Глава 16. Свадьба (Часть 2)
Не успел Ся Хэ уйти, как снаружи снова раздался деликатный стук в дверь.
Ся Цинтао кубарем бросился к кровати и поспешно накинул на голову красное свадебное покрывало-гайтоу.
- Цинтао, - из-за двери донесся знакомый низкий голос Лу Суя.
Сердце юноши внезапно ушло в пятки. Он чутко прислушался к приближающимся шагам и понял, что Лу Суй идет очень тихо - ведь сегодня на нем были новые теплые хлопковые туфли, которые Цинтао сшил для него своими руками.
- Я пришел снять с тебя покрывало, - проговорил Лу Суй. В его голосе тоже угадывалось легкое, едва заметное волнение. - Сниму фату, и ты сможешь немного прилечь отдохнуть.
Ся Цинтао не успел даже мысленно подготовиться, как плотная красная ткань взметнулась вверх. В ту же секунду прямо перед его глазами оказалось красивое и сосредоточенное лицо Лу Суя.
Как выяснилось, жених... сидел перед ним на корточках! Он крепко держал пальцами два нижних уголка покрывала, слегка закинув голову назад, и его глубокий, пристальный взгляд столкнулся со смущенным взором Цинтао.
- Ой! - от неожиданности Ся Цинтао вздрогнул, а затем, густо покраснев, не выдержал и звонко прыснул со смеху: - Ха-ха-ха!
Он в своих девичьих грезах тысячи раз представлял, как суженый будет легким движением руки приподнимать край его фаты. Но он и подумать не мог, что этот рослый верзила Лу Суй усядется перед ним на корточки и станет усердно тянуть руки вверх, точно маленький ребенок.
В этом жесте было столько трепетного благоговения и в то же время детской непосредственности.
- Ты чего смеешься? - от его звонкого смеха у Лу Суя мгновенно запылали кончики ушей.
- Да так, ни за чего, - Ся Цинтао ласково посмотрел на него, и в его глазах разлилась безграничная нежность. - Мне нужно что-нибудь делать?
- Нет, ничего не нужно, - покачал головой Лу Суй. - Мне сейчас надо пойти вернуть соседям столы и стулья, которые мы одалживали для пира. Потом, как дочиста перемоем посуду, пойдем с А-Янем возвращать тарелки и пиалы. Ты ведь сегодня спозаранку на ногах, намучился, небось? Приляг, поспи немного.
- Правда можно? - Ся Цинтао кокетливо захлопал ресницами. - А люди во дворе не станут судачить, что новый супруг в доме Лу оказался жутким лентяем?
На сей раз не выдержал уже сам Лу Суй. На его губах заиграла мягкая улыбка: - Правда можно. Никто ничего не скажет.
- Ну раз так, я со всей честностью и чистой совестью завалюсь спать!
- Отдыхай, - Лу Суй поднялся на ноги. - Как придет время ужина, я зайду за тобой.
Как только муж вышел, Ся Цинтао сбросил нарядные туфли и с превеликим удовольствием забрался под одеяло. Сказать по правде, усталость и впрямь навалилась на него тяжелым грузом. К тому же, на кровати лежало его родное, привезенное из дома одеяло - оно пахло свежестью и теплым весенним солнцем, убаюкивая лучше любого снотворного.
Цинтао закрыл глаза и мгновенно провалился в глубокий сон.
Когда он проснулся, солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в багровые тона. Во дворе стояла непривычная, умиротворяющая тишина. Юноша слегка приоткрыл створку окна и заглянул в щелку: двор был чисто выметен, вокруг не было ни души. Стало ясно, что праздничный пир подошел к концу и все гости разошлись по домам.
Немного подумав, он переоделся в более простую, домашнюю одежду, бережно снял серебряную шпильку и браслеты, убрал их в ящичек туалетного столика и запер на ключик. Только после этого он решился выйти из комнаты.
Лу Суя и Лу Яня дома еще не было. В кухне у плиты в одиночестве хлопотала свекровь - госпожа Юнь-нян. Ся Цинтао тихонько зашел внутрь и мягко произнес:
- Матушка, чем вы заняты? Давайте я вам помогу.
Юнь-нян на мгновение оторопела от неожиданности, но, обернувшись и увидев невестку, тут же тепло и ласково улыбнулась:
- Цинтао, ты уже проснулся? Да вот, после пира осталось немного разносолов, хочу разобрать всё по глиняным чашам да кувшинам, чтобы не пропало.
