17 глава

Шэнь Сичжи, как обычная женщина, с нетерпением ждущая возвращения мужа(жены) , подбежала и уткнулась в объятия Сун Юйгуй.
​Крепко обняла её.
​Голос её был нежным и трогательным: «Госпожа-жена~»
​Сун Юйгуй не могла поверить в происходящее, её конечности одеревенели, она уставилась на женщину в своих объятиях, не зная, что делать.
​Мимо шёл мужчина-земледелец с мотыгой на плече, спускаясь с горы. Увидев Сун Юйгуй, он собрался поздороваться, но слово «Юй» застряло у него во рту.
​Он, широко раскрыв глаза, смотрел на них с недоверием.
​Сун Юйгуй встретилась с ним взглядом, чувствуя себя крайне неловко, а женщина в её объятиях, ничего не подозревая, ласково потёрлась о её шею.
​Она невольно похлопала её по тонкой, мягкой талии: «Не, не дурачься, здесь ещё люди».
​Шэнь Сичжи: ?
​Какие люди.
​В её круглых, чистых, как у оленёнка, глазах появилось замешательство. Повернув голову, она увидела мужчину средних лет, стоящего недалеко от них, с поднятой рукой, который собирался что-то сказать, но так и не решился.
​Её белоснежное маленькое личико мгновенно покраснело.
​Она поспешно отстранилась, тихонько схватила жену за край одежды и застенчиво спряталась за её спиной, опустив длинные ресницы, и даже не поздоровалась с мужчиной.
​Сун Юйгуй узнала мужчину, стоявшего перед ней, и смущённо окликнула его: «Старший двоюродный брат».
​Тот тоже смущённо опустил руку: «А, ты только что вернулась? Ты ела?»
​«Ещё нет, скоро поем».
​«О-о, поешь поскорее, поскорее покушать — это хорошо».
​Мужчина, смущаясь, убежал с мотыгой.
​Только когда он ушёл достаточно далеко, неловкость Сун Юйгуй немного улеглась. Она вытащила из-за спины свою маленькую жену, недоумевая по поводу её внезапной привязанности, и слегка нахмурилась: «Что с тобой сегодня, ты натворила что-то, тебя кто-то обидел?»
​Каждое её действие было похоже на заискивание, из-за чего ей казалось, что что-то не так. Может, она натворила беды и хочет, чтобы она разобралась? Или её кто-то обидел, и она хочет, чтобы та за неё заступилась?
​Белоснежные, нефритовые кончики ушей Шэнь Сичжи тоже постепенно покраснели, её густые ресницы трепетали, скрывая эмоции в глазах. Она опустила голову, обнажив длинную, белую, как у лебедя, шею, покачала головой и тихо сказала: «Я не видела госпожу-жену целый день, я очень соскучилась и поэтому потеряла самообладание».
​Сун Юйгуй: ...
​Не притворяйся, утром, когда я с тобой ссорилась, у тебя не было такого лица.
​Вспомнив об утренней ссоре, её внезапно осенило, и она спросила: «Ты поняла, что несправедливо обвинила меня, и тебе стало стыдно, поэтому ты так себя ведёшь?»
​Лицо Шэнь Сичжи, уже тронутое лёгким румянцем, стало ещё краснее, как вечерняя заря, что ясно говорило ей об ответе.
​Хм, антагонистка всё-таки разумна, а она уж думала, что та без всяких причин наложит на неё вину.
​Стройное тело девушки стояло прямо, она выглядела смущённой, хотела что-то сказать, но не знала, как.
​Она действительно чувствовала раскаяние и вину, и ещё больше беспокойства и страха.
​Она тревожно думала: если я буду так себя вести, она всё равно будет злиться?
​Ой, я сделала неправильно, я ей и так не нравлюсь, мне не стоило её обнимать, может быть, это разозлит её ещё больше.
​Девушка снова самозабвенно опечалилась, а через некоторое время подняла свои влажные глаза и тревожно посмотрела на неё.
​Сун Юйгуй тихо хмыкнула, бросила ещё тёплые пирожные, которые всё это время держала в руке, ей в объятия, скрестила руки на груди, подняла подбородок и сказала: «Возьми, поешь. В будущем, если тебя что-то не устраивает, говори прямо, не надо просто так корчить мне недовольное лицо».
​Стоило ей подумать о том, что после тяжёлого рабочего дня ей придётся смотреть на недовольное лицо главной злодейки, ей казалось, что мир рухнет.
​Шэнь Сичжи подсознательно приняла угощение, держа его в оцепенении. Тепло через промасленную бумагу понемногу проникало к её кончикам пальцев.
​Она как будто не расслышала и осторожно посмотрела на женщину, идущую в дом: «Госпожа-жена».
​«Что это?»
​Сун Юйгуй, не оборачиваясь, лениво сказала: «Открой и посмотри, тогда узнаешь».
​Только получив разрешение, Шэнь Сичжи осмелилась вернуться и сесть на стул, осторожно разворачивая слой за слоем промасленную бумагу.
