Глава 37. Первое дело
На следующее утро Ся Цинтао проснулся ни свет ни заря, испытывая такое радостное волнение, словно наступил Праздник весны. Он поспешил на восточную окраину деревни, где купил у торговца сразу шестьдесят кусочков соевых палочек. Изначально они стоили тридцать вэней, но поскольку покупка была крупной, да и жили они в одной деревне, продавец на радостях накинул сверху еще три кусочка в подарок.
Юньнян только-только поднялась с постели и, увидев такое количество соевых палочек, искренне удивилась:
- Цинтао, что это ты поднялся в такую рань, да еще и соевых палочек столько накупил?
Сегодня ни Лу Суй, ни его брат не собирались в поле, да и праздничную выпечку дома вроде бы делать не планировали.
Ся Цинтао тут же увлеченно пересказал ей все, о чем они накануне договорились с мужем. Выслушав его, Юньнян горячо поддержала затею:
- Вот и славно! Давай я тебе помогу.
Вскоре проснулись Лу Суй и Лу Янь. Узнав о планах, братья тоже сразу подключились к делу. Семья на скорую руку перекусила завтраком, и каждый занялся своими обязанностями.
Ся Цинтао принялся тушить соевые палочки в ароматном рассоле, а Юнь-нян подбрасывала дрова в печь. Как только котел закипел, юноша тщательно промыл сушеные финики и поставил их пропариваться в другом котле, собираясь приготовить сладкое финиковое пюре. Лу Суй и Лу Янь тем временем отправились в бамбуковую рощу, чтобы нарубить сочных стеблей для шпажек и стаканов.
Пока финики томились на огне, Ся Цинтао взял глубокий таз и принялся замешивать жидкое тесто для праздничного пирога. Он отмерил добрую четверть ведра пшеничной муки, щедро добавил туда сладкой солодовой патоки и вбил три свежих яйца. Оставив тесто подниматься, юноша проверил соевые палочки - они уже практически дошли до готовности. Он попросил свекровь потушить открытый огонь, оставив под котлом лишь тлеющие угли, чтобы доуфугань подольше томились в горячем ароматном бульоне. Чем дольше они пропитываются пряным соком, тем насыщеннее становится вкус. К тому же перед готовкой Цинтао аккуратно наколол каждый кусочек щепкой, чтобы маринад проник до самой сердцевины.
Заметив, что дома не хватает имбиря, юноша сбегал к старшему дяде и за двенадцать вэней сторговал у тетки два огромных, ядреных корня. Вернувшись, он мелко-мелко изрубил имбирь и тщательно выжал из него острый сок.
Время поджимало. Юноша аккуратно переложил готовые ароматные соевые палочки в глиняный кувшин и плотно прикрыл крышкой. Пропаренные финики он истолок в нежное пюре и аккуратно вмешал его в тесто, которое благодаря теплу от печи поднялось на редкость быстро. Пока он вымешивал массу, Юнь-нян уже успела обернуть края плоских деревянных подносов ароматными листьями камыша. Цинтао вылил тесто в формы, равномерно украсил верхушку каждого будущего пирога крупными финиками и поставил на котел - готовиться на пару в течение четверти часа.
Освободившийся соседний котел чисто вымыли. Юноша вылил туда свежевыжатый имбирный сок, добавил чистой воды, горсть рубленых фиников, остатки солодовой патоки и тягучий сироп из сахарного тростника. Патока сама по себе давала мало сладости, а вот тростниковый сироп делал напиток по-настоящему сладким и ароматным. Стоил он недешево, и в обычные дни семья не смела его трогать - эту маленькую баночку им подарили родственники на Новый год.
Как только имбирная вода закипела, Цинтао убавил огонь и потомил напиток еще в течение времени, за которое успевает догореть палочка благовоний (около 15 минут). После этого сбитень остудили и перелили в чистый деревянный ушат.
Когда все приготовления были завершены, как раз подошло время обеда. Семья быстро перекусила простыми яствами и принялась грузить товар на деревянную тачку:
Маленький глиняный очаг, большой кувшин с тушеными соевыми палочками, корзина с аккуратно нарезанными порционными кусочками праздничного пирога (всего получилось четыре больших блюда, бережно прикрытых чистой холщовой тканью), ушат с имбирным сбитнем, деревянный ковш для розлива, а также целая охапка свежих бамбуковых стаканов и тонких шпажек. На всякий случай Ся Цинтао прихватил с собой чистый деревянный таз и пять глиняных чашек, чтобы разливать напиток простым людям. Последними на тачку легли два маленьких деревянных табурета: один предназначался для Лу Яня, чтобы тот мог с удобством смотреть представление, а второй - для них с Лу Суем, чтобы сидеть за прилавком.
Сестрица Хэхуа и Иньшэн сегодня решили остаться дома, поэтому в путь отправились втроем: Лу Суй впрягся в оглобли спереди, Лу Янь подталкивал тачку сзади, а Ся Цинтао шел налегке рядом, не испытывая ни малейшей усталости.
Спустя час пути они наконец добрались до площади перед праздничной сценой. Уличные торговцы уже вовсю занимали свои вчерашние места. Братья быстро сориентировались и заняли отличный пятачок на противоположной стороне: и до сцены близко, и до берега реки рукой подать - если понадобится набрать чистой воды, далеко ходить не придется.
Лу Суй опустил оглобли тачки. Оглядевшись по сторонам, он притащил откуда-то огромный валун и подложил его под один край повозки, в один миг превратив её в устойчивый и удобный прилавок. Затем он нашел камень поменьше, который оказался чуть выше деревянного табурета, и подкатил его для Ся Цинтао - сидеть лицом к прилавку на таком возвышении было в самый раз.
