Глава 36. Праздничное представление

В пьесе «Повесть о белом кролике» рассказывалось история Лю Чжиюаня, основателя династии Поздняя Хань. В свое время он полностью проигрался в кости, разорился и пустился бродяжничать по свету, пока его не приютил богатый помещик Ли Вэнькуй, взяв в дом батраком. Однажды Ли Вэнькуй увидел, что во сне через семь отверстий в голове Лю Чжиюаня вползает и выползает змея. Помещик рассудил, что в будущем этого человека непременно ждет великое величие и богатство, а потому, не раздумывая, отдал ему в жены свою дочь, Ли Саньнян.
Кто же знал, что после кончины старого Ли брат Саньнян и его сварливая жена под предлогом раздела имущества заберут себе все лучшие земли, а Лю Чжиюаню отпишут лишь заброшенный бахчевой сад, где по слухам бесчинствовал коварный дынный дух? Родственники явно замышляли извести беднягу. Ли Саньнян разгадала их подлый умысел и умоляла мужа не ходить туда. Однако Лю Чжиюань, в совершенстве владевший боевыми искусствами, не только одолел зловредного духа, но и нашел в саду Тайную военную книгу и драгоценный меч. С этим добром он распрощался с Саньнян и отправился в Фэньчжоу, чтобы наняться в армию.
Благодаря многочисленным воинским подвигам Лю Чжиюань быстро продвигался по службе и в конце концов дослужился до высокого чина умиротворителя девяти округов, а также взял в жены знатную девицу из рода Юэ. В это же время оставшаяся дома Саньнян терпела невыносимые издевательства от брата и невестки. В разгар тяжелой работы на мельнице у неё начались схватки, и она разродилась мальчиком прямо на грязном полу. Поскольку под рукой не оказалось ножниц, ей пришлось перекусить пуповину собственными зубами, отчего ребенка и назвали Яоци-лан («Мальчик с перекушенной пуповиной»). Опасаясь за жизнь младенца, она тайно передала его через верного старика Доу на воспитание отцу. Спустя пятнадцать лет Лю Чжиюань велел сыну вернуться в родные края и разыскать мать. Однажды Яоци-лан отправился на охоту и в погоне за белым кроликом очутился у деревенского колодца, где как раз набирала воду его измученная мать. Вернувшись, юноша обо всем поведал отцу. Лю Чжиюань во главе своего войска вернулся в Сато, и супруги наконец воссоединились после долгих лет разлуки.
Актеры бродячей труппы играли на редкость проникновенно. Многие деревенские женщины и гэры, глядя на то, как несчастная Саньнян надрывается у тяжелых жерновов и в муках перекусывает зубами пуповину новорожденного, не сдерживали слез и горько плакали. У Ся Цинтао на душе тоже скребли кошки. Сам не зная почему, он вдруг вспомнил свой недавний страшный сон, где он точно так же терпел лишения и помыкания, вот только его судьба оказалась куда горше, чем у Ли Саньнян - вместо воссоединения с мужем его ждало лишь разводное письмо от ученого Ли да жалкие десять лянов серебра «отступных».
Мужчины совершают подвиги и покрывают себя славой, а женщины и гэры безропотно сносят все тяготы и лишения... Как же все-таки несправедливо устроен этот мир по отношению к ним!
Когда представление подошло к концу, зрители еще долго сидели на своих местах, не желая расходиться.
- Цинтао, пора домой собираться!
- Цинтао! - позвали подруги.
- Ой, иду! - Ся Цинтао вздрогнул, прогоняя нахлынувшие невеселые мысли, и поспешно поднялся, подхватывая свой маленький деревянный табурет. - Сестрица Хэхуа, может, нам сначала нужно вернуть хозяевам стулья?
- Да-да, пойдем вместе, мы как раз туда направляемся, - Хэхуа одной рукой крепко держала сынишку А-Бао, а в другой несла громоздкое бамбуковое кресло. Вместе с Иньшэном они послушно пристроились вслед за родственницей, которая вела их к дому.
Ся Цинтао поспешил за ними. По дороге он заметил, что лотки уличных торговцев, которые еще недавно шумно зазывали покупателей, теперь стояли совершенно пустые, а самих лавочников и след простыл. Юноша не удержался и спросил у прохожих:
- А куда же подевались торговцы со сладостями?
Какая-то незнакомая пожилая тетушка, шагавшая неподалеку, обернулась и ответила:
- Да они еще на середине спектакля весь свой товар дочиста распродали и по домам разошлись!
- Неужто торговля шла так ходко? - искренне изумился Ся Цинтао.
- Экая ты простота, - с легким вздохом, в котором смешивались зависть и досада, протянула тетушка. - На этот праздник съехались жены, дочки да гэры из самых богатых усадеб в округе, у них этих серебряных монет - куры не клюют! В такой толпе им только дай волю порисоваться друг перед другом да показать, какие дорогие яства они могут себе позволить!
- Вот оно что... - Ся Цинтао понимающе закивал. Теперь-то ему стало ясно, почему на самых лучших местах впереди стояли дорогие плетеные кресла и кресло тайши - оказывается, там восседали господа из знатных семей.
Компания благополучно вернула мебель законным владельцам, рассыпавшись в искренних благодарностях, после чего поспешила обратно в свою деревню.
На обратном пути женщины увлеченно обсуждали перипетии увиденной пьесы, так что долгая дорога пролетела незаметно и никто даже не почувствовал усталости:
- До чего же хорошо, что Саньнян в конце концов испила чашу страданий до дна и стала самой настоящей императрицей! Какое счастье!
- И не говори! Небеса все видят. А Лю Чжиюань оказался на редкость верным и совестливым мужчиной, в наше время таких днем с огнем не сыщешь!
Ся Цинтао лишь молча слушал их щебет, думая про себя: «Если бы этот Лю Чжиюань оказался бессовестным подлецом, у Саньнян вообще бы не осталось никакой надежды в жизни. Вся её судьба от начала и до конца зависела от воли одного-единственного мужчины, до чего же это жалко и страшно».
Впрочем, все они - и женщины, и гэры - находились точно в таком же положении.