48 глава

После сбора травы для свиней, Сун Юйгуй повела жену гулять по полям. Ветер был не очень сильным, и приятно обдувал лицо.
​«Тебе не холодно?» Она больше всего беспокоилась о здоровье жены и спросила, повернув голову.
​Шэнь Сичжи крепко сжимала её руку. Она не хотела, чтобы её снова заперли в доме, поэтому поспешно покачала головой: «Нет, не холодно, сейчас самая подходящая погода».
​«Я так давно не гуляла».
​«Угу, это потому, что ты была нездорова, я не могла рискнуть взять тебя с собой».
​«Нет, нет, я уже здорова~»
​Голос девушки был мягким и нежным. Она всё ещё помнила, что после выздоровления она пойдёт с ней торговать в город.
​Сун Юйгуй погладила её по лицу.
​В её волосах была нефризовая шпилька, которую она купила, на ней было новое нежно-жёлтое длинное платье, а её глаза сияли, очень, очень красивые.
​Она пощипала её мясистое ушко: «В следующий раз куплю тебе серёжки».
​Свою жену она должна украсить с головы до ног!
​Шэнь Сичжи, покраснев, застенчиво заёрзала: «Не нужно покупать. Зачем покупать серёжки?»
​«Красиво. Мне нравится. Я ещё куплю тебе браслеты и ожерелье».
​Если хорошо её нарядить, её жена будет выглядеть не хуже барышни из богатой семьи, красивая, с изящным и мягким нравом.
​Её густые длинные ресницы дрогнули. Шэнь Сичжи, которая просто держала её за руку, теперь крепко обняла её руку, прислонившись головой к её плечу. Спустя долгое время она тихо сказала:
«Ты так добра ко мне».
«Что в этом доброго? Ты моя жена, и заботиться о твоём наряде — моя обязанность».
Сичжи просто очень не хватало любви. Никто к ней хорошо не относился, поэтому малейшая доброта со стороны главного героя так тронула её, что она изо всех сил цеплялась за него и в итоге оказалась в таком положении.
Глупышка.
Сун Юйгуй, вспомнив сюжет оригинальной книги, вдруг расстроилась и шлёпнула Шэнь Сичжи по голове.
Шэнь Сичжи была ошеломлена этим шлепком, тупо подняла голову, её взгляд был чистым и невинным: «Что, что случилось?»
Даже голос, которым она спрашивала, был очень милым.
Сун Юйгуй снова крепко обняла её: «Ничего, я просто пошутила».
Шэнь Сичжи:…
Она была слегка беспомощна, но не рассердилась, надула свои пухлые губки и продолжила прижиматься к ней.
Они некоторое время стояли в поле. Мимо прошло несколько групп людей, и один взгляд внезапно стал пристально смотреть на них, не отрываясь.
Сначала Сун Юйгуй не обратила на это внимания, но, заметив, что человек всё время смотрит на них, нахмурилась, повернула голову и встретилась взглядом с незнакомой тётушкой.
Тётушка, увидев, что она смотрит, неловко улыбнулась.
Но не ушла, а наоборот, подошла и с улыбкой спросила: «Ты, должно быть, Сун Юйгуй из деревни Сун?»
Она знает прежнюю владелицу тела?
В её сердце появилось больше настороженности, она слегка кивнула: «Это я».
Кто знает, после этого та посмотрела на Шэнь Сичжи, и на её лице появилось удивление и уверенность: «Ой, так это, должно быть, Сичжи. Выглядишь не так, как раньше. Я только что смотрела сзади и не посмела узнать. Действительно, жизнь налаживается, ты набрала немного веса. Ты меня помнишь? Я твоя тётя».
Шэнь Сичжи тупо смотрела. В тот момент, когда она увидела её, в её голове всё потемнело. Она так давно не видела никого из деревни Шэнь.
Внезапная встреча заставила её почувствовать боль и дискомфорт при дыхании.
Прошлые мрачные воспоминания пронеслись в её голове, и она едва смогла выдавить притворную улыбку.
Шэнь И, не получив ответа, выглядела немного неловко: «Этот ребёнок, даже тётю не узнаёт».
Сун Юйгуй, узнав, что это тётя Шэнь Сичжи, сразу же стала холодной. Семья из деревни Шэнь плохо относилась к её жене, поэтому она, естественно, не могла проявлять доброжелательность.
«Вам что-то нужно?»
Она спросила равнодушно.
