58 глава

Наевшись до лёгкого переполнения, они отослали Чи Сянъюэ и забрались в кровать. Сегодня шёл дождь, на улице было сыро и холодно. Они решили не идти гулять, чтобы переварить пищу.
​Забравшись в кровать, Сун Юйгуй инстинктивно обняла Шэнь Сичжи.
​Шэнь Сичжи тоже, как только легла, инстинктивно прижалась к ней.
​Они сидели, прислонившись к изголовью. Сичжи пожаловалась: «Эта девушка Чи действительно ест очень-очень много. Почему у неё такой большой аппетит? В следующий раз, когда она останется ужинать, мне нужно будет готовить для неё одной на троих!»
​Недовольство/
​Сун Юйгуй пыталась переварить. Лапша с мясным соусом, которую приготовила жена, была очень вкусной. Через некоторое время, насладившись вкусом, она сказала:
​«Она занимается боевыми искусствами, у таких людей с детства хороший аппетит. В конце концов, она каждый раз приходит и не сидит без дела, проявим снисхождение».
​Шэнь Сичжи надула щёки, но ничего не сказала. На самом деле, она не испытывала неприязни к Чи Сянъюэ. Ей просто хотелось поговорить с женой, о чём угодно.
​Поэтому она молча ещё больше прижалась к жене. Её пушистая макушка уткнулась ей в тонкую шею.
​«Я завтра снова хочу поехать с тобой в посёлок».
​Тихо попросила девушка в её объятиях.
​Сун Юйгуй не понимала. Что такого хорошего в посёлке? Неужели работа так привлекает тебя?
​Боже, я каждый день, просыпаясь рано утром, хочу забастовать!
​Если бы не… этот прогнивший, дырявый дом, и моё желание жить получше.
​Эх.
​Сун Юйгуй тяжело вздохнула, вдруг что-то вспомнив, и предложила примирительным тоном: «Вот что. Завтра я возьму тебя с собой, чтобы забить свинью. После того, как забьём, ты отвезёшь свинью в посёлок продавать, а я останусь дома и буду ждать тебя. Как тебе такой вариант?»
​Это удовлетворит моё желание забастовать и желание жены, любящей работать.
​Просто идеально! Как я могла быть такой умной!
​Глаза Шэнь Сичжи остекленели, она недоверчиво посмотрела на жену, а затем рассердилась. Она выбралась из её объятий, надув щёки: «Я, я хочу поехать с тобой, я не хочу ехать одна!»
​Почему ты всё равно хочешь поехать вместе? Маленькая ученица Шэнь, твоё отношение к работе совсем не серьёзное!
​Попытка схалтурить провалилась, Сун Юйгуй немного расстроилась: «Что там хорошего, это же так утомительно».
​Девушка снова уткнулась ей в объятия, сердито надув щёки, и тихо сказала: «Мне не кажется это утомительным. Быть с тобой — не утомительно!»
​Это очень радостно. Жена-госпожа не понимает, она не так сильно любит меня, как я её, поэтому не понимает моей прилипчивости, хм.
​«Не думала, что я могу быть такой полезной».
​Сун Юйгуй вздохнула, её взгляд был сложным.
​Как бы было хорошо, если бы её такое энергичное тело досталось мне.
​Скорбно вздыхая.
​Здесь, помимо того, что жена мягкая и нежная, работа действительно утомительна.
​Они полежали ещё немного. Почувствовав, что желудок немного переварил еду и не такой раздутый, Сун Юйгуй шлёпнула жену по ягодице: «Спать!»
​Шэнь Сичжи дрогнула от шлепка, немного смутившись. Вскоре она перестала злиться, и, раздеваясь, подумала: жена-госпожа такая нечестная, каждый раз ищет повод, чтобы ударить меня по этому, по тому месту…
​Нечестная Сун Юйгуй не знала, о чём думает её жена. Её взгляд уже невольно привлёкся.
​Белая, маленькая талия, округлые и большие, каплевидной формы…
​Остановись! Не допускай этих грязных мыслей!
​Стоп, нет. Она же моя жена. Что плохого в моих грязных мыслях?
​Сун Юйгуй снова поднялась.
​Она даже протянула руку и нежно погладила дважды.

