Глава 43. Второй день в горах (Часть 1)
- Я не умею стряпать мучные клецки, так что на завтрак сварил обычный рис, - окликнул его присевший на корточки Лу Суй. - И еще согрел чистой воды, она в кувшине неподалеку, можешь умыться.
Увидев, что муж ни свет ни заря успел переделать столько работы, Ся Цинтао мгновенно сменил гнев на милость. Он отлил часть теплой воды во флягу-горлянку для мужа, а остатками наскоро почистил зубы и омыл лицо. Закончив с утренним туалетом, юноша привычно шмыгнул за печь, чтобы заняться стряпней.
Спустя некоторое время из котла донеслось веселое пощелкивание «би-бо, би-бо» - это на дне начала схватываться ароматная рисовая корочка. Цинтао тут же притушил огонь под печью и подошел к Лу Сую. Охотник к этому моменту уже полностью ощипал фазана и теперь аккуратно складывал пестрые перья вместе со вчерашними маховыми крыльями, которые подрезал накануне. Юноша с любопытством спросил:
- Неужто и эти перья для чего-то пригодятся?
- Угу, - кивнул Лу Суй. - Они незаменимы, когда обустраиваешь ловчие ямы и капканы на лисиц. К тому же внизу, в долине, скупщики охотно берут их для изготовления метелок от пыли. За такое яркое, разноцветное оперение платят на целых десять вонов больше, чем за обычные куриные перья.
- Вот оно что, - Цинтао бросил взгляд на чисто тушку фазана. - Ладно, с остальным я сам управлюсь. Ступай-ка лучше завтракать. Чего тебе на обед приготовить?
Лу Суй поднял деревянный таз и пристроил его на край чана с водой, приоткрыв половину крышки. Ся Цинтао легким, привычным движением зачерпнул ковш прохладной воды и бережно полил мужу на ладони, помогая вымыть руки.
- Мне все равно, я в еде непривередлив, - отозвался Лу Суй. Он и сам в глубине души чувствовал, что вчера ночью изрядно перегнул палку, и теперь ему меньше всего хотелось утруждать и без того уставшего супруга. - Скрути мне парочку простых рисовых колобков с сушеной зеленью, да и ладно.
Ся Цинтао, разумеется, ни за что не позволил бы своему мужчине питаться всухомятку такой скудной пищей. Он мягко возразил:
- С утра ладно, перебились кое-как, но в обед-то с чего бы тебе так голодать... Я сейчас переложу готовый рис, а из остатков приготовлю для тебя сытную лепешку с яйцом.
- Хорошо, я всему буду рад, - Лу Суй с теплой улыбкой посмотрел на него.
Юноша споро наложил ему полную пиалу дымящегося риса, достал соленую сушеную зелень, которую они приготовили вчера, а оставшуюся часть каши переложил в отдельную миску. Тщательно вымыв котел, он разбил два свежих яйца, хорошенько взбил их, снова развел огонь под печью, плеснул на дно немного масла и выпек пышный, толстый яичный блин.
Затем Цинтао расстелил на столе чистую холстину, аккуратно выложил на нее этот яичный блин, сверху ровным слоем распределил рис, добавил соленую зелень, щедро приправил все крупной солью и ловко скрутил плотный, сытный рисовый шарик.
После этого он до краев наполнил флягу-горлянку Лу Суя чистой водой и накормил верных псов размоченными рисовыми корочками. Дамэню предстояло весь день провести на охоте, где он сам без труда найдет себе пропитание, а у малыша Сяо Хэя в полдень должен был быть еще один полноценный обед, так что с утра хозяин накормил собак лишь наполовину, чтобы те не ленились.
Видя, как супруг, несмотря на ночную истому и ломоту в теле, без устали хлопочет по хозяйству, Лу Суй почувствовал укол вины. Наскоро закончив с завтраком, он принялся собирать охотничье снаряжение и негромко произнес:
- Как только я уйду и у тебя выдастся свободная минутка, приляг и поспи еще немного.
Ся Цинтао сердито зыркнул на него:
- И у кого только язык поворачивается такое говорить!
Лу Суй нашел его сердитый вид невероятно трогательным и милым. Он шагнул ближе, крепко прижал юношу к своей широкой груди и нежно обнял:
- Виноват, каюсь. Прости меня.
От этих слов остатки обиды у Цинтао мгновенно испарились без следа. Он ласково прижался к мужу:
- Ты там в лесу тоже береги себя, поднялся ведь ни свет ни заря... Будь осторожнее, ладно?
