Глава 13. Подарок в виде обуви
Лу Суй успел вернуться домой как раз к семейному обеду.
- Что, хозяева не стали зазывать тебя отобедать? - с улыбкой спросила его матушка.
- Звали, да я сказал, что дома еще полно работы, - Лу Суй начисто вымыл руки и принялся помогать разносить блюда из кухни.
Сидевший за столом Лу Янь с воодушевлением спросил: - Братец, а правда говорят, что наша будущая невестка - знатный мастак готовить и сладости печь?
- Угу, - Лу Суй уселся на свое место и почтительно подал палочки для еды матери.
- Ва-а, ну тогда в будущем нам точно голодать не придется! - радостно воскликнул младший брат.
Матушка Лу Суя поинтересовалась: - Ну, какие украшения вы сегодня присмотрели?
Лу Суй без утайки, но коротко рассказал о том, как они ходили в ювелирную лавку.
Его матушка даже слова не сказала о том, что покупка вышла дорогой, лишь рассудила:
- Всё правильно сделал. Семья Ся и так проявила к нам великое почтение: мы принесли им двадцать лянов выкупа, а они вернули нам целых пять лянов на свадебные столы да убранство дома. Люди они благородные и честные, так что и нам негоже садиться им на шею да жадничать.
С этими словами она строго посмотрела на уплетающего за обе щеки Лу Яня:
- Запомни, А-Янь: эти деньги твой старший брат заработал собственным горбом. Если ты в будущем вырастешь толковым и работящим, давай своей невесте хоть сколько выкупа, мать и слова против не скажет. Но если вырастешь лодырем и повиснешь у семьи на шее, то даже не думай потом дуться на мать и жаловаться, что твоей суженой не досталось двадцати лянов серебра!
Лу Янь ничуть не обиделся, а лишь удивленно округлил глаза:
- Матушка, да я всё прекрасно понимаю! Разве ж я такой человек?
Долги, что остались после долгой болезни отца, старший брат выплатил почти в одиночку, пропадая на охоте. Сам А-Янь лишь в последний год начал потихоньку помогать в поле. Вся семья держалась исключительно на плечах брата. Мальчик хоть и был еще мал, но волчонком неблагодарным не рос.
- Вот и славно, что понимаешь, - матушка Лу повернулась к старшему сыну и спросила, что они еще сегодня прикупили.
Лу Суй сознательно умолчал о покупке дорогого прохладительного напитка, рассказав лишь о том, как Ся Цинтао выгодно сбыл вышитые платки и лекарственные травы. Выслушав его, матушка Лу лишь диву далась и восхищенно зацокала языком:
- Надо же, какой работящий и сметливый ребенок! До чего же светлая голова... Жаль только, что он родился гэром.
Будь он обычным мужчиной, сел бы за книги, сдал государственные экзамены - и чин в кармане! Да только в этом мире гэру учиться и продвигаться по службе не дозволялось.
Немного подумав, она добавила:
- То, что наш род берет его в дом - это истинное благословение предков. Так что ты, А-Суй, в будущем должен пылинки с него сдувать и беречь пуще прежнего. А ты, А-Янь, и думать не смей перечить невестке или злить его! Чтобы я больше не видела, как ты клянчишь у него разносолы да портишь ему настроение!
Братья дружно отозвались: один - коротким «угу», второй - покорным «ага». Им обоим показалось, что Ся Цинтао, который еще даже порог их дома не переступил, уже умудрился затмить их обоих и стать для матушки самым любимым и драгоценным сокровищем на свете.
Между тем день свадьбы неумолимо приближался.
Отец и матушка Ся Цинтао, выкроив свободные дни, обошли всех родственников и близких друзей с доброй вестью, приглашая всех без исключения пожаловать в назначенный день на свадебный пир. Они также успели переговорить с поваром и утвердить праздничное меню. Теперь предстояло занять у родственников и соседей недостающие столы, стулья, пиалы и палочки, а также огромные котлы для варки воды. Кроме того, нужно было заранее заказать кур, уток и свежие овощи - запасов со своего подворья и огорода на такой большой пир явно не хватало, так что приходилось докупать у других.