Лицо Шэнь И стало ещё более неловким, она запинаясь сказала: «Я, я просто увидела Сичжи и подошла поздороваться. Давно не виделись, как-никак моя племянница, я, конечно, соскучилась по ней».
Соскучилась?
«Правда? Если тётя так скучала по Сичжи, почему же не навестила её на Новый год? Деревня Сун и деревня Шэнь далеко друг от друга?»
Лицо Шэнь И застыло, уголок её рта дёрнулся. Она подумала: «Почему эта девчонка такая бесцеремонная?»
Недалеко, конечно, недалеко. Более того, деревня Сун находится по соседству с деревней Шэнь, очень близко.
«Э-э… Я обычно очень занята, мне некогда приходить. Просто так совпало, что я увидела её и захотела поздороваться. Ладно, ладно, я её увидела, тогда я пойду».
Шэнь И почувствовала себя опозоренной, ей было очень неловко. В душе она ругала Шэнь Сичжи, что та всё такая же, как немая, и даже не сказала ничего в её защиту. Перед уходом она лишь на мгновение задержала взгляд на нефритовой шпильке в волосах Шэнь Сичжи, а затем, махнув рукавом, ушла.
Как только та ушла, Шэнь Сичжи, глядя ей вслед, поджала губы, а затем снова уткнулась головой в объятия Сун Юйгуй, крепко обхватив её за талию. Её подавленность была очевидна всем.
«Ну, всё. Я знаю, что у тебя с ними плохие отношения. Не обращай на них внимания, хорошо?»
Глаза Шэнь Сичжи покраснели от слёз. Она послушно кивнула, уткнувшись в её объятия.
Она знала, что Сичжи, должно быть, вспомнила прошлое, и ей было больно. Она ничего не говорила, лишь успокаивающе похлопывала её по плечу.
Через некоторое время она, наконец, успокоила её, и та снова подняла своё маленькое личико.
Глаза девушки были влажными, чистые и светлые, как после омовения водой. Она, должно быть, тайком плакала.
«Они, они плохо ко мне относились…»
Шэнь Сичжи неуверенно сказала. Она боялась, что жена посчитает её неблагодарной и нежелающей общаться с родными.
Но Сун Юйгуй знала, она знала всё.
«Угу».
Она лишь тихо ответила, положив одну руку на затылок девушки и нежно поглаживая её.
Глаза Шэнь Сичжи постепенно наполнились слезами.
«Они часто били и ругали меня, поэтому я их не люблю».
Шэнь Сичжи, прижавшись к её груди, говорила это слово за словом, с большим чувством обиды.
Её губки были надуты.
Сун Юйгуй, читая роман, не чувствовала ничего особенного, но теперь, оказавшись в этой ситуации, её сердце сжималось от боли. Она поспешно погладила её по шее и взяла её прохладную руку: «Всё в порядке, теперь я здесь. Никто не посмеет тебя обидеть».
Шэнь Сичжи немного поёрзала своей гибкой талией в её объятиях, но всё же не сдержалась и обиженно сказала: «Ты тоже раньше любила бить и ругать меня».
Сун Юйгуй:…
Это была не я. Она открыла рот, очень хотела всё прояснить, но не стала говорить. Ещё не время.
Прежняя хозяйка тела так плохо относилась к Сичжи, а Сичжи всё равно была послушной и заботилась о ней во всём. Это говорило о том, что она по натуре верная девушка, и не предаст свою жену, пока не будет крайней необходимости. Если она узнает, что она не её настоящая жена…
Сун Юйгуй не знала, что может произойти. Она даже немного боялась, боялась, что жена, узнав, что она не та, перестанет хорошо к ней относиться и перестанет с ней кокетничать.

Она прижалась щекой к пушистой голове перед собой и, спустя долгое время, серьёзно пообещала: «Я больше никогда не буду бить и ругать тебя».
Сердце Шэнь Сичжи согрелось, и уголки её губ непроизвольно изогнулись в улыбке: «Угу, я знаю. Ты, ты стала другой, не будешь меня бить».
Она действительно стала другой. Прежняя Сун Юйгуй била её и била, а вот сейчас она даже не могла представить, какое отчаяние, какую душераздирающую боль она испытает, если нынешняя Сун Юйгуй поднимет на неё руку.
Она понемногу сжала руку, обнимающую её. Нос уловил знакомый чистый аромат.
Они постояли немного в поле, обдуваемые ветром. Внезапно: «О~~~»
Раздался звук, сочетающий в себе странность, насмешку и любопытство.