Он безумно боялся, что муж из-за недосыпа и усталости может потерять бдительность в лесной чаще, ведь дикий лес таил в себе немало скрытых угроз.
- Я знаю. Ну, я пошел, - Лу Суй подхватил свои инструменты, свистнул Дамэню и уверенным шагом вышел со двора.
Ся Цинтао проводил его до самых ворот, после чего привычно задвинул мощный засов и привалил к основанию тяжелый валун.
Теперь он остался один, и можно было без спешки заняться своими делами. Первым делом юноша не спеша позавтракал рисом с сушеной зеленью, перемыл всю посуду, прибрал печь, а затем собрал грязное белье и отправился в пристройку. Набирая воду, он заметил, что большой чан опустел почти до самого дна - значит, как только он закончит со стиркой, придется идти с коромыслом к ручью под склоном, чтобы натаскать свежей воды.
Развесив чистые вещи сушиться на весеннем солнышке, Цинтао принялся за вчерашнего фазана. Перья были полностью удалены, так что теперь оставалось лишь выпотрошить тушку, тщательно промыть её изнутри и разделать на порционные куски.
Дикая птица разительно отличалась от жирных домашних кур: мяса на ней было совсем немного, к тому же оно было довольно жестким и волокнистым. Если приготовить её обычным способом, выйдет сухо и невкусно. Такую дичь следовало томить в котле подольше, чтобы мясо само отделялось от костей, а получившийся наваристый бульон потом можно будет использовать для тушения сочной дикой зелени.
Закончив с разделкой птицы, Цинтао обнаружил, что вода в усадьбе подошла к концу. Не став пока разводить огонь под котлом, он аккуратно сложил куски фазана в миску, прикрыл тяжелой деревянной крышкой и решил для начала прогуляться за ворота.
К этому времени солнце уже полностью поднялось над хребтами, заливая ущелье ярким, теплым светом. Юноша распахнул створки ворот и позвал с собой Сяо Хэя. Увидев, что хозяин наконец-то выпускает его наружу, щенок пришел в полнейший восторг: он победно закрутил хвостом и веселым колобком припустил следом.
Сразу за порогом усадьбы начинался пологий, заросший дикой травой склон. К счастью, Лу Суй вчера успел протоптать здесь вполне сносную тропинку, так что Цинтао оставалось лишь уверенно шагать по примятому сухостою.
Сделав несколько десятков шагов, они спустились к самому руслу ручья. Здешняя речушка оказалась куда шире той, что протекала внизу возле их деревни, но при этом была совсем мелкой.
Поскольку в этих глухих местах отродясь не бывало людей, вода в речушке была невероятно чистой, прозрачной и ледяной. Но еще больше Ся Цинтао обрадовался, когда, присмотревшись, обнаружил, что на каменистом дне вовсю резвится мелкая рыбешка и речные креветки!
Рыбки были небольшими: самые крупные едва достигали длины взрослой ладони, а те, что помельче - не длиннее пальца. Полупрозрачные речные креветки темного окраса тоже были совсем крошечными, меньше мизинца, и стоило только человеку подойти ближе, как они испуганными брызгами принимались скакать в прозрачной воде.
Бегавший по берегу Сяо Хэй впервые в жизни увидел такое диво и уже приготовился было с разбегу сигануть в воду. Но Ся Цинтао, испугавшись, что малыш простудится в ледяном ручье (да и глубина тут хоть и была небольшой, но в некоторых местах доходила до колена - кто знает, умеет ли этот глупый щенок плавать?), подхватил его под брюхо и строго пригрозил пальцем. Песик разочарованно поджал ушки, умильно захлопал глазками и больше не смел лезть в воду.
Юноша прошел еще немного вдоль берега и вдруг наткнулся на просторную, ровную полянку, которая была сплошь покрыта сочными кустиками дикой астры - калимериса. Здешняя зелень была куда более густой, сочной и нежной, чем та, что росла на их грядках в долине. У Цинтао от радости глаза разгорелись, ему безумно захотелось прямо сейчас броситься назад за корзиной и садовыми ножницами, чтобы срезать всю эту красоту.
Сделав еще несколько шагов вниз по течению, он от удивления чуть не лишился дара речи: прямо на берегу ручья лежал старый, поваленный бурей ствол дикого вяза, который был буквально усыпан крупными черными «грибами».
- Пресвятые угодники, да в этих дремучих горах и впрямь скрыты несметные богатства! - Ся Цинтао со всех ног бросился к старому дереву. Присмотревшись, он понял, что это никакие не поганки, а самый настоящий древесный гриб - муэр (черный древесный гриб)! На огромном участке старого ствола, со стороны, что прилегала ближе к влажной воде, плотными гроздьями росли сочные, мясистые шляпки черного муэра. Здесь можно было без труда набрать целую огромную корзину!