Сам Ся Цинтао тем временем вовсю корпел над вышивкой свадебных покрывал. Поскольку озимые были благополучно засеяны, у его матушки и невестки тоже выдалось больше свободных минут. Матушка Ся взялась шить для сына праздничную теплую кофту-мяньао и новые туфли, в которых тот предстанет перед гостями.
В этот день, двадцать третьего числа одиннадцатого месяца, в доме Ся собрались Чунмяо и Цюянь. Женщины уселись вокруг теплой глиняной жаровни с углями, занимаясь рукоделием и ведя неспешные беседы.
- Да что тут мудреного - прорастить зеленый маш? Как время придет, я сама для вас всё сделаю, - весело и уверенно заявила Чунмяо, когда речь зашла о заготовке проростков бобов для свадебных блюд. - Предоставьте это мне! Домашние проростки куда лучше покупных, да и денег сбережем немало.
- Ну и славно, - с благодарностью отозвалась матушка Ся Цинтао. - Тогда ближе к делу я занесу тебе мешочек маша. Наш Таоцзы хоть парень и сметливый, но в огородных делах да заготовках опыта у него пока маловато.
Чунмяо посмотрела на Ся Цинтао, чьи пальцы так и порхали над пяльцами, выводя искусные узоры на покрывале, и с улыбкой заметила:
- Огородным делам недолго научиться, было бы желание. А вот то, что умеет наш Цинтао, далеко не каждому дано!
Сидевшая рядом Синхуа, услышав это, почему-то прыснула со смеху.
Чунмяо удивленно спросила: - Синхуа, ты чего это смеешься?
Синхуа лукаво кивнула в сторону деверя: - Тетушка, вы просто не знаете! Наш Таоцзы ведь безумно любит учиться готовить новые блюда. Так вот, когда матушка ходила договариваться с поваром, он дома весь извздыхался! Жалел, видите ли, что на сей раз он сам будет в роли новоиспеченного супруга, и у него совсем не будет возможности пойти на кухню и подсмотреть, как повар стряпает! - Договорив, она сама залилась звонким смехом.
Все присутствующие дружно расхохотались. Ся Цинтао и сам со смехом добавил:
- Ну а как же! Раньше, чтобы разузнать чужой рецепт, приходилось тайком подглядывать да ухищрения придумывать. А тут мы сами хозяева праздника, можно было бы совершенно открыто и законно стоять у плиты да учиться! Эх, какая возможность упущена, жаль-то как!
Чэнь Хэсян не удержалась и в шутку прикрикнула на сына:
- Ну так не иди под венец! Оставайся дома да ступай на кухню к повару, карауль его кастрюли!
- Ну уж нет, так нельзя, - со смехом вмешалась Чунмяо. - Что же мы тогда делать будем, когда Лу Суй придет забирать своего супруга?
Комната вновь огласилась веселым смехом.
Немного успокоившись, Чунмяо добавила: - Кстати, раз уж заговорили о свадьбах. Я тут слышала, что ученый Ли тоже жениться надумал.
Все за столом притихли. Синхуа с любопытством спросила:
- Правда? И кого же он в итоге сосватал?
- Самая настоящая правда! Свадьбу назначили на шестое число двенадцатого месяца, даже раньше, чем у нашего Таоцзы! - Чунмяо продолжала усердно прошивать нитками толстую подошву для обуви. - Моя тетка по материнской линии приходится этой семье Ли какой-то дальней родней, она-то мне и рассказала. Говорит, берут дочку из семьи богатого лавочника, приданого за ней дают - видимо-невидимо! Хех, а я про себя подумала: сколько бы там приданого ни давали, это всё личные вещи невесты. Неужто семья ученого Ли теперь надеется безбедно жить за счет добра молодой жены?
- Да уж наверняка так и есть, - язвительно подхватила Синхуа. - В их доме этот ученый - единственный сын. Руки у него изнеженные, тяжелее кисти ничего в жизни не поднимал, всю дорогу только за книжками сидит. Отец у него давно преставился. Если не позариться на богатое приданое, на что они вообще жить собираются?
Ся Цинтао про себя подумал: «В том вещем сне, где я по глупости вышел за него, мне действительно пришлось хлебнуть немало горя в доме этого ученого. Интересно, каково придется этой дочке богача?»
Впрочем, как бы там ни сложилась её судьба, теперь это его совершенно не касалось.
- Ну и поделом им.