На лбу Сун Юйгуй резко запульсировала вена. Она подняла голову и, конечно же, увидела Чи Сянъюэ, рядом с которой стояла деревенская красавица, выглядевшая немного неловко.
Чи Сянъюэ приподняла бровь, скрестила руки на груди и подошла. Её глаза, словно дёргаясь, метались между ними: «Вы и на улице обнимаетесь? Совсем не стыдно».
Сун Юйгуй:…
Она обняла свою жену, которая уже стыдилась и не могла поднять головы, и сквозь стиснутые зубы сказала: «Замолчи быстро, иначе в следующий раз, когда ты придёшь ко мне домой, Сичжи тебе дверь не откроет!»
Ладно, если надо мной смеёшься, пусть. Но как можно стыдить Сичжи? Разве ты не знаешь, что моя жена очень стеснительна? Если она будет вспоминать об этом, то, пожалуй, умрёт от стыда и негодования.
Чи Сянъюэ хихикнула и, подражая тому, как Сун Юйгуй раньше утешала Шэнь Сичжи, сказала: «Я была неправа, я была неправа. Хорошая Сичжи, не обижайся на меня, прости».
Сун Юйгуй нахмурилась. Что с этой героиней? Она рассталась с главным героем и теперь пришла говорить сладкие слова моей антагонистке?
Она невольно отпустила жену и потянула её за спину: «Хватит болтать. Что ты здесь делаешь?»
«О, я только что ездила в город с Синьюй и купила немного пирожных. Возвращаюсь и вижу, как вы тут обнимаетесь».
Шэнь Сичжи опустила голову. Даже в присутствии Сун Синьюй она не стала больше демонстрировать своё превосходство. Она покраснела, как зад обезьяны, и всё время пряталась за спиной жены.
«Не говори больше об этом, а то тебе действительно не войти в мой дом».
Моя жена не очень великодушный человек.
Чи Сянъюэ закрыла рот, но её лицо всё ещё было очень забавным, она гримасничала и подмигивала.
Сун Юйгуй не ожидала, что героиня будет такой. Она потёрла лоб, не зная, что сказать.
Шэнь Сичжи тем временем тихонько щипнула её за палец сзади.
Она тут же поняла, что та хочет вернуться домой.
«Уже поздно, девушка Чи, поиграй с девушкой Сун».
«Так рано домой? Сичжи, ты что, правда на меня обиделась? Дай-ка я посмотрю».
Чи Сянъюэ подняла голову, чтобы найти Шэнь Сичжи за спиной Сун Юйгуй. Шэнь Сичжи пыталась увернуться, а потом рассердилась и топнула ногой: «Жена, посмотри на неё!»
Сун Юйгуй тут же посерьёзнела и подняла руку, преграждая путь Чи Сянъюэ: «Девушка Чи! Не обижай её».
Только тогда Чи Сянъюэ успокоилась. Она не осмеливалась по-настоящему разозлить её и отошла на расстояние: «Ладно, ладно, вас, жён, я не смею трогать. Синьюй, пошли. Ты же говорила, что твой брат поймал двух маленьких птенцов, отведи меня посмотреть».
Разве сейчас есть птенцы?
Сун Синьюй, которую позвала Чи Сянъюэ, тупо уставилась на девушку, которую Сун Юйгуй, повернувшись, взяла за руку. Она очень изменилась по сравнению с тем, что было месяц назад. Она больше не носила старую, заплатанную, немаркую серую одежду, а была в новом длинном платье, цвет которого был таким же ярким, как у других девушек. Её глаза светились сладостью от того, что её балуют, и в волосах была нефритовая шпилька.
Нефрит! Она не видела, чтобы кто-то в деревне носил такое, только в шкатулке для косметики её матери была шпилька, инкрустированная очень маленькой нефритовой бусинкой. Это было, очевидно, очень дорого. А Сун Юйгуй купила это для неё.
На душе у Сун Синьюй было немного сложно. Она молча опустила голову и ушла с Чи Сянъюэ.
Шэнь Сичжи всё ещё недовольно вертелась перед Сун Юйгуй: «Ты помогаешь ей обижать меня».
Её голос был тихим и приглушённым, отчего сердце Сун Юйгуй таяло.
«Я тебя не обижаю. Это девушка Чи слишком плохая, она над нами смеялась».
Всё равно Чи Сянъюэ нет рядом. Что такого, если она свалит всё на неё? Имеет полное право!