Темнота скрывала её раскрасневшееся лицо, а также выражение лица Сичжи.
Иначе… глядя на Сичжи, ей было бы неловко прикасаться. Она ведь очень стеснительная.
Лицо Шэнь Сичжи горело от румянца.
Она не в первый раз так к ней прикасалась, но это был первый раз, когда она делала это, не будучи сердитой, после того, как сказала, что любит её.
Она чувствовала нежность жены и… её привязанность к этому месту.
Поэтому её нежное тело снова придвинулось к ней, чтобы та могла легко дотянуться, и она даже тихо спросила: «Жена-госпожа, ты будешь есть?»
«Не буду, я же не ребёнок».
Сун Юйгуй покраснела, и её сердцебиение участилось.
Шэнь Сичжи серьёзно сказала: «Не ребёнок тоже может есть розовое. Я видела, что в тот день тебе понравилось, ух…»
Не договорив, её рот был потрясённо закрыт рукой Сун Юйгуй. В комнате не было никого, но она не хотела, чтобы воздух подслушивал и подсматривал за ней!
«Я не я не делала этого, не говори ерунды!»
Шэнь Сичжи смотрела на неё своими влажными глазами, выглядя послушной и невинной, как маленький котёнок. Когда она отпустила её, та мягко сказала: «Но ты явно ела с удовольствием».
Сун Юйгуй: …
Было такое? Почему я не помню!
«Что за чушь, это ты заставила меня съесть!»
Неужели в мире есть настолько бесстыдные люди?
Шэнь Сичжи злобно посмотрела на жену: «Но, но если бы ты не хотела есть, как бы я могла тебя заставить? Стоило мне поднести это ко рту, ты сразу открыла его».
Не нужно было даже много говорить. Разве это не значит, что ты любишь это есть?
Сун Юйгуй: …
Ты же подсунула это, пока я говорила! То, что я не укусила тебя, означает, что я люблю это есть?!!
Если бы я тебя укусила, кто знает, как бы тебе было больно!
Сун Юйгуй вытянула шею, хотела возразить, но в итоге не сказала. Ладно, между жёнами не нужно так много думать.
Пусть будет недопонимание, так и быть.
Она замолчала. Шэнь Сичжи снова придвинулась, тихо спросив: «Так ты будешь есть или нет?»
Сун Юйгуй помассировала переносицу, с невозмутимым, ледяным выражением лица выдавила одно слово: «Буду».
«Ох».
Нежное место было активно поднесено ей. Сун Юйгуй достаточно было слегка опустить голову, чтобы прильнуть.
С детства она пила сухое молоко, и только приехав сюда, в древность, смогла попробовать…
…
Через пятнадцать минут две смущённые девушки легли. Шэнь Сичжи ещё ничего, но Сун Юйгуй вся покраснела от смущения.
Маленькая жена прижалась к ней, и её голос, мягкий и слегка кокетливый, прозвучал с жалобой: «Потрогай, не лопнула ли кожа? Всё из-за тебя, так сильно».
Сосала и ещё укусила!
Жена-госпожа — маленькая собачка.
Сун Юйгуй виновато протянула палец, чтобы потрогать. Ах, кажется, и вправду лопнула.
Она тут же вскочила, немного встревоженная: «Подожди, я принесу мазь, помазать».
«Эх…»
Шэнь Сичжи протянула руку, чтобы остановить её, хотела сказать, что не нужно, скоро заживёт, но жена уже быстро встала с кровати.
Она зажгла масляную лампу, нашла коробочку с мазью и вернулась, чтобы тщательно намазать ей.
Шэнь Сичжи всё ещё была недовольна, надув губы: «Но если намазать, ты не сможешь потом с этим уснуть».
Сун Юйгуй, намазав, щёлкнула её по лбу, та подняла голову, глядя на неё: «Что за ерунда? Кто сказал, что я буду с этим спать?»
Я же не ребёнок, которому нужна успокаивающая пустышка.
После того, как её стукнули, она успокоилась, втянула шею, с невинным видом: «Ох, я думала, тебе нравится».
Её репутация была подорвана.
Она не хотела больше обсуждать этот вопрос. Чем больше она говорила, тем более похожей на распутницу себя чувствовала.
«Всё, спи. Не говори ерунды».
