Глава 44. Второй день в горах (Часть 2)
Дикую астру (калимерис) можно было срезать по мере необходимости, поэтому Ся Цинтао не стал жадничать: набрал ровно столько, сколько нужно было на сегодняшний день, и зашагал обратно.
После этого началась долгая, утомительная беготня за водой. Выбрав на ручье место, где текла самая чистая и прозрачная струя, юноша с коромыслом сделал несколько заходов туда и обратно, пока полностью не заполнил большой чан. Окончательно управившись, он привычно запер ворота на засов, подпер их валуном и поспешил на кухню томить фазана.
Перед уходом в горы тетушка Юньнян подсунула ему целый мешочек сушеных унаби (китайских фиников) в качестве лакомства. Цинтао отыскал две самые крупные ягоды и бросил их в котел к дичи - пускай делятся сладостью. Сухих дров в лесу было пруд пруди, беречь их не приходилось, поэтому юноша выбрал из поленницы толстый, корявый пень, поглубже засунул его в зев печи и со спокойной душой оставил котел без присмотра, избавив себя от нужды непрерывно сидеть у огня.
Утром они доели вареный рис, а поскольку в полдень он остался один, затевать полноценную готовку и снова мыть крупу юноше не хотелось. Он просто замесил горсть муки, раскатал ее, наскоро развел огонь в маленьком глиняном очаге и сварил в глиняном горшочке простую домашнюю лапшу с яйцом и только что срезанным свежим калимерисом.
Из приправ в лапшу пошла лишь капля соевого соуса, но суп получился до того наваристым и ароматным, что юноша с превеликим удовольствием выхлебал все до последней капли.
Перемыв посуду и горшочек, он приподнял тяжелую крышку большого котла, чтобы проверить фазана: бульон уже сделался густым и подернулся золотистой пленочкой жира, но когда Цинтао ткнул мясо бамбуковой палочкой, оно все еще оставалось упругим. Юноша вернул крышку на место, подкинул в печь еще парочку массивных поленьев и оставил птицу томиться дальше.
Сказались ли ночные бурные ласки, из-за которых он лег спать очень поздно, или же сказалась дневная беготня с ведрами, но теперь, сидя в уютном тепле у дышащей жаром печи, юноша почувствовал, как его веки наливаются свинцом, а в голову закрадывается непреодолимая дремота.
В конце концов, не в силах больше бороться со сном, он подложил в топку несколько коротких деревянных обрубков, тщательно вымыл руки и ушел в спальню.
Скинув верхнее платье, Цинтао улегся на кровать. Солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь окошко, ласково согревали постель, и утомленный юноша почти мгновенно погрузился в глубокий, безмятежный сон.
А в это время на кухне в печи тихонько потрескивали дрова «би-бо, би-бо», в котле мерно булькала вода, на залитом ярким весенним солнцем подворье на бамбуковых жердях мирно сушилось белье, рядом на круглом сите грелись черные шляпки муэра, а малыш Сяохэй, растянувшись прямо на теплой земле, лениво жмурился, сладко посапывая во сне.
В лазурном небе медленно и чинно проплывали редкие облака. Звонкие лесные птицы лишь изредка подавали свои голоса из чащи, отчего первозданная тишина вокруг казалась еще более глубокой и величественной.
В такой неге пролетело добрых два часа.
Когда Ся Цинтао открыл глаза, светило уже заметно склонилось к западному краю небосвода. Накинув верхний халат, он вышел во двор. Щенок все еще лениво дрых на солнышке, а в воздухе вовсю плыл умопомрачительный, густой аромат готового фазаньего бульона. Юноша подошел к печи и заглянул под крышку: огонь в топке давно погас, но камни очага все еще дышали жаром, а мясо фазана разварилось до такой степени, что косточки сами отделялись от мякоти.
Цинтао прикрыл котел, взял корзину с ножницами и направился на задний двор - прямо за жилыми комнатами раскинулась бескрайняя, густая бамбуковая роща. На дворе вовсю стояла пора Цинмин (праздник Чистого света), так что бамбук здесь рос сплошной, непроходимой стеной.