Чэнь Хэсян при этих воспоминаниях тоже нахмурилась от гнева:
- И то правда. Слава богу, что мы живем в разных деревнях. А не то, взяв в дом богачку, она бы точно прибежала к нашим воротам хвастаться да нос задирать!
- Ну, пускай только попробует сунуться, - Синхуа отложила в сторону иголку с ниткой. - Если у неё хватит наглости прийти, я ей самолично всё выскажу! Столько лет прожила, а язык за зубами держать не научилась. Пусть поостережется, а то на старости лет кара небесная настигнет!
Чунмяо от души расхохоталась. Хоть она и приходилась братьям Цинси и Цинтао тетушкой (женой дяди), по возрасту она была не сильно старше Синхуа. Характеры у обеих женщин были боевые и бойкие, поэтому она тут же поддакнула:
- Если она придет, обязательно позови меня! Уж мы-то устроим ей такую головомойку, что мало не покажется!
Пока женщины весело переговаривались, со двора донесся негромкий стук в калитку. Сидевшая ближе всех к выходу Чэнь Хэсян поспешно поднялась и пошла отворять.
На пороге стоял Лу Суй.
- Тетушка, - парень был одет в одну лишь простую черную холщовую рубаху, а в руках держал крупную рыбину и маленькую плетеную корзинку. - Мне удалось поймать несколько рыбин на реке, вот принес одну вам.
- Ох, батюшки светы! В такой-то холод и мороз, а ты на реку пошел да еще и рыбу умудрился поймать! Да какая большая! - В зимнюю пору рыба шла неохотно, поймать её было делом трудным, отчего на рынке она стоила в разы дороже обычного. Редко кому удавалось добыть такую крупную рыбину. Чэнь Хэсян поспешно перехватила добычу и направилась к кухне, чтобы пустить рыбу в чан с водой. - Цинтао как раз в комнате с невесткой и теткой покрывала вышивает, сейчас я его позову. Цинтао-эр!
- А-а!
- А-Суй пришел!
- Бегу!
Услышав, что пришел Лу Суй, Ся Цинтао вспыхнул от радости. Не обращая внимания на многозначительные и лукавые взгляды невестки и тетушки, он поспешно отложил шитье и выбежал во двор.
Выйдя на крыльцо, он действительно увидел стоявшего посреди двора Лу Суя. Высокий, широкоплечий, точно дубовая дверь, он стоял в одной тонкой рубахе. Цинтао невольно заволновался: не холодно ли ему?
- Зачем ты пришел в такой мороз? И почему так легко одет, неужто совсем холода не чувствуешь?
При виде суженого суровое лицо Лу Суя озарилось мягкой улыбкой:
- Не холодно. Я просто рыбу принес.
Вспомнив о корзинке, он протянул её гэру:
- Вот, возьми еще это. Моя матушка сама сушила хурму, попробуй, сладкая.
Ся Цинтао уже порядочно соскучился по нему, ведь они не виделись несколько дней. Видя, что жених специально пришел навестить его и принес угощение, он почувствовал, как сердце наполняется чистой радостью, а губы сами собой расплываются в улыбке:
- Передай матушке мою благодарность.
Тем временем Чэнь Хэсян, опустив рыбу в деревянный таз, повернулась к будущему зятю:
- А-Суй, ты, небось, проголодался с дороги? Давай я тебе быстренько чего-нибудь перекусить приготовлю.
- Спасибо, тетушка, не стоит, - вежливо отказался Лу Суй. - Дома еще полно дел, я сейчас же отправлюсь обратно.
- Погоди минуту! - окликнул его Ся Цинтао и пулей бросился обратно в дом. - Подожди меня здесь!
Чэнь Хэсян, глядя на беготню сына, не смогла сдержать доброй усмешки и тихонько поведала Лу Сую:
- Он тут тайком от всех сшил для тебя пару обуви. Всё прятал её от нас, за пазуху совал, очень боялся, что мы проведаем да станем над ним подшучивать.
Лу Суй на мгновение опешил.
И действительно, в следующую секунду из дверей выбежал Ся Цинтао, бережно прижимая к груди сверток, завернутый в плотную промасленную бумагу.
Матушка Ся не стала смущать молодых своим присутствием и ласково произнесла: - Цинтао-эр, проводи А-Суя до ворот, а я пойду рис для обеда промою.