Шэнь Сичжи потихоньку легла, уткнувшись ей в объятия: «Хорошо, жена-госпожа, ты устала?»
«Да, устала. Каждый день так рано вставать, теперь, как только стемнеет, я уже хочу спать».
К тому же сегодня она не спала днём, и уже давно устала ужасно.
«Ладно».
В голосе Шэнь Сичжи всё ещё слышалось разочарование. Она думала, что…
Ладно, не буду думать. Добропорядочная женщина не должна думать о таком. Даже обычные супруги, наверное, не занимаются этим каждый день. Нельзя, чтобы жена-госпожа думала, что я слишком похотливая. Не буду, не буду.
Девушка послушно уткнулась лицом в грудь жены. Сун Юйгуй, только что закрывшая глаза, нахмурилась, подняла голову: «Почему у тебя такое горячее лицо? У тебя жар?»
Когда она это сказала, маленькое личико стало ещё горячее.
Маленькая жена поджала губы, обижаясь на то, что та не даёт ей покоя, спрашивает так прямо, да ещё и не угадала. Она была немного рассержена: «Разве оно горячее? Ты, ты не говори ерунды, скорее обними меня и спи».
Я говорю ерунду?
«Явно очень горячее».
Она снова протянула руку и дважды потрогала. Шэнь Сичжи настаивала, что всё в порядке, и лицо не горячее.
«Действительно всё в порядке?»
Она вытащила её из своих объятий, приложила свой лоб к её лбу, почувствовала некоторое время, и вздохнула с облегчением. Горячо, но не до такой степени, чтобы был жар.
Вот и хорошо.
«Может, сегодня просто погода немного жаркая».
Шэнь Сичжи не смела показать ей своё смущение, даже несмотря на то, что было темно, и та, скорее всего, не увидит.
«Ох».
Сун Юйгуй ответила, без малейшего сомнения приняв это объяснение, и тихо легла.
Шэнь Сичжи легла рядом с ней. Одна рука жены обнимала её за затылок, другая поддерживала её мягкие бёдра, прижимая её к себе.
Ей очень нравилась такая поза.
Круглая, нежная грудь, после того как её накрыли нательной повязкой (дудоу), была приплюснута.

Среди ночи на улице внезапно пошёл сильный дождь.
Звук капель, падающих в комнату, разбудил крепко спящую Сун Юйгуй. Она инстинктивно потянулась, чтобы обнять ту, кто была в её объятиях, но обнаружила, что обнимает пустоту. Она тут же проснулась, подняла руку и потрогала.
Кровать была холодной, человека уже не было.
Пока слабый свет свечи не прошёл из главной комнаты, и она увидела жену, входящую с маленьким ведром.
Сун Юйгуй опешила, её голос был хриплым. Она немного приподнялась: «Почему ты встала? Так поздно, не спится?»
Шэнь Сичжи, увидев, что жена проснулась, немного смутилась и виновато спросила: «Я тебя разбудила громким звуком?»
Она покачала головой: «Нет, я проснулась, услышав дождь. Что ты делаешь?»
Шэнь Сичжи тихо ахнула и только потом сказала: «В доме течь, я ищу, чем подставить».
Сун Юйгуй: ???
Она чуть не вскочила: «В доме течь? Я-то думаю, почему всё время капает. Почему ты меня не разбудила? Быстро, быстро, иди сюда, на кровать».
Шэнь Сичжи, которую она позвала жестом, немного смущённо подошла. Стоя перед ней, она по-прежнему выглядела послушной.
Но Сун Юйгуй, увидев её полностью, на мгновение замерла, чуть не вскрикнув.
Опасаясь, что соседи услышат, она с трудом понизила голос, скрежеща зубами: «Почему ты не надела одежду!»
Как это… ходить по дому совсем без одежды, что это такое?!
Услышав её удивление, Шэнь Сичжи, напротив, недоумевала и спросила: «Зачем одеваться? Сейчас ночь, и мы в своей комнате, никто не увидит».
«Но, но даже так нельзя…»
Даже она, находясь дома одна, не осмеливалась ходить голой, хотя знала, что никого нет, но испытывала необъяснимый стыд!
Как Шэнь Сичжи может быть, как она может быть такой смелой!
