16 глава

Сегодня в трактир наняли ещё одного работника, тоже женщину.
​Та поприветствовала Сун Юйгуй: «Меня зовут Шэнь Цуй, я тоже из деревни, пожалуйста, позаботьтесь обо мне».
​Сун Юйгуй слегка кивнула, обменявшись с ней именами: «Сун Юйгуй».
​«Вас зовут Сун Юйгуй? Ваше имя кажется мне знакомым, вы из соседней деревни Сун?»
​Услышав это, Сун Юйгуй вспомнила, что та носит фамилию Шэнь, может быть, она из той же деревни, что и главная злодейка?
​«Да».
​Пользуясь тем, что с утра ещё не было много посетителей, Шэнь Цуй, убираясь в трактире, потянула Сун Юйгуй и спросила: «Эй, кстати, я слышала, что в вашей деревне есть лесбиянка, которая вышла замуж за младшую сестру из нашей семьи Шэнь. Вы её знаете?»
​Сун Юйгуй прервала вытирание стола.
​На её лице невольно появилось некоторое смущение. Пожалуй, кажется, она единственная лесбиянка в деревне?
​Значит, речь идёт о ней.
​Сун Юйгуй с трудом кивнула: «Знаю».
​«Какая эта женщина? Я слышала, что она плохо обращается с нашей девушкой, постоянно бьёт и ругает её, а семья Шэнь не вмешивается».
​На лице Шэнь Цуй явно читалось презрение.
​Сун Юйгуй: ...
​Хотя это правда, это всё грехи, совершённые прежней владелицей тела, и сегодня она должна восстановить своё доброе имя!
​Она без колебаний сказала: «Неправда, она очень хорошо относится к своей жене, иногда они могут немного поспорить, но она никогда не бьёт людей».
​Шэнь Цуй опешила, очевидно, впервые слыша такое.
​Она всё ещё не верила: «Она очень хорошо относится к своей жене...?»
​«Но разве она не была хулиганкой, которая очень любила приставать к добропорядочным женщинам?»
​Сун Юйгуй с бесстрастным лицом продолжала спасать свою репутацию: «Она уже исправилась, теперь нашла работу и больше не хулиганка».