Она была удивительно мягкой и доброй женщиной, говорила всегда неторопливо, нараспев, и от её голоса веяло таким домашним теплом, какого Цинтао порой не слышал даже от собственной строгой матери.
- Я помогу, - Ся Цинтао подошел ближе и уверенным, привычным движением забрал из её рук деревянный таз. - А где А-Суй и А-Янь?
- Да они ушли посуду деревенским возвращать, - ответила Юнь-нян.
- А, точно, А-Суй ведь говорил мне, - Цинтао принялся за работу с поразительной ловкостью. Он в два счета вымыл таз, насухо вытер его чистой холщовой тряпицей и принялся аккуратно перекладывать туда остатки еды. - Матушка, мы вечером это же кушать будем? Если да, я сразу отложу одну пиалу побольше в сторону.
- Хорошо, делай как знаешь, - Юнь-нян, видя, как спорится работа в руках молодого гэра, невольно уступила ему место у плиты. - Ты пока заправляй здесь, а я пойду еще парочку кувшинов в кладовой поищу.
- Хорошо, матушка.
Ся Цинтао быстро разложил то, что пойдет на ужин, а остальные припасы принялся методично распределять по глиняным горшкам. В самый разгар работы со двора донеслись шаги - это вернулись братья Лу Суй и Лу Янь.
- Матушка! Мы всю посуду до единой миски вернули! - весело выкрикнул Лу Янь, вбегая в кухню. Но стоило ему присмотреться к силуэту у плиты и понять, что перед ним вовсе не мать, мальчишка прямо-таки остолбенел на месте.
Ся Цинтао обернулся и с улыбкой выручил парня из неловкого положения:
- Ты ведь А-Янь, верно? Нам тут кувшинов не хватило, так что матушка ушла в кладовую на поиски.
Лу Янь внешне не очень походил на старшего брата - он был заметно смуглее, но по глазам было видно, что мальчишка смышленый и хваткий. Он смущенно почесал затылок и глуповато, но добродушно ухмыльнулся:
- Невестка.
Вслед за ним в кухню зашел Лу Суй: - Ты чего это поднялся?
- Да выспался уже, - весело отозвался Ся Цинтао.
Не успел он договорить, как со двора донесся грозный собачий лай, и в кухню пулей влетел огромный пес породы лан цин (китайская волчья собака). Огромный, поджарый, точь-в-точь дикий волк, он замер на пороге и яростно зарычал, уставившись на незнакомца.
Ся Цинтао от страха мгновенно побледнел и вжался спиной в самый дальний угол кухни:
- Мамочки мои! Это еще что за чудище?! Чья это собака?!
- Да ты совсем сдурел?! - Лу Суй с размаху отвесил псу увесистый подзатыльник. - На своих лаять вздумал?!
Лу Янь прыснул со смеху, присел на корточки и потрепал собаку по загривку:
- Дамэнь, это же наша невестка, теперь он с нами живет! Ты чего разлаялся, глупая твоя башка? Смотри, брат тебе сейчас как следует бока намнет!
- У-у-у... - Дамэнь (в переводе «Большие Ворота»), получив нагоняй от обоих хозяев, тут же поджал хвост, уныло опустил уши и виновато, искоса уставился на испуганного Ся Цинтао.
Только тогда Цинтао понял, что этот грозный зверь - домашний пес Лу Суя. На душе немного отлегло, но он отродясь не видел таких исполинских волкодавов, поэтому врожденный страх перед хищниками всё еще давал о себе знать. Натянув на лицо бледную улыбку, он выдавил:
- Так это наш пес... Ну и огромный же он у вас, ха-ха.
- Пошел вон отсюда! - Лу Суй сердито толкнул Дамэня ладонью в бок. - Если еще хоть раз увижу, что ты его пугаешь - завтра вообще без еды останешься!
Дамэнь обиженно тявкнул и, громко цокая когтями по полу, понуро уплелся во двор.
- Ты не бойся его, он на самом деле очень умный... Если еще раз посмеет скалиться, я его лично отлуплю, - Лу Суй, заметив, что у Цинтао до сих пор губы подрагивают от испуга, поспешил успокоить супруга.
- Хорошо, - ответил Цинтао, хотя в глубине души всё еще чувствовал, как внутри всё сжимается от одного воспоминания о волчьем оскале.