Шэнь Сичжи рассмеялась от этого притворного сердитого упрёка, её глаза были наполнены сладкой нежностью.
Сун Юйгуй, однако, опешила.
В романе говорилось, что от антагонистки всегда исходит какая-то мрачная аура, и даже когда она улыбалась главному герою нежно и изящно, у наблюдателей всё равно бежали мурашки по коже.
Очень пугающая.
Но нынешняя злодейка была не такой. Хм, о ней хорошо заботились. Когда она сердилась, то просто поджимала губы и молчала, когда стеснялась, то пряталась за её спиной, когда хотела кокетничать, то мягко обнимала её и капризничала, а когда была нежной, то была по-настоящему нежной, а не притворялась, чтобы соблазнить мужчину, как было описано в романе.
Такая красивая.
Яркая и красивая.
Шэнь Сичжи, увидев, что жена замерла, глядя на неё, ещё больше покраснела. Она тихонько сжала мизинец жены: «Сестрица Юйгуй…»
Её голос был тихим, словно шёпот.
Сун Юйгуй внезапно очнулась: «М-м? Что случилось?»
Шэнь Сичжи прекрасно знала, что та только что смотрела на неё, потеряв голову. В её сердце словно лопнула ягода, и потекли сладкие соки.
«Н-ничего, пошли скорее домой».
«Хорошо».
Сун Юйгуй взяла жену за руку, и они вместе пошли домой.
Они обе не знали, что кто-то в деревне расспрашивает о них.

Их жизнь наладилась только в эти несколько месяцев. Люди в деревне Сун знали, что Сун Юйгуй изменилась, но жители других деревень по-прежнему считали её прежним большим распутником.
Увидев, что сейчас она живёт неплохо, они из любопытства постучали в двери своих друзей в деревне Сун, и вдвоём в доме они подробно обсуждали, что произошло в семье Сун Юйгуй за эти месяцы.
На следующий день Сун Юйгуй продала всё мясо в городе, взяла специально отложенные две рёбрышки, купила немного сухофруктов и направилась в деревню. Не успела она дойти до входа в деревню, как её поспешно остановили местные жители.
Перед ней встал мужчина, весь в саже, назвавший себя её двоюродным дядей, и сказал с некоторой тревогой: «Хорошо, что ты вернулась рано, как раз вовремя, чтобы я тебя встретил. Кажется, у тебя дома что-то случилось!»
Эти поспешные слова мужчины повергли Сун Юйгуй в ступор, её глаза слегка расширились, словно она не поняла, что услышала.
Дома была только Сичжи, как могло что-то случиться?
Двоюродный дядя только что вернулся с работы, смахнул пот со лба и небрежно стряхнул его на землю: «Моя жена сказала мне, что только что видела, как родня твоей жены пришла к вам домой с большой толпой. Я подумал, что они, наверное, пришли не просто в гости? Как раз собирался сходить к тебе и посмотреть».
Шэнь Сичжи вышла замуж за Сун не вчера, прошло уже два года, а новости между родственниками в деревнях всегда быстро распространяются. О том, как Шэнь Сичжи жила раньше дома, о её родителях, братьях и сёстрах, давно всё было известно в деревне. Похоже, это было не просто посещение родственников.
Хотя в обычное время их отношения с Сун Юйгуй нельзя было назвать очень хорошими, Сун Юйгуй, как ни крути, была из деревни Сун, и её родители давно умерли. Как можно было позволить ей терпеть унижения в своей деревне?
Её жена, выйдя замуж, тоже стала жительницей деревни, и нет причин, чтобы её обижали люди из другой деревни.
Сун Юйгуй, услышав, что пришли люди из семьи Шэнь, почувствовала гудение в голове и поняла, что что-то действительно случилось. Затем она небрежно бросила свою тележку, на которой обычно возила мясо, и, схватив рёбрышки и сухофрукты, поспешно побежала домой.
Вспоминая прежнее плохое отношение семьи Шэнь к жене и думая о том, что жена сейчас одна справляется с этим, Сун Юйгуй, чем больше думала об этом по пути, тем больше волновалась, и её лицо побледнело от страха.
Добежав до небольшого склона, она тяжело задышала от усталости, пот смочил волосы на лбу. Опираясь руками на колени, она подняла голову и увидела, что у входа в дом действительно собралась толпа. Издалека она могла слышать громкие голоса героини и тётушки Ли: «Какие там родители? Даже родителям не положено вламываться в чужой дом!»