Пока Лу Суй разжигал угли в глиняном очаге, Ся Цинтао сбегал к реке и набрал полный таз чистой воды, чтобы мыть чашки.
На площади постепенно собирался народ. Стоило кувшину с соевыми палочками оказаться на горячем очаге, как над площадью поплыл умопомрачительный густой аромат пряного маринада. Заметив это, Ся Цинтао велел Лу Яню взять шпажку, нанизать на неё два кусочка доуфугань и пройтись перед самой сценой. Столь необычный и удобный способ подачи лакомства тут же привлек внимание первых зрителей, и к их повозке потянулись любопытные.
- Молодой господин, это тушеные соевые палочки! Очень сытные и невероятно вкусные, всего один вэнь за штуку! Сколько пожелаете, я все нанижу на шпажку, и вы сможете с удобством лакомиться прямо на своем месте во время спектакля!
Всего один вэнь за штуку! Зрители, шедшие на праздник, почти все имели при себе мелкие монеты. Один вэнь - сущая безделица, а пахло от кувшина так соблазнительно, что каждому захотелось побаловать себя.
Люди начали охотно «развязывать кошельки»:
- Ну-ка, дай мне одну штучку на пробу!
- И мне одну!
- А мне сразу две давай!
Ся Цинтао прекрасно понимал, что в торговле главное - оборот. Независимо от того, покупали у него один кусочек или два, он неизменно одарял каждого приветливой и радушной улыбкой, ловко нанизывая угощение на бамбуковые шпажки:
- Осторожнее, не уколитесь острой палочкой. Приятного аппетита!
К моменту, когда на сцене забили барабаны, возвещая о начале представления, в глиняной банке для денег у Ся Цинтао и Лу Суя уже весело звенели первые полтора десятка медных монет.
В этот момент Цинтао заметил, что передние ряды, уставленные плетеными креслами и креслами тайши, уже полностью заполнились нарядными дамами и изнеженными гэрами из богатых городских усадеб. Юноша затаил дыхание, терпеливо ожидая своего главного покупателя.
И действительно, спустя некоторое время к их прилавку подошел молодой слуга-гэр. Высокомерно задрав нос, он небрежно процедил:
- Почем твоя выпечка?
- О, уважаемый, это не просто выпечка, это праздничный паровой пирог с нежным финиковым пюре и свежими яйцами! Не для вашей ли барышни вы выбираете угощение? Обычные деревенские люди в настоящих лакомствах совсем не смыслят: приходят, спрашивают, а как услышат, что один кусочек стоит целых десять вэней, так сразу кривятся и жалуются, что дорого!
Слова Цинтао возымели мгновенный эффект. На лице слуги тут же отразилось крайнее презрение к деревенщине:
- Десять вэней? Тоже мне, великие деньги! Наша барышня преспокойно лакомится привозными сластями из самой дорогой кондитерской «Чжанцзи» в уездном городе! Давай сюда сразу целое блюдо. Но смотри, если пирог окажется невкусным - я с тебя три шкуры спущу!
- Ах, ручаюсь головой!
Слуга отсчитал ровно сорок вэней и удалился. Цинтао издалека проводил его взглядом и увидел, как нарядная барышня в шелках попробовала кусочек, захлопала в ладоши и принялась весело делиться угощением с подругами. На их лицах читалось явное одобрение.
Тогда юноша решил закрепить успех. Он зачерпнул полный бамбуковый стакан ароматного имбирного сбитня, вставил в него пшеничную соломинку и лично направился к богатым рядам:
- Уважаемая барышня, вы изволили купить у меня целое блюдо пирогов, и в знак почтения я хочу преподнести вам этот стакан горячего имбирно-медового сбитня. Вообще-то я продаю его по десять вэней за стакан, но вы - особа столь тонкого вкуса и истинная ценительница, что для вас мне ничего не жалко! Это подарок от заведения.
Барышня, которую прилюдно осыпали тонкими комплиментами и превознесли перед подругами, мгновенно растаяла от удовольствия и самодовольства:
- Разумеется, у меня отменный вкус, да и ты, как я вижу, малый неглупый и учтивый. Но принимать подарки от уличных торговцев мне не статус. Сяо Лю, выдай ему монету.
Давешний слуга тут же отсчитал еще десять вэней и протянул Цинтао:
- Держи, барышня награждает тебя за сообразительность.
- Благодарю покорно, прекрасная барышня, - Ся Цинтао вежливо и с достоинством поклонился, после чего повернулся и поспешил обратно к прилавку.
Разумеется, он затеял это вовсе не из желания угодить знатной особе и не ради пустой лести. Богатая барышня наверняка видела у себя в городе вещи и почище бамбуковых стаканов с соломинками. Но получить это лакомство первой, да еще и под завистливыми взглядами остальных богатеек - это дорогого стоило. Такой жест тешил её самолюбие.
И расчет Цинтао оправдался на все сто! Увидев это, слуги из соседних богатых семейств один за другим потянулись к их тачке за диковинным питьем. За раз они брали не меньше двух стаканов. Обычные люди из средних рядов, у которых водились лишние монеты, тоже поддались всеобщему любопытству: пить сладкий сбитень через соломинку, не отрывая глаз от сцены, было невероятно удобно, так что многие с готовностью расставались со своими деньгами.
Погода сегодня как раз благоволила торговле: