день четыре.
Четыре. В восточной культуре это число созвучно со словом смерть. Оно угловатое, резкое. Для Рики четверка стала точкой абсолютного затишья. После вчерашнего эмоционального взрыва на мосту, после вкуса мандаринов на губах, внутри него образовалась странная, звенящая пустота. Это не была прежняя тьма это было состояние перед бурей.
В это утро Рики не завел будильник. Он проснулся от звука шагов Хисына. Брат ходил по квартире тихо, почти на цыпочках, словно боялся потревожить затаившуюся в стенах беду.
Рики лежал, уставившись в потолок, и слушал. Вот щелкнула кнопка чайника. Вот зашуршал пакет с хлебом. Вот тяжелый вздох такой глубокий, что он, казалось, просочился сквозь закрытую дверь комнаты Рики.
Вчерашнее обещание Сону, жить по-настоящему пять дней, тяготило его. Жить по-настоящему было слишком больно. Это означало признать, что у него есть кожа, которая чувствует холод, и сердце, которое может разрываться от вида плачущего брата.
-Сегодня я не пойду в школу - решил Рики. - Сегодня не будет вдохов. Сегодня я посмотрю на то, что останется, когда меня не будет.
Он решил стать тенью. Призраком, который наблюдает за миром живых, еще официально не покинув его.
///
Хисын ушел в восемь утра. Рики подождал десять минут, накинул черную толстовку, натянул капюшон пониже и вышел следом.
Он держался на расстоянии. Хисын шел медленно, ссутулившись, его плечи под старым пальто казались непривычно узкими. Он не оборачивался. Он шел на работу в районную клинику, где работал помощником администратора, работа неблагодарная, скучная, но стабильная.
Рики следовал за ним, прячась за спинами прохожих, за витринами магазинов. Ему казалось, что он смотрит документальный фильм о чужой, бесконечно печальной жизни.
Вот Хисын остановился у киоска. Он долго смотрел на витрину, а потом купил две пачки молока и булочку с корицей. Рики знал: Хисын ненавидит корицу. Но её любил Рики. Брат покупал её по привычке, надеясь, что вечером Рики хотя бы прикоснется к еде. Этот простой жест покупка ненужной булочки отозвался в груди Рики тупой, тягучей болью.
Хисын зашел в клинику. Рики устроился в кофейне напротив, выбрав столик в самом углу, за колонной. Отсюда через панорамное окно был виден ресепшн.
Весь день Рики наблюдал.
Он видел, как Хисын бесконечно отвечает на звонки. Как он терпеливо объясняет раздраженным пациентам, что врач задерживается. Как он роняет ручку и долго не поднимает её, просто глядя в одну точку на столе.