«Разве бывают на свете такие родители, которые, выдав дочь замуж, потом совершенно о ней не вспоминают? А теперь, наверное, услышали, что дочь стала хорошо жить, и, как только у неё появились сбережения, сразу прибежали искать родства?»
От их слов голоса людей напротив дрожали: «Вы, вы что несёте! Я мать Шэнь Сичжи, пришла навестить её, что в этом такого? За что вы меня грязью поливаете!»
Шэнь Сичжи стояла за спиной тётушки Ли, её глаза были слегка красными, а хрупкая фигура слегка дрожала, то ли от крайнего гнева, то ли от крайнего страха.
Сун Юйгуй, бежавшая изо всех сил, набралась сил у подножия склона, затем в один миг взбежала наверх и сердито крикнула: «Чёрт возьми, какая сволочь пришла ко мне домой устраивать скандал!»
У неё не было сил говорить громко, но никто не мог проигнорировать её голос.
Лишь потому, что Чи Сянъюэ крикнула: «Юйгуй! Наконец-то ты вернулась! Они тут обижают твою жену, даже наш забор погнули!»
Какая дерзость.
Услышав имя Сун Юйгуй, все невольно обернулись. Девушка, казавшаяся невероятно хрупкой и бледной, стоявшая сзади, мгновенно подняла голову, прикусив губу, и посмотрела на неё.
Это просто душераздирающее зрелище.
Мужчина из семьи Шэнь, увидев её, поспешно подошёл с улыбкой: «Ты, ты…»
На полпути он не знал, как к ней обратиться, и, получив тычок от кого-то сзади, тут же вспомнил и поспешно сказал: «Ты, наверное, Сестрица Юйгуй? Я брат Сичжи. Сегодня мы с родителями пришли навестить Сичжи. Посмотри на характер Сичжи, она, должно быть, обиделась на нас за то, что мы так долго не навещали её, что даже закрыла забор и не пускает нас. Какая же она неразумная».
Этот довольно некрасивый мужчина, только открыв рот, начал нести чушь, постоянно ругая свою родную сестру.
Сун Юйгуй недоверчиво смотрела на него.
Трудно представить, что было бы с Шэнь Сичжи, если бы здесь стояла прежняя владелица тела и услышала эти слова?
Родной брат Сичжи совершенно о ней не беспокоится!
Старший Шэнь почувствовал себя неловко под пристальным взглядом Сун Юйгуй, хотел сказать что-то ещё, но услышал только: «Бесстыдник!»
На этот раз настала его очередь быть ошеломлённым. Что, что это за прямые оскорбления?
Сун Юйгуй растолкала всех, тяжело дыша, подошла к Шэнь Сичжи, крепко обняла её и похлопала по спине, утешая: «Я вернулась, всё в порядке. Ты не хочешь их пускать, так и не пускай. Я во всём тебя поддержу, не бойся».
Шэнь Сичжи на самом деле не боялась. Она уже собиралась взять палку и наброситься на них. Но как только появилась Сун Юйгуй, она не посмела совершить такой грубый поступок перед ней. Когда та обняла её, вся обида, что была в её сердце, хлынула наружу.
Её густые длинные ресницы были мокрыми от слёз, она сжала уголок одежды жены, измяв эту хорошую одежду. Затем надула щёки, подняла своё белоснежное личико и, словно жалуясь, сказала: «Они сегодня пришли к нам в дом с угрожающим видом, настаивали, чтобы войти. Я сказала, что нам негде их разместить, но они не слушали, и даже хотели, чтобы я зарезала наших кур, чтобы угостить их!»
Девушка явно была очень обижена. Её носик был красным, а губы надуты так, что можно было повесить маслёнку. Обида от того, что её унизили, сейчас полностью проявилась перед самым близким ей человеком.
Эти слова заставили всех немного смутиться. Старший Шэнь взглянул на свою мать, а его родители посмотрели на рёбрышки, которые несла Сун Юйгуй, и их глаза наполнились алчностью.
​Женщина с немного смуглой кожей и морщинами на лице вышла вперёд: «Что за слова ты говоришь, хорошая невестка? Мы — родня Сичжи, редко приезжаем, и Сичжи должна хорошо нас принимать. Ты женилась на Сичжи, значит, ты и моя дочь. Матери навестить свою дочь – это естественно и законно».
​Она говорила так, словно была совершенно права, но ей можно было бы поверить, если бы она отвела взгляд от рёбрышек.
