было вставать раньше, чем жителям города.
Было ещё темно. Сун Юйгуй, опираясь на кровать, зевнула. Шэнь Сичжи поспешила приготовить завтрак для жены, но та остановила её: «Давай умоемся и пойдём. Позавтракаем в городе».
«О, хорошо».
Шэнь Сичжи тоже хотела спать, её глаза не открывались. Услышав, что не нужно готовить, она тут же мягко прижалась к жене. Она слушала всё, что та говорила.
Сун Юйгуй потянула её умыться, чтобы проснуться. Как только холодная вода коснулась её лица, сонливость почти полностью ушла.
В это время в деревне было тихо, все спали.
Сун Юйгуй повезла оставшуюся свинину в город на продажу. Она не стала забивать новую свинью, потому что была новичком.
Это была её первая продажа. Что, если она забьёт слишком много, и не сможет продать? Лучше сначала продать вчерашнее мясо, получить немного прибыли, а затем делать следующий шаг.
Она не хотела, чтобы мясо осталось у неё, а ей пришлось бы таскать кирпичи, чтобы расплатиться с долгами.

Когда они прибыли, было всего несколько прилавков. Шэнь Сичжи хлопотала, выкладывая мясо на разделочную доску, и вскоре прилавок был развёрнут.
Медленно подошла и вчерашняя тётушка, продающая овощи.
Она с Сун Юйгуй торговала весь день и перекинулась парой слов. Увидев рядом с ней милую девушку, она невольно подняла бровь и спросила: «Сегодня ты привела свою сестру торговать вместе?»
Сун Юйгуй опешила, Шэнь Сичжи молча повернула голову и уставилась на неё, словно тоже ждала ответа.
Чему тут расстраиваться? Это нормально, что люди не знают об их отношениях.
«Тётушка, вы ошиблись. Разве я вам не говорила, что у меня нет братьев и сестёр? Это моя жена, она пришла со мной сегодня торговать».
«А, твоя жена».
В нашей династии брак между женщинами уже соответствовал закону, но всё же браков между мужчиной и женщиной было больше. Поэтому, когда посторонние видели двух женщин вместе, первой мыслью не было «жена-жена».
Достаточно просто объяснить.
После объяснения Сун Юйгуй тётушка просто удивилась, оглядела их с ног до головы и, словно что-то поняв, больше ничего не сказала.
Сун Юйгуй окликнула Шэнь Сичжи: «Ты подожди меня здесь, я пойду куплю несколько булочек».
«Подожди, лучше я пойду, я не умею продавать свинину».
Девушка выглядела обеспокоенной, не решаясь остаться одна у прилавка.
Но Сун Юйгуй ещё меньше хотела, чтобы она одна шла за завтраком. Зная, какая Шэнь Сичжи мелочная и любит ущемлять себя, она, чего доброго, купит только одну булочку. Это никуда не годится, она и так худая, как рёбрышки.
«Я быстро вернусь, не уходи никуда, жди меня здесь».
«Эх...»
Шэнь Сичжи не смогла её остановить, Сун Юйгуй в мгновение ока убежала.
Ей оставалось только топать ногой от злости и ждать у прилавка.
К счастью, они вышли очень рано, и даже лавка с завтраками только что открылась, людей почти не было. Сун Юйгуй была быстра на ногу и вскоре вернулась.
Она несла большой пакет из промасленной бумаги, по виду которого было понятно, что внутри лежит несколько белых, пухлых, больших булочек.
Шэнь Сичжи нахмурилась: «Зачем ты купила так много?»
«Хм, много чего? Я купила тебе только две. Если бы ты пошла сама, ты бы точно купила только одну».
Яйца она ест только по одному. Булочки сытнее яиц, неужели она осмелится взять две?
Сун Юйгуй уже хорошо понимала характер своей маленькой жены.
Шэнь Сичжи открыла рот, хотела возразить, но не смогла. То, что она сказала, было чистой правдой, у неё действительно такой характер.
В конце концов ей оставалось только топать ногой от злости, бессильно бушуя.
Сун Юйгуй это рассмешило, она всё равно была очень милой. Она открыла бумажный пакет, чтобы выпустить немного горячего пара: «Я купила тебе одну с мясом и одну с овощами. Какую ты хочешь съесть первой?»
«Зачем ты купила с мясом? Мне хватит двух с овощами».
Мясная стоит три медяка, а овощная — всего два.
«Конечно, нужно есть мясо. Ты такая худая, одни кости остались, а ты не ешь мясо».