С этими словами она скрылась в доме.
Ся Цинтао, точно воришка, воровато оглянулся назад и, убедившись, что во дворе они остались одни, поспешно сунул сверток в руки Лу Сую:
- Вот... выдалось свободное время, и я сшил для тебя пару теплых туфель. Забери домой, примеришь - посмотришь, как на ногу сядут.
Лу Суй развернул бумагу и увидел пару новеньких темно-синих зимних хлопковых туфель. Они были совершенно новыми, плотно набитыми мягким, пушистым хлопком. Не откладывая дело в долгий ящик, парень тут же снял одну туфлю и приставил её к своей стопе - обувь подошла идеально, размер в размер.
Он поднял свои глубокие темные глаза на Ся Цинтао, и в них вспыхнул жаркий, пронзительный огонек:
- Откуда ты узнал размер моей ноги?
Ся Цинтао, конечно, и сам знал, что туфли придутся впору. А слова про «примерь дома» он сказал лишь из девичьего смущения. Видя, что великан принялся примерять обувь прямо посреди двора, гэр густо покраснел до самых ушей и, уткнув взгляд в землю, пробормотал:
- В тот день, когда мы вместе с братом плыли на лодке, вы сидели рядышком, и ваши ноги были на виду. Я тогда мельком прикинул размер и сравнил со стопой брата.
Лу Суй промолчал, но его взгляд стал еще более глубоким, темным и обжигающе горячим.
Не услышав ответа, Ся Цинтао в замешательстве поднял голову и наткнулся на этот пристальный, полный немого восхищения взор. Сердце гэра забилось чаще, лицо запылало еще сильнее, и он в полнейшем смятении затараторил:
- Ты... ты бы шел поскорее домой. А то вдруг соседи увидят, пересудов не обоерешься...
Слова прозвучали так, словно они тайно встречались за спиной у родителей и занимались чем-то предосудительным. Впрочем, Лу Суя это ничуть не задело. Он тихонько угукнул: - М-м, - а затем добавил: - Спасибо тебе. И не сиди допоздна за вышивкой, это очень вредно для глаз.
- Знаю я, знаю.
Ся Цинтао проводил его взглядом до самых ворот и стоял у плетня до тех пор, пока высокая фигура жениха не скрылась за поворотом деревенской тропинки. Лишь тогда он повернул обратно в дом. На душе у него было неописуемо сладко и радостно, но в то же время появилось странное чувство легкой тоски, словно из сердца вынули что-то важное.
---
- Вернулся уже? - матушка Лу Суя как раз просеивала семена рапса в центральной зале. Заметив вошедшего сына, который бережно прижимал к груди какой-то сверток, она с улыбкой спросила: - Что это тебе там дали?
- Цинтао сшил для меня пару обуви, - ответил Лу Суй и с гордостью протянул сверток матери.
- Батюшки мои, до чего же ладная работа! - Матушка Лу, развернув бумагу, пришла в полный восторг. - Подошва прошита на совесть, крепко, да и хлопка внутрь положено от души, не пожалел материала. Как же сильно Цинтао о тебе заботится!
Разумеется, даже тот, кто никогда в жизни не держал в руках иголку с ниткой, сразу понял бы, сколько труда и любви было вложено в эти туфли. Но Лу Суй знал главное - Ся Цинтао шил их тайно, урывками. Скорее всего, гэр сидел за работой глубокой ночью при тусклом свете масляной лампы, отчего этот подарок становился для парня во сто крат дороже и ценнее.
Сам Лу Суй с детства привык быть неприхотливым в еде и одежде. Особенно когда он уходил на охоту в горы - если одежда рвалась, заштопать её было некому, так что он сам кое-как сшивал дыры суровыми нитками и носил вещи до полной ветхости. Но теперь, помимо матери, в этом мире появился еще один человек, который искренне пекся о нем и согревал своей заботой. И этим человеком был Ся Цинтао. От одной этой мысли в груди у Лу Суя разливалось щемящее, обжигающее тепло.
В этот миг он твердо решил про себя: сколько бы он ни заботился о Ся Цинтао в будущем, этого всё равно будет мало, чтобы отплатить за его чистую и искреннюю любовь.