​Сун Юйгуй успокаивающе погладила девушку по спине. В это время несколько рослых мужчин из деревни Сун тоже постепенно окружили их, словно просто хотели посмотреть, но если люди из деревни Шэнь попытаются что-то предпринять, они не будут сидеть сложа руки.
​«Разве так навещают дочь? Незнающий человек подумает, что вы пришли грабить!»
​Пришла целая толпа, наверное, не только родня Сичжи по матери, но и другие родственники её родителей. Что это значит, они хотят воспользоваться численным превосходством, чтобы обидеть её?!
​Мать Шэнь, которая раньше жила в деревне Ван и вышла замуж, носила фамилию Ван. Услышав это, она сразу же выразила недовольство: «Что ты такое говоришь? Мы действительно пришли навестить дочь. Я родная мать Сичжи, разве я могу обидеть её?»
​Сказав это, она огляделась по сторонам и, увидев, что зевак становится всё больше, почувствовала жар на лице и поспешно сказала: «Сначала впусти нас. Как можно держать старших снаружи? Какое отсутствие воспитания».
​Ванши привыкла к своему злому языку и сказала это не подумав, но, как оказалось, это ещё больше разозлило людей напротив.
​Толпа людей недоброжелательно посмотрела на них. Девочка, которая первой начала ругать её, едва не подпрыгнула: «Отсутствие воспитания? Да кто тут без воспитания, а? Пришли целой толпой, то хотят чужих кур, то чужих свиней. Она что, сказала, что угостит вас? Зачем вы просите её это сделать? И если бы я не увидела, вы бы ещё и ударить её попытались!»
​Чи Сянъюэ тоже была в ярости. В столице она общалась со знатными дамами и дочерьми богатых семей. Все дорожили своей репутацией и всегда были приветливы друг с другом на людях. Она впервые видела таких бесстыжих людей.
​Взгляд Сун Юйгуй внезапно стал свирепым и холодным. Она посмотрела вниз на человека в своих объятиях и ещё крепче обняла её: «Они ударили тебя?»
​В её глазах читалось, что если она скажет «да», то она сегодня же ночью пойдёт и наденет на них мешки.
​Шэнь Сичжи, боясь её беспокойства, поспешно покачала головой: «Спасибо девушке Чи, она помогла мне».
​Сун Юйгуй мысленно отметила доброту Чи Сянъюэ, но её лицо стало ещё более мрачным: «Люди из деревни Шэнь приходят в деревню Сун и бьют жену жителя деревни Сун. Так кто же здесь без воспитания!»
​Вокруг раздались голоса, выражающие сильное недовольство и подтверждающие её слова.
​«Мать всего лишь поучает свою дочь. Ты, ребёнок, чего ты так серьёзно к этому относишься?» Ванши тоже была недовольна, её брови нахмурились. Она подумала, что этот ребёнок действительно самый нелюбимый, и человек, за которого она вышла замуж, тоже ей противен.
​«Сестрица Юйгуй, я устала».
​Шэнь Сичжи опустила глаза. Видя, что её родители остались такими же, как и прежде — отец всегда прячется сзади, заставляя мать делать неловкие, вызывающие ненависть и недовольство вещи, а затем, когда все расстроены, он выходит, чтобы примирить, и другая сторона обычно немного отступает.
​Как только она сказала это, её отец действительно заговорил. Его голос был немного низким, с оттенком старости: «Сичжи, то, что произошло сегодня, это мы с твоим братом были необдуманны. Заходите, поговорим. Некрасиво, когда толпа стоит на улице. Мы просто пришли навестить тебя».
​Казалось, он заботился обо всех.
​Но Шэнь Сичжи ненавидела его больше всех.
​С того момента, как эта толпа пришла, и их жадные взгляды прошлись по ней, она поняла, зачем они здесь.
​В опущенных глазах Шэнь Сичжи кипела тьма. Она остановила жену, которая уже была готова выругаться, прикусила губу, и её голос был мягким, но очень чётким: «Правда? Вы, мама и папа, пришли только навестить меня, а не попросить у нас денег взаймы?»
​Тётушка Ли, которая отошла в сторону, когда пришла Сун Юйгуй, теперь широко раскрыла глаза, услышав это: «Ого, я так и знала, почему вы раньше не приходили, а теперь внезапно явились не в праздник? Оказывается, у вас такой замысел! Юйгуй потратила много денег, когда женилась, вы что, их все потратили?»