Стоило ему сделать пару шагов вглубь рощи, как глазам открылась удивительная картина: вся земля была буквально усыпана сочными стрелами весеннего бамбука (чуньсунь). Поскольку в этих нехоженых дебрях их никто никогда не собирал, побеги торчали на каждом шагу - куда ни бросишь взгляд, везде из земли пробивались крепкие конусы.
Ся Цинтао показалось, будто он наяву попал в свои самые заветные сны.
Он вспомнил, что когда они собирались в горы, они прихватили с собой огромный мешок соли: поскольку соль в горах вещь незаменимая и со временем не портится, они взяли её с большим запасом. От этой мысли его сердце радостно затрепетало - если заготовить из этих побегов сушеный бамбук, то в будущем, когда они станут тушить домашнюю утку или варить суп со свининой и сушеной зеленью, блюда будут выходить до того наваристыми и ароматными, что пальчики оближешь!
Юноша принялся выбирать самые нежные, крупные и сочные побеги. Стоило лишь слегка надавить на них у самого основания, как они с негромким хрустом с легкостью надламывались, не требуя никаких усилий - такие молодые стрелы были самыми лакомыми и сладкими.
---
В этот день Лу Суй вернулся с промысла непривычно рано. Подойдя к усадьбе, он с удивлением обнаружил, что ворота приоткрыты, а засов снят. Охотник зашел в дом, но, не найдя супруга в жилых комнатах, почувствовал, как его сердце тревожно екнуло. Он уже приготовился было бежать на поиски в чащу, как вдруг со стороны заднего двора донесся глухой шорох и приглушенный голосок.
Лу Суй поспешил на звуки и, обогнув дом, замер на месте, не в силах сдержать улыбки: его ненаглядный супруг, точь-в-точь как дорвавшаяся до спелых плодов обезьянка в персиковом саду, вовсю орудовал среди зарослей, споро выламывая молодые стрелы:
- Ой, вот этот какой хороший! Ой-ой, а этот еще лучше! Ух ты, да мы тут целое состояние сколотим!
Глядя на это забавное и невероятно милое зрелище, Лу Суй ласково окликнул его:
- Цинтао, душа моя, чем это ты тут занимаешься?
- О, вернулся? Чего это ты сегодня так рано? - радостно обернулся к нему Ся Цинтао, но, даже не дождавшись ответа, тут же затараторил: - Иди-ка лучше сюда, помоги мне бамбук ломать! Давай, собирай все эти побеги, что я накидал, и тащи на подворье.
Охотник послушно шагнул к нему в заросли:
- Зачем тебе столько весеннего бамбука? Они ведь еще совсем тоненькие да короткие.
- Вот именно такие - тонкие да нежные - нам и нужны! - со знанием дела отрезал Цинтао. - Мы ведь с собой целую кучу соли привезли, помнишь? Сделаем из них сушеный бамбук. В будущем, когда дома станем варить похлебку с сушеной зеленью или затеем какое-нибудь жаркое, бросим туда несколько полосок сушеного бамбука - ух, какая вкуснятина выйдет!
- Вот оно как, - только сейчас Лу Суй до конца понял, какую хитрую задумку лелеял его «мастер на все руки» супруг.
Он споро принялся помогать любимому: собрал разбросанные по всей роще побеги, аккуратно увязал их в охапку и перетаскал во двор. Только оказавшись на подворье, охотник наконец заметил стоявшее на солнышке бамбуковое сито, сплошь усыпанное какими-то сморщенными черными «грибами». Не понимая, что это за диковина такая, Лу Суй вернулся в рощу и, помогая мужу выламывать очередную стрелу, с любопытством спросил:
- Что это за черные грибы ты на сите разложил?
В здешних краях простые люди грибы в пищу почти не употребляли, да и не умели отличать съедобные виды от ядовитых, оттого и именовали любые лесные наросты одинаково - «грибами».