В стародавние времена в их краях этот гриб ласково именовали «древесной курицей», поскольку по своим целебным и питательным свойствам он ничуть не уступал наваристому куриному бульону, а рос исключительно на трухлявой древесине. Когда Цинтао был еще совсем маленьким, он вместе с покойной бабушкой как-то отправился в гости к родственникам своего двоюродного деда. Его дед был единственным ученым-сюцаем во всей округе и пользовался среди селян огромным почетом и уважением. В тот день к нему приехал старый приятель и среди прочих дорогих подношений привез небольшой, бережно завернутый сверток с сушеным муэром. Маленький Цинтао тогда долго крутился у стола, не понимая, что это за сморщенные черные комочки, пока один из почтенных старцев не объяснил ему, что это редкий древесный гриб. В их юго-восточных землях он рос исключительно в диком виде, а вот умельцы из далеких земель Шу (Сычуань) научились искусно разводить его на особых бревнах. Однако довезти его в эти края стоило огромных трудов, оттого и цена на сушеный муэр на рынках была столь высока, что его продавали на вес золота, приравнивая к отборным сортам чая.
Большинство простых деревенских жителей в глаза не видели этого лакомства, так что если вынести его на обычный сельский базар, люди, пожалуй, даже не поймут, что это за диковина такая.
Но Цинтао вовремя вспомнил, как Лу Суй обещал вскоре взять его с собой в уездный город, чтобы распродать запасы соленых утиных яиц. В городе полно богатых купцов, чиновников и знатных господ - уж они-то точно оценят такое изысканное лакомство и не пожалеют звонкой монеты!
Сердце юноши забилось часто-часто, словно он только что откопал слиток чистого золота. И хоть вокруг раскинулся дикий, безлюдный лес, и соревноваться за добычу ему было абсолютно не с кем, его душу все равно переполнял дикий восторг и азарт - ему казалось, что стоит промедлить хоть минуту, и это сокровище тут же исчезнет.
Он со всех ног припустил обратно на подворье, схватил самую большую плетеную корзину, ножницы и вихрем скатился обратно к ручью. Цинтао толком не знал, как правильно собирать эти грибы, но, внимательно осмотрев ствол, заметил, что у муэра нет привычной грибной ножки - он словно прирастал к коре самой шляпкой. Тогда юноша стал аккуратно выбирать самые крупные, мясистые и расправившиеся складки, бережно поддевая их пальцами и снимая целиком.
Собирать это лесное чудо оказалось куда увлекательнее, чем уныло щипать чайные листья на плантациях в девках. Не прошло и получаса, как его корзина была набита до самых краев. Юноша не стал жадничать и обирать ствол дочиста: совсем тонкие, закрученные в тугие узелки молодые грибочки он бережно оставил на коре - пускай подрастут к следующему разу.
Срезав добычу, он тут же, в прохладных струях ручья, тщательно промыл грибы от остатков трухи и мха, после чего вернулся во двор. Отыскав в сарае старое, слегка треснувшее бамбуковое сито, он хорошенько вымыл его и ровным слоем разложил сочные черные шляпки сушиться на солнышке.
Глядя на эту внушительную горку муэра, Ся Цинтао никак не мог унять радостной улыбки. Напевая под нос веселый деревенский мотивчик, он снова отправился к ручью - на сей раз собирать дикий калимерис. Кустики астры в этой лощине вымахали на редкость сочными, крепкими и нежными. Юноша невольно задумался: как же так получается, что здесь, в глухой чаще, где за ними никто не ухаживает и не поливает, они выросли такими красавцами? Наверное, все дело в том, что здешняя земля веками впитывала в себя палую листву и дождевую воду, её никогда не пахали, оттого и соков в ней было с избытком, вот зелень и прет как на дрожжах.
- Как бы там ни было, раз я вас нашел, значит, вы мои, - сгребая сочные побеги в подол, ласково приговаривал Ся Цинтао, словно беседуя с немыми травинками. - Все равно ведь, если я вас не срежу, вы со временем состаритесь, пожелтеете и сгниете прямо здесь. А так попадете в наваристый, свежий суп - не зря, выходит, на свет появились! Сяо Хэй, я прав или нет?
Малыш Сяо Хэй в этот момент вовсю воевал с крупной зеленой саранчой: он уморительно подпрыгивал на всех четырех лапах, крутился волчком и выглядел самым счастливым щенком на свете.