​Постепенно оттуда распространился сладкий аромат, и перед ней появились два изысканных пирожных из водяного каштана и небольшая тарелка белоснежных пирожных из рисовых хлопьев.
​Шэнь Сичжи застыла.
​Сун Юйгуй устала за день, она не стала беспокоиться о том, приняла ли она душ, упала на кровать и мгновенно почувствовала, как все её мышцы и кости расслабились, она издала довольный вздох.
​В этот момент Шэнь Сичжи нерешительно вошла, взглянула на неё, поспешно опустила голову, а через мгновение снова взглянула на неё. После нескольких повторений Сун Юйгуй пришлось обратить на неё внимание.
​«Что опять, моя барышня?»
Почему у неё опять такой обиженный и нерешительный вид.
​Скажи же, что случилось, разве она будет её бить?
​Ну ладно, прежняя владелица тела била её.
​Но какое это имеет отношение к ней, современной Сун Юйгуй?
​С тех пор как она здесь, она не притронулась к Шэнь Сичжи и пальцем.
​Почему же она может так бояться?
​Шэнь Сичжи боится, а ей самой обидно. Чёрт возьми, завтра же сделаю куклу вуду для прежней владелицы тела, сама ушла, а мне оставила жену, которая меня мучает.
​Шэнь Сичжи не знала, что собеседница в душе ругается грязными словами. Она была полна необъяснимых чувств, которые раздувались в ней, и она не могла найти им выхода.
​«Госпожа-жена, это...»
​Она держала пирожные в двух белоснежных ладонях, и выглядела совершенно потерянной, словно всё ещё не была уверена в принадлежности этой вещи, которую ей вручили лично в руки.
​Сун Юйгуй взглянула на неё и нахмурилась: «Это пирожные. Разве женщины не любят сладкое? Я купила их специально для тебя, тебе не нравится?»
​Сердце Шэнь Сичжи забилось быстрее, её оленьи глаза наполнились влагой, она медленно покачала головой: «Нравится. Это для меня?»
​Она спросила ещё раз.
​Сун Юйгуй вздохнула, наконец поняв, что антагонистка, которая долгое время подвергалась издевательствам и с детства жила неважно, теперь требует тройного подтверждения, когда ей кто-то что-то даёт: мне? Это правда мне? Не кому-то другому?
​Она боялась напрасной радости, боялась, что, обрадовавшись в одну секунду, в следующую беспомощно рухнет вниз.
​Сун Юйгуй необъяснимо смягчилась и была вынуждена терпеливо повторить: «Для тебя. Я не люблю сладкое. Видя, как ты злилась утром, я боялась, что твой гнев не утихнет, поэтому купила это, чтобы тебя задобрить».
​Знала бы, что она такая понятливая, не стала бы покупать, так дорого (T_T).
​Шэнь Сичжи, услышав её повторное подтверждение, что это для неё, её глаза внезапно загорелись. Она маленькими шагами подошла и села на край кровати, светящимися глазами глядя на неё, поджала губы и послушно улыбнулась: «Спасибо, госпожа-жена. Сегодня утром я неправильно поняла вас и причинила вам беспокойство. Госпожа-жена, не сердитесь, хорошо?»
​Женщина снова мягко сказала, словно кокетничая.
​По костям Сун Юйгуй пробежала волна оцепенения.
​Она невольно подумала: у прежней владелицы тела совсем не было вкуса. Главная злодейка такая красивая, такая послушная и нежная, ещё и может вести хозяйство, чего ей ещё нужно?
​Через некоторое время она опомнилась, покачала головой и сердито отругала себя: что за чушь, ты забыла, как сильно она разозлила тебя сегодня утром?
​Хм.
​Сун Юйгуй приподняла глаза: «Я не буду злиться, только если ты больше не будешь придумывать всякую ерунду, а потом корчить мне недовольное лицо».
​Шэнь Сичжи почувствовала лёгкое напряжение в сердце, поняв, что утренний инцидент затронул её. Поджав румяные губы, она поспешно кивнула: «Да, да, я больше не буду думать о глупостях».
​Конечно, это была ложь. Если бы такое случилось снова, она бы снова не удержалась от подобных мыслей, но она точно не будет проявлять это так явно.
​Сегодня у Сун Юйгуй было хорошее настроение, поэтому она не стала её бить. Если бы было как обычно... она бы избила её до состояния, когда её нельзя было бы показывать людям.
​Это слишком опасно. Сегодня она была опрометчива, даже осмелилась сердиться. Похоже, что в последнее время она жила слишком хорошо, настолько, что забыла о прежней, адской жизни...
​«Хорошо, иди поскорее ешь пирожные, они все твои. Сегодня я забыла купить семена капусты, куплю их завтра».
​«О».
​Шэнь Сичжи опустила длинные ресницы, эмоции в её глазах были неясны, но она послушно ответила.
​Она не знала, как долго нынешняя Сун Юйгуй сможет сохранять свой хороший характер, но она надеялась, что это продлится подольше, ещё подольше.