Ся Цинтао с гордостью принялся объяснять ему, что это за чудо такое - черный муэр, после чего самодовольно добавил:
- Эта штука на рынке ценится на вес золота! Как соберемся в город, заберем их с собой и выручим за них кучу хороших денег. Я же говорил, в здешних горах скрыто полно всякого добра!
Лу Суй тихонько хмыкнул, пряча улыбку в усах:
- А кто это у нас, спрашивается, всего пару дней назад, пока карабкался по этим самым склонам, вовсю костил и проклинал до седьмого колена того «живодера», что затащил его в эти дебри? Что это за Персик такой сердитый был, а?
Ся Цинтао весело фыркнул и задорно рассмеялся:
- Ну, уж точно не я!
Лу Суй тоже не сдержал искреннего, теплого смеха.
Супруги остановились лишь тогда, когда общими усилиями наломали добрых пятнадцать цзиней (около 7.5 кг) нежных стрел. Впрочем, весенний бамбук рос с такой невероятной, поистине поразительной скоростью, что обчистить рощу под ноль они не боялись. В народе даже ходила шутка, мол, стоит человеку присесть в бамбуковых зарослях «по нужде», как не успеет он оглянуться, а выросший из земли побег уже упрется ему прямо в мягкое место. Так что за сохранность рощи можно было не переживать.
Вернувшись на подворье, Ся Цинтао принялся хлопотать над ужином, а Лу Суй взял на себя домашние дела: снял с жердей сухое белье, убрал в дом сито с подсохшим муэром и принялся споро очищать принесенный бамбук от жесткой чешуи.
Юноша аккуратно переложил куски разварившегося фазана и густой бульон в отдельные чаши, прикрыв их крышками, после чего наскоро промыл крупу, развел огонь в глиняном очаге и поставил вариться свежий рис в горшочке. Сам же принялся за стряпню в большом котле. Очень жаль, что у семьи Лу Суя в этих краях было слишком мало пахотных земель, и они не успели заготовить на зиму солений - иначе сочный бамбук, обжаренный с квашеной капустой, вышел бы просто божественным.
Как только рис дошел до готовности, он позвал Лу Суя к столу.
Охотник первым делом размочил в кипятке душистые рисовые корочки для собак, щедро добавив туда оставшиеся от разделки фазанью голову, лапы и гузку. Верные псы от такого роскошного пиршества аж зашлись от восторга, сыто и благодарно поскуливая у своих мисок.
Супруги уселись в чистой половине дома. Перед каждым красовалась пиала с дымящимся белым рисом, посреди стола исходила паром миска с тающим во рту нежным мясом дикого фазана, а рядом высилась горка ароматных бамбуковых стружек, тушенных с калимерисом. Вдобавок Ся Цинтао приготовил особый соус, чтобы муж мог макать в него сочные кусочки птицы.
- Вкусно, - Лу Суй обычно не отличался многословием, но сейчас не поскупился на искреннюю похвалу. - Все просто объедение.
Особый соус Ся Цинтао готовил по своему собственному секретному рецепту: смешивал добрую порцию соевого соуса с каплей терпкого уксуса и мелко порубленной головкой чеснока. Такой соус идеально подходил как к вареной жирной свинине, так и к нежной птице, раскрывая весь аромат мяса. Что же касается бамбуковых стружек и калимериса, то сами по себе эти весенние травы были довольно постными и «постными для желудка», но благодаря наваристому фазаньему бульону они пропитались жирком, став невероятно нежными, сочными и сытными.
Вприкуску с только что снятым с огня белоснежным рисом этот ужин казался настоящим пиршеством - Лу Сую даже подумалось, что здесь, в глухих горах, они питаются куда лучше и сытнее, чем большинство семей в их родной деревне.
- Ты почему сегодня так рано вернулся? - снова полюбопытствовал Ся Цинтао, подкладывая мужу лучший кусочек.