«В следующий раз, кроме как в постели, не смей ходить без одежды. Быстро в кровать, остальное я сделаю».
Маленькая девушка, получив выговор, обиженно надула губы, поставила масляную лампу в сторону, встала на колени на кровати, сбросила свои вышитые туфли. Её пятки были красными от холода.
Сун Юйгуй протянула руку, чтобы потрогать, они были ледяными, и её брови слегка нахмурились.
Шэнь Сичжи заметила, что та недовольна, и почувствовала себя виноватой.
«Н-не холодно».
«Хе, сиди смирно».
«Ох».
Шэнь Сичжи сидела под одеялом. Сун Юйгуй подняла толстое одеяло и завернула её целиком. Она сжалась внутри, как котёнок.
Такая послушная и милая, что на неё невозможно сердиться.
Протекало в крыше. Ни одна из двух девушек не умела чинить крышу, оставалось только ждать завтра.
Сун Юйгуй взяла деревянный таз, чтобы подставить под воду. Осмотрев наскоро, она обнаружила, что в доме протекает в трёх местах.
«Завтра найду кого-нибудь, чтобы починить крышу. А сегодня давай спать. Тебе холодно?»
Сун Юйгуй забралась под одеяло. Внутри уже было тепло, благодаря Шэнь Сичжи.
Она обняла жену и спросила.
Шэнь Сичжи, которую она обняла за бёдра, почти сидела у неё на коленях, покачала головой: «Не холодно. Ты не устала?»
Вчера она так долго работала, а ночью плохо спала, должно быть, очень устала.
«Ничего, не устала. Сегодня поспим подольше, а завтра попозже поедем в посёлок».
«Угу, угу. Тогда утром я сварю тебе лапшу».
«Хорошо».
Сичжи тоже была очень сонной. У неё был более чуткий сон, и она рано проснулась, услышав дождь, чтобы убрать воду. Теперь она была совершенно измучена. Сказав это, она закрыла глаза и тут же уснула.
Сун Юйгуй продолжала думать о десяти лянах серебра, которые у них были. В этом доме жить нельзя. В дождь так протекает. Что будет, если налетит тайфун, меня просто снесёт! Но если перестраивать, лучше расширить, а это снова много денег.
Обычный ремонт дома стоит всего десять лянов серебра, но она хотела построить дом из голубого кирпича и черепицы, а это будет стоить вдвое, если не больше, дороже. Нужно приготовить как минимум пятьдесят лянов серебра.
Пятьдесят лянов…
Сейчас она выполнила только одну пятую. В тот день она потратила больше пяти лянов на одежду и украшения для Сичжи. Знала бы, не покупала бы, всё равно вернулась, а её связали.
Поскольку прошло не так много времени с того происшествия, при мысли о нём она всё ещё немного злилась, и тихо подняла руку, чтобы шлёпнуть по белому, мягкому месту.
В темноте раздался чистый звук «шлёп».
Шэнь Сичжи в её объятиях тихонько застонала, но даже не открыла глаз, её маленькое личико прижалось к ней, и она тихо-тихо, словно бормоча, сказала: «Не, не бей, полегче».
Какая послушная.
Ударив всего один раз, Сун Юйгуй не решилась ударить второй раз. Её пальцы нежно поглаживали два мягких, шлёпнутых места: «Угу, спи, я больше не буду».
Маленькая попка, которой распоряжалась хозяйка, потёрлась о ладонь той, кто её шлёпнул.
Вскоре Сун Юйгуй тоже уснула. На следующее утро они вышли из дома не затемно, а только на рассвете. Вчера был сильный дождь, и тазы, которые они подставляли под воду, были почти полными.
Сун Юйгуй не взяла Сичжи в посёлок, но дала ей задание. Она поручила ей попросить дядю Суна по соседству, когда тот проснётся, помочь починить крышу, и оставила ей денег.
Раз в доме были дела, Шэнь Сичжи, конечно, не была такой уж неразумной и послушно осталась.
Погода была такой плохой, что обычно она бы даже не пошла торговать. В конце концов, она зарабатывала не так уж и мало, но…
С домом снова беда. Прежняя хозяйка оставила после себя огромный бардак.
Сун Юйгуй чуть ли не закатила глаза.