За ужином они на скорую руку разогрели оставшиеся с обеда закуски. Куриную ножку, которую Ся Цинтао так и не тронул днем, снова торжественно водрузили перед ним. Цинтао поначалу жутко смущался и пытался поделиться со всеми, но в этой семье никто не посмел покуситься на долю новобрачного. Свекровь Юнь-нян наотрез отказалась и строго велела ему съесть всё самому, так что парню пришлось уступить и во второй раз проявить «послушание».
После ужина он по привычке потянулся было мыть жирную посуду, но Юнь-нян мягко перехватила его руку:
- Сегодня старейшина рода составил для нас свадебную книгу учета подарков. Цинтао, ты ведь у нас грамоте обучен, иди лучше вместе с А-Суем, сверьте записи да пересчитайте подношения.
- Хорошо, матушка, - Ся Цинтао тщательно вытер руки и вышел в залу. Заметив, что Лу Суй как раз выносит из комнаты длинный свиток с записями, он подошёл ближе: - Матушка велела нам вместе проверить подарки и подарочные деньги.
- Угу, - Лу Суй протянул ему свиток. - Кое-кто принес монетами, а кто-то - вещами и продуктами. Всё, что принесли, я пока сложил на веранде под навесом.
Они вместе вышли на крыльцо. Пес Дамэнь мирно лежал у стены, подстелив под себя старый холщовый мешок. Увидев подошедших хозяев, он лишь лениво повел ушами, даже не подумав поднять свою огромную голову.
Хотя Ся Цинтао всё еще побаивался пса после дневной сцены, вид одиноко лежащего на холодном полу животного вызвал у него каплю жалости:
- Вечером ведь роса падает, холодина стоит. Ему там на полу не зябко спать?
- Всё в порядке, - ответил Лу Суй. - Как сами спать пойдем, мы его в дом впустим, он в предбаннике спать будет.
- А, ну ладно, - Ся Цинтао, видя, как послушен и спокоен этот грозный зверь, окончательно расслабился.
Они тщательно сверили все овеществленные подарки по списку, а затем вернулись в комнату, чтобы пересчитать монеты. В эти годы урожаи в деревнях были сносными, людям хватало на еду да на скромную одежду, но стоило случиться какому-нибудь засушливому лету или наводнению, как все сразу начинали голодать и мерзнуть. Поэтому лишних денег в крестьянских домах отродясь не водилось, и монеты в конвертах приносили только самые близкие друзья и кровная родня.
Они пересчитали медные монеты дважды. В общей сложности вышло семьсот двадцать вэней. Даже если прибавить к этому стоимость принесенных продуктов, эта сумма близко не покрывала тех расходов, что Лу Суй понес на организацию пира, наем паланкина и закупку хлопушек. Впрочем, в деревнях так было у всех: если бы какая-то семья умудрилась нажиться и заработать на собственной свадьбе, соседи бы их потом за глаза до смерти заплевали.
Ся Цинтао ткнул пальцем в иероглифы на свитке: - А где здесь записи от твоих родных дядей?
По всем законам приличия, дядья по материнской линии считались ближайшей и самой почитаемой родней. Когда племянник берет в дом супруга, дяди обязаны преподнести самый щедрый и весомый подарок.
- Вот, Гу Дахай и Гу Дахэ, - холодно процедил Лу Суй, и его лицо заметно омрачилось.
Ся Цинтао пробежал глазами по строчкам вниз и действительно отыскал эти имена.
«Тьфу, мерзость какая! - мысленно возмутился он. - Принесли половину доу (около 5 литров) пшеничной муки на двоих!»
Сейчас в их краях доу хорошего риса стоило целых семьдесят вэней. На юге люди не жаловали мучные изделия, поэтому пшеничная мука ценилась дешево - всего сорок пять вэней за доу. Получалось, что эти двое притащили на пир угощение общей стоимостью чуть больше двадцати вэней! И с таким «щедрым» даром они еще смели выставлять себя главными почетными родственниками на свадьбе?!
Как только у них совести хватило набивать свои мешки самыми жирными кусками со стола, да еще и прилюдно заявлять, что семья Ся Дэсаня и Ван Шуйцинь - всего лишь седьмая вода на киселе, а они - «родная кровь»?! Откуда в людях берется такая наглость?!
Это еще счастье, что у его свекрови оказался золотой, ангельский характер. Будь Ся Цинтао на её месте, он бы этих наглых родичей прямо на пиру так приложил крепким словом, что у них бы желчь от злости лопнула!