- До полудня успел обустроить две ловушки, - ответил Лу Суй. - Завтра проведаю их, погляжу, не попался ли кто. А когда в полдень присел перекусить на склоне, наткнулся неподалеку на свежий волчий помет. Самих хищников я сколько ни высматривал, за полчаса так и не приметил - скорее всего, стая ушла глубже в лесные дебри. Завтра я денек отдохну дома, помогу тебе по хозяйству, а послезавтра отправлюсь прямиком по следу этих серых тварей.
- Пресвятые угодники! - у Ся Цинтао от страха аж сердце зашлось, стоило ему услышать про волков. - И на волков охотиться собрался? Их мясо ведь небось и в пищу-то не годится, невкусное совсем?
Лу Суй не удержался от улыбки:
- Волчатина жесткая и кислая на вкус, её и впрямь никто не ест. Но вот волчья шкура и клыки на рынке ценятся очень высоко, за них можно выручить немалые деньги. К тому же, как думаешь, за счет чего волки в этих лесах выживают?
Ся Цинтао был парнем сметливым и мгновенно уловил суть:
- Ах... раз поблизости бродят волки, значит, там полно лисиц и зайцев, на которых они охотятся?
- Именно так, - одобрительно кивнул Лу Суй. - И не только они. Там вполне могут водиться дикие олени и кабарги (кабарга - мускусный олень). У самцов кабарги есть особая мускусная железа, здешняя струя невероятно ценится в медицине и считается целебным средством, оттого и стоит этот зверь куда дороже обычного оленя. Даже если не удастся поймать саму кабаргу, в начале весны эти животные как раз начинают тереться о камни и стволы деревьев, соскребая застывшие мускусные наросты. Если улыбнется удача, можно отыскать такой пахучий мускусный ком прямо на земле - за него торговцы в городе отвалят не меньше нескольких десятков лянов чистого серебра!
Несмотря на заманчивые речи о богатстве, Ся Цинтао все равно не мог унять тревоги за мужа. Он серьезно посмотрел на него:
- Всех денег мира все равно не заработаешь. Нам вполне хватит, если мы наловим простых зайцев да лисиц. Твоя жизнь и здоровье - вот что для меня важнее всего. Когда послезавтра отправишься в чащу, не смей думать только о добыче и сломя голову бросаться наперерез опасностям. И уж тем более не вздумай геройствовать и лезть на рожон!
- Я знаю, - послушно отозвался Лу Суй.
- Без тебя я ведь даже дорогу обратно к дому не найду, так что ты хоть немножко обо мне думай, когда в чащу уходишь, - жалобно прикусил губу Ся Цинтао, умильно глядя на мужа.
Сердце Лу Суя растаяло от этого взгляда, он тепло улыбнулся:
- Все понял, обещаю тебе: ни в какие опасные авантюры ввязываться не стану.
Покончив с ужином, супруги дружно принялись за заготовку бамбука - нужно было очистить все принесенные побеги от жесткой кожуры, а затем отварить их в соли.
Приготовить сушеный бамбук было делом нехитрым: очищенные белые стрелы тщательно промывали, закладывали в большой котел, засыпали добрыми парой цзиней крупной соли, накрывали крышкой и ставили на огонь. Воду или какие-то другие приправы добавлять не требовалось - по мере нагревания сочный бамбук сам начинал выделять огромное количество собственного сока, так что вскоре котел заполнялся бурлящей жидкостью до самого верха.
Вот только варить его следовало очень долго, чтобы из побегов вышла вся лишняя влага и горечь. Из двадцати цзиней свежего бамбука после долгой варки и последующей сушки выходило от силы цзиней пять хорошего сухого продукта.
В здешних краях такую заготовку умела делать каждая мало-мальски толковая хозяйка, вот только далеко не у всех под боком имелась собственная бамбуковая роща, да и дикие побеги в лесу возле деревень обычно подчистую расхватывали расторопные соседи, так что заготовить бамбук в таких объемах крестьянам удавалось редко.