Сегодня дождь был сильнее, чем вчера. Покупателей было ещё меньше. Она наскоро подсчитала, что продала только немного больше половины, заработав две тысячи восемьсот монет. Она не стала задерживаться в посёлке. Как только дождь прекратился, она быстро собралась и поехала домой. Если снова пойдёт сильный дождь, будет гораздо хлопотнее.

Когда она вернулась домой, дядя Сун уже был на крыше, помогая им с ремонтом. Тётушка Ли и Шэнь Сичжи стояли внизу, придерживая лестницу.
Сун Юйгуй с улыбкой достала из тележки заранее приготовленный кусок свиной грудинки и протянула: «Спасибо, дядя Сун, что сегодня помогли».
Сможет ли тётушка Ли принять это?
«Дитя, ты уже присылала. Соседи должны помогать друг другу. Зачем ты это делаешь? Вам с Сичжи и так нелегко».
«Возьмите, пожалуйста. У нас с Сичжи ещё есть, мы даже всё не съедаем».
Она, как и в тот день, насильно вручила мясо тётушке Ли, а когда дядя Сун спустился, захотела заплатить ему за работу.
Обычно за ремонт крыши берут пятьдесят монет, но дядя Сун, во-первых, заботился о молодых, а во-вторых, она постоянно отправляла им продукты, поэтому он не мог взять полную стоимость. Он взял только десять монет и ни за что не хотел брать больше.
Шэнь Сичжи послушно ждала жену под карнизом. Увидев, что дела закончены, она быстро подошла, взяла жену за руку и мягко сказала: «Ты сегодня так рано вернулась. Я сварю тебе рис, хорошо? В прошлый раз ты говорила, что хочешь яичный крем с мясным фаршем. Пообедаем этим?»
«Хорошо, хорошо. Есть два способа приготовления, сделаем оба».
«Угу. Ты научи меня».
Эти два блюда несложно приготовить, и продукты для них легко найти. Возможно, в древности они и существовали, но когда она изредка ходила в трактир, она их не видела.
Чи Сянъюэ не знала, что Сун Юйгуй вернётся сегодня в полдень. Она пошла гулять, заодно насобирала свиного корма, выполняя своё вчерашнее обещание, и собралась зайти к Шэнь Сичжи поболтать. Но, перепрыгнув через порог, она внезапно почувствовала сильный аромат яиц и мяса.
Она позвала у двери: «Сичжи, ты обедаешь? Я пришла к тебе в гости!»
Шэнь Сичжи прикрыла уши, как будто прекрасно знала, зачем пришла Чи Сянъюэ, и равнодушно ответила: «Мы уже поели, девушка Чи, возвращайтесь, пожалуйста».
Чи Сянъюэ была шокирована и недоверчива. Она притворилась, что спотыкается у двери, и вошла, увидев две почти пустые миски.
Она расстроилась и обвинила: «Почему вы не дождались меня!»
«Мы же не договаривались».
Чи Сянъюэ: …
«Ууу, мне всё равно, я буду есть с вами в следующий раз!»
Сун Юйгуй молчала: «А твой отец?»
«Пусть сам ест!»
«Мой папа готовит отвратительнее всех на свете. Обычно я могу есть только то, что покупаю в трактире, но это и на десятую долю не так вкусно, как то, что готовишь ты, Сичжи!»
«Если ты откроешь трактир, я буду приходить каждый день!»
Она уже много раз говорила, что Шэнь Сичжи может открыть трактир. Сун Юйгуй тоже об этом думала: чтобы женщине прочно стоять на ногах, ей, естественно, нужно обладать каким-то талантом. Но у неё пока нет денег.
Она не может взять деньги у героини. Принимать деньги от других — значит попасть в зависимость. Даже героине она не может доверять.
Если открывать заведение, то только с согласия Сичжи, и на её деньги. Даже если прогорит, не страшно, заработают снова.
Сун Юйгуй улыбнулась и ничего не сказала. Шэнь Сичжи поджала губы и отказалась: «Нет, я хочу сопровождать жену-госпожу в продаже мяса».
Она всегда очень прилипчива. Мысль о том, что открытие магазина будет очень хлопотным, и у неё не будет времени на нежности с женой, расстроила её.