«О...»
Шэнь Цуй была настроена скептически и, взяв тряпку, пошла вытирать другой стол.
Через некоторое время из кухни вышла управляющая Лань Сян. Увидев её, Сун Юйгуй крепче сжала тряпку в руке.
Она решила попросить управляющую аванс, так как дома было очень бедно, им не хватало даже на самое необходимое, но ей было очень неловко. С самого детства у неё не было проблем с деньгами, и когда она только устроилась на работу после стажировки, у неё тоже было достаточно средств. Она никогда не просила у начальника аванс, потому что считала это довольно невежливым требованием. Откуда ей знать, проработает ли она полный месяц? Вдруг сбежит с деньгами?
Но теперь, по нужде, ей самой пришлось просить об этом.
Её маленькое лицо раскраснелось.
Управляющая Лань Сян вышла, чтобы проверить, чисто ли в зале и не помешает ли это гостям во время еды, но едва она прошла мимо служанки, как та нерешительно окликнула её.
«Сестра-управляющая».
Услышав, как та зовёт её сестрой, управляющая невольно подняла веер, прикрыла губы и улыбнулась: «Девочка, я помню, тебя зовут Юйгуй? Что случилось, что ты зовёшь меня сестрой? Может, какое-то правило тебе не понятно?»
Конечно, в трактире тоже были свои правила. Она подумала, что эта новая девушка молода и не понимает правил.
Сун Юйгуй изо всех сил старалась подавить нервозность в душе и, очень смущаясь, опустила голову: «Нет, я понимаю все правила трактира, просто, просто у меня есть одна нескромная просьба».
Лань Сян удивилась. Говорит так витиевато, что, она читала книги?
Если она читала, почему бы не пойти работать писарем, это намного легче, чем тяжёлая работа служанки.
Откуда ей знать, что Сун Юйгуй совершенно не разбирается в древних иероглифах. Лань Сян смотрела на неё с любопытством.
Голос её был очень мягким: «Какая просьба? Расскажи мне».
Сун Юйгуй набралась смелости и, подняв глаза, серьёзно сказала: «Сестра, вы не могли бы выдать мне аванс за полмесяца? У меня, у меня дома...»
Она почесала затылок, поджала губы и сказала: «У меня дома нет денег».
Лань Сян опешила: «Ты говоришь об авансе за полмесяца?»
«Ах, да, да, это аванс».
Лань Сян рассмеялась от души и взмахнула веером: «Я думала, что-то серьёзное, а это всего лишь аванс за полмесяца, почему нет».
Сун Юйгуй замерла, а затем, придя в себя, поспешно поблагодарила её.
Лань Сян приподняла подбородок: «Ладно, иди, работай быстро, через некоторое время протри ещё раз в комнатах-люкс».
Комнаты-люкс были отдельными кабинетами для богатых людей, и к ним предъявлялись самые строгие требования.
Сун Юйгуй кивнула и тут же снова погрузилась в напряжённую работу.
Только когда немного стемнело, она вышла из трактира, неся в руках аванс в сто пятьдесят монет.
Рядом с ней шла девушка Шэнь Цуй из соседней деревни.
Она настаивала, что им по пути, и хотела идти с ней вместе.
Сун Юйгуй не смогла ей отказать и просто позволила ей идти.
«Эй, куда ты идёшь? Дорога в деревню вон там!»
«Угу, я знаю, я собираюсь кое-что купить. Если ты не хочешь ждать, можешь идти вперёд».
Сун Юйгуй сказала, не оборачиваясь.
«Ой, нет, я немного боюсь идти одна, пойдём вместе».
Шэнь Цуй подбежала к ней и увидела, что Сун Юйгуй остановилась перед лавкой со сладостями и, подняв палец, указала на пирожные:
«Так, мне вот это пирожное из водяного каштана, заверните две штуки, и ещё вот то, из рисовых хлопьев».
«Эй, хорошо, всего восемнадцать монет, девушка, держите».
Шэнь Цуй позади неё удивлённо открыла рот. Когда Сун Юйгуй взяла пирожные, она поспешно подошла и спросила: «Почему восемнадцать монет, это слишком дорого, это грабёж, и ты не пожалела купить это?»
Говоря это, она смотрела на пирожные в руке Сун Юйгуй и сглотнула слюну.
Сладости были деликатесом, который обычно покупали только состоятельные семьи. Она никогда их не пробовала.
«Деньги закончатся — можно снова заработать, чего жалеть».
Дома ещё ждёт рассерженная главная анатгонистка, если она не поспешит её задобрить, завтра в их доме может быть траур.
Сун Юйгуй глубоко вздохнула, ни на йоту не осмеливаясь полагаться на доброе сердце главной антагонистки.
Шэнь Цуй никогда не слышала такого непринуждённого ответа, который презирал бы деньги, и была ещё более поражена, её глаза стали круглыми и большими: «Ты, ты не должна отдавать заработанные деньги родителям?»
Её взгляд стал ещё более завистливым. В таких семьях, как их, заработанные деньги должны отдаваться родителям, а родители уже решают, сколько каждому можно потратить. Кто осмелится так легкомысленно тратить их?
Сун Юйгуй удивлённо подняла глаза: «Почему я должна отдавать заработанные деньги родителям?»
«Эм»
Шэнь Цуй было трудно придумать, кто мог бы задать такой вопрос, она беспомощно дёрнула уголком рта и растерянно сказала: «Потому что родители родили и вырастили тебя, они оказали тебе милость».
«Ах, это правда, ну, ты можешь и отдавать, мои родители у меня не просили».
Её семья была в порядке, всё благодаря тому, что отец много зарабатывал на разделке свиней. Она с детства жила без забот, а повзрослев, родители даже давали ей деньги. Она пыталась отблагодарить их, но они отказывались, говоря, что молодым трудно, и пусть лучше она сама поест что-нибудь хорошее.
«Но не нужно же отдавать всё? Если ты всё отдашь, на что ты будешь жить?»
Сун Юйгуй нахмурилась.
Шэнь Цуй была убита горем. Как это возможно, чтобы кто-то из деревни жил так легко!
«Родители будут давать мне немного каждый месяц».
«Сколько?»
«Тридцать монет».
Сун Юйгуй: ...
Она едва сдержалась, чтобы не воскликнуть «Сумасшедшие».
«Ха-ха, ну, если тебе нравится, то хорошо».
Зарабатывать триста монет, а получать тридцать? Если бы я так жила, я бы сразу утопилась в реке.
Но в чужую жизнь она не хотела вмешиваться.

Шэнь Цуй посмотрела на неё с обидой.
​Она бы смирилась с такой жизнью, если бы не знала, как живёт Сун Юйгуй.
​Стемнело, в деревне повсюду поднимался дым из печных труб. Она целый день работала и давно проголодалась. Расставшись с Шэнь Цуй у въезда в деревню, она быстро пошла домой.
​Во дворе на небольшом земляном холме сидела Шэнь Сичжи, на коленях у неё лежала одежда, которую она чинила, опустив голову. Выглядела она тихо и спокойно.
​Сун Юйгуй, увидев её, немного занервничала, не зная, утих ли её гнев за прошедший день.
​Но ведь она не была неправа, неужели она должна упорствовать в признании своей ошибки?
​В чём её ошибка, в том, что она попросила антагонистку держаться подальше от главного героя? В этом нет ничего плохого.
​Пока она мучилась, думая, как её задобрить, Шэнь Сичжи уже заметила её.
​Её глаза сразу же просветлели. Она, она как раз ждала возвращения своей жены.
​Утром она неправильно поняла жену и разозлила её, поэтому ей нужно хорошенько извиниться и признать свою ошибку.
​Поэтому, не успела Сун Юйгуй войти в свой двор, как услышала мягкий, чарующий голос: «Госпожа-жена, вы вернулись».
​Сун Юйгуй: Удивление!