Ся Цинтао сейчас искренне сокрушался лишь об одном - что они взяли с собой в горы не так много соли. Будь его воля, он бы целыми днями только и делал, что варил этот бамбук, ведь сушеные побеги по возвращении в деревню можно было бы с легкостью и большой выгодой распродать на рынке в уездном городке.
Лу Суй, глядя на его сокрушения, мягко подсказал:
- Вовсе не обязательно весь бамбук отваривать в соли. Можно просто нарезать свежие побеги тонкими полосками и высушить их прямо на солнце - такой сушеный бамбук тоже охотно берут купцы.
- И то правда! Из такой заготовки потом выходят отличные наваристые супы да тушеные овощи, - повеселел юноша.
- Вот только чистить да резать его - сплошная мука, спина затечет, а выручишь за него сущие гроши, - Лу Суй заботливо погладил его по плечу, сокрушаясь, что мужу придется так много трудиться.
- Ой, да ладно тебе! Комар мал, да тоже мясо! Всяко заработаем побольше, чем если бы я целыми днями сидел да шелковые платки вышивал. Будут у нас свои карманные деньги на мелкие расходы, и то ладно, - Ся Цинтао рассудил, что делать ему в горах днем все равно особо нечего, а оставлять без присмотра целую рощу сочного бамбука - просто непростительное расточительство. Но тут в его голову снова закралась какая-то мысль, он поднял глаза на мужа и тихо добавил: - К тому же этот заработок, по крайней мере, совершенно безопасен. Ты у меня один-одинешенек по лесам бродишь, так что я бы предпочел, чтобы ты лучше заработал чуть меньше денег, но зато возвращался ко мне живым, здоровым и пораньше.
Лу Суй кожей почувствовал, насколько глубоко и искренне супруг тревожится за его безопасность. Он снова ласково прижал его к себе и твердо заверил:
- Даю тебе слово чести: вернусь в целости и сохранности.
- Смотри у меня, ловлю на слове, - Цинтао аккуратно сгреб очищенные жесткие бамбуковые шкурки в охапку и потащил их на огородные грядки, чтобы использовать как удобрение. - Ты пригляди пока за огнем под котлом, смотри не дай ему погаснуть, а я проверю, как там наш бамбук уварился.
- Угу, - Лу Суй послушно шмыгнул за печь, принявшись споро орудовать кочергой и подкидывать свежие поленья в топку.
К этому моменту в воздухе уже вовсю разлился густой, сладковатый аромат вареного бамбука с легкой, приятной ноткой дымка от костра. Ся Цинтао приподнял крышку котла - сока внутри выделилось предостаточно, так что он вернул крышку на место и повернулся к мужу:
- Похоже, ему еще изрядно покипеть надо. Подкинь-ка туда парочку поленьев потолще.
Лу Суй, безумно не желая, чтобы его нежный супруг снова засиживался допоздна и изнурял себя заботами (ведь прошлую ночь они провели очень бурно и легли под самое утро), мягко произнес:
- Я все понял, сам за всем пригляжу. Ты за сегодня изрядно набегался, ступай-ка лучше умывайся да ложись в постель.
- Ты ведь тоже за день набегался, к тому же ты в этих кулинарных делах ничего не смыслишь, проглядишь еще чего! Ступай лучше сам отдыхай, а я покараулю, - заупрямился Цинтао.
- Мне завтра все равно никуда в лес уходить не надо, так что мы сможем спать хоть до самого полудня, пока сами не проснемся. Так что не спорь, ступай спать, а я пока дрова прогорают, как раз успею свой лук да стрелы к послезавтрашней охоте осмотреть и подправить, - ласково, но твердо настоял на своем Лу Суй, подталкивая его к двери.
- Ну ладно, будь по-твоему, - Ся Цинтао не нашелся что возразить против такой заботы. Он зачерпнул из кувшина немного теплой воды, наскоро почистил зубы, омыл лицо и отправился в спальню дожидаться мужа.