Чи Сянъюэ тяжело вздохнула, прикрыв лицо обеими руками, как будто ей было очень неловко: «Тогда мне придётся нагло продолжать есть бесплатно».
Сун Юйгуй: …
«Никто не запрещает тебе есть. Просто ешь».
«В следующий раз, когда вы приготовите что-нибудь вкусное, обязательно позовите меня! А в обед я пока перебьюсь, отец сейчас принесёт мне еды».
«Угу. Что Сичжи будет готовить на ужин?»
«Я вижу, что жена-госпожа принесла свиную печень. Может, пожарим свиную печень на ужин?»
«Хорошо».
«Пожарь побольше, я тоже хочу».
«В свинье всего одна печень, больше не будет. Давай сделаем ещё свиную грудинку, жаренную с капустой».
Однако амбиции Чи Сянъюэ этим не ограничивались, и она настоятельно потребовала: «А ещё добавьте то блюдо, что вы ели в обед!»
Шэнь Сичжи: …
Три мясных блюда за один приём пищи — это было немного за пределами её понимания. Она молча вычеркнула жареную свиную грудинку с капустой и кивнула, соглашаясь.
Когда Чи Сянъюэ немного посидела и убежала играть, Шэнь Сичжи потихоньку придвинулась к жене, села ей на бёдра, прижалась грудью к её лицу, обняла её: «Я так скучала по тебе».
Сун Юйгуй взяла её руки и потёрла: «Угу, я почувствовала. Поэтому я и вернулась».
Она пошутила. Шэнь Сичжи изогнула губы, покачалась на её теле: «Завтра я хочу поехать с тобой в посёлок».
Сун Юйгуй подняла бровь, но не успела ничего сказать, как Шэнь Сичжи быстро закрыла ей рот рукой.
Тонкие, белые и нежные пальцы легли ей на губы. Её красивые, водянистые глаза, как у маленького оленёнка, смотрели на неё: «Я еду в посёлок, потому что хочу купить маленьких цыплят для разведения, а не просто так, чтобы специально тебя доставать. Ты не можешь ругать меня!»
Сун Юйгуй: …
Она сказала это быстро, поспешно и немного сердито. Но человек напротив не показал никакой реакции, просто тихо смотрел на неё, что заставило её почувствовать себя виноватой, и она неуверенно спросила: «Ты, почему ты не говоришь…»
Взгляд Сун Юйгуй молча опустился на руку, закрывающую ей рот.
Шэнь Сичжи проследила за её взглядом, покраснела, и тут же одёрнула руку.
Прижав руки к груди, она оттолкнула её: «Ну, теперь говори».
​«Раз хочешь, то поезжай. Я же не говорила, что нельзя. Чего ты волнуешься?»
​Она беспомощно улыбнулась и сразу согласилась.
​Лицо Шэнь Сичжи сразу стало немного лучше, и она послушно прижалась к ней.
​«Я думала, ты снова мне откажешь!»
​«Ты всегда не хочешь, чтобы я была рядом с тобой».
​«Я же не хочу, чтобы ты уставала. Если будешь так рано вставать, то подорвёшь здоровье».
​«А ты? Ты беспокоишься только о моём здоровье, а о своём?»
​«Твоё тело слабое, а моё гораздо сильнее твоего».
​Прежняя хозяйка тела каждый день бегала за дюжиной девушек. Разве это не чистая физическая нагрузка?!
​«В общем, я не согласна. Либо ты меня запрёшь, иначе, как только ты выйдешь, я сама пойду за тобой».
​Она уже не та, что раньше, которая не знала дороги, чтобы найти свою жену-госпожу!
​Хм.
​«Ладно, ладно, пусть будет по-твоему. Я больше не могу тебя контролировать».
​Сун Юйгуй нарочно поддразнила её.
​Шэнь Сичжи снова прильнула к ней, обхватила её за шею, поцеловала в щёку: «Можешь, можешь. Я просто очень хочу быть с тобой. Я могу помогать тебе брать деньги и прислуживать! Кроме этого, я во всём остальном буду тебя слушаться».
​Ну ладно, ладно. Когда жена начинает капризничать, она не может устоять. В конце концов, ей всё равно приходится идти у неё на поводу, зачем лишний раз возражать и злить её?
​Злость тоже вредна для здоровья.