Она не позволит ей продолжать худеть, пока та находится под её присмотром.
Шэнь Сичжи ничего не могла с ней поделать, кокетливо взглянула на неё, но, наконец, ничего не сказала. Её светлая, маленькая рука взяла горячую булочку, и она начала есть маленькими кусочками.
Сун Юйгуй купила себе три и тоже взяла одну, чтобы съесть. Хотя Шэнь Сичжи была из деревни, она всегда ела неторопливо, элегантно и красиво. Совсем не как Сун Юйгуй, которая откусывала большой кусок, и за три укуса булочки уже не было.
Она быстро съела три булочки, а Шэнь Сичжи только дошла до середины первой.
Первая была овощная. Масло в сочетании с ароматом овощей было очень вкусным.
Вторую, мясную, она брала с колебанием, тихо спросив: «Ты наелась?»
Сун Юйгуй знала, что та снова попала в старую ловушку — жалеть себя. Она не поворачивала головы: «Наелась, ты ешь скорее».
«О».
На всей улице все занимались своими делами, изредка слышались крики и подсчёты.
Поскольку это было вчерашнее мясо, оно, естественно, не могло продаваться по той же цене, что и свежее. Сун Юйгуй установила цену тридцать медяков, что было на целых пять медяков ниже, чем вчера. Людей стало больше, и они окружили прилавок.
Возможно, из-за более низкой цены, возможно, потому, что она пришла уже второй день, и её уже узнали. Восемьдесят с лишним цзиней мяса продались гораздо быстрее, чем вчера. Вскоре всё было распродано. Сун Юйгуй подняла глаза и увидела, что ещё не наступил полдень.
Она заработала две тысячи четыреста тридцать три медяка. Вместе с оставшимися деньгами в размере одной тысячи девятисот трёх медяков, общая сумма составила четыре тысячи триста тридцать шесть медяков. Вот это была настоящая прибыль.
Сун Юйгуй убрала в карман свой тяжёлый кошелёк с деньгами, её глаза сияли. Она обняла жену за талию: «Пошли, куплю тебе одежду!»
Конечно, заработав деньги, нужно быть доброй к жене. Она пока не знала, как ещё потратить эти деньги, кроме как на жену.
Лицо Шэнь Сичжи покраснело от объятий, она слегка вырвалась, чувствуя, что все вокруг на них смотрят.
На самом деле, все вокруг тихо смотрели. Некоторые, увидев, что они собирают прилавок, с улыбкой спросили: «Так рано уходите?»
«Да, как только распродали, так и уходим».
Сегодня она продала мясо дешевле, и даже несколько тётушек и дядечек, продающих овощи, купили немного, поэтому их отношение к ней было хорошим.
Выслушав, они засмеялись: «В такой холодный день хорошо пораньше вернуться».
Говоря это, на их лицах невольно проявилась зависть.
Сун Юйгуй не хотела больше оставаться и навлекать на себя ненависть, поэтому поспешно собрала вещи и увела жену.
Шэнь Сичжи не знала, сколько они заработали, её маленькая рука продолжала держать жену за рукав, и она тихо отказывалась: «Нет, не надо покупать. У меня достаточно одежды. Разве ты не можешь немного накопить, раз мы с таким трудом заработали денег?»
После того, как она слишком долго жила в полной нищете, она боялась такой жизни и думала, что, накопив побольше, она сможет быть спокойна.

​Но, но её жена просто расточительница. Раньше была расточительницей, сейчас стала намного лучше, но всё равно немного расточительна!
​«Не волнуйся, не бойся, я много заработала. Сначала куплю тебе несколько вещей, а потом дам тебе немного карманных денег. В следующий раз, когда приедешь в город, тебе не нужно будет со мной продавать мясо. Можешь погулять, посмотреть, что тебе понравится, и купить».
​Услышав, что Сун Юйгуй собирается дать ей карманные деньги, Шэнь Сичжи слегка покраснела, и пальцы руки, которую она держала, слегка сжались. Она подумала: «Ладно, ладно, в конце концов, те деньги, что она мне даст, я просто буду копить для неё».
​«Мне нравится помогать тебе продавать свинину».
​Ей не нравилось гулять одной, если гулять, то только вместе.
​Не сумев её переубедить, Шэнь Сичжи была приведена в магазин готовой одежды. Сун Юйгуй сразу же увидела белое, как снег, платье, которое раньше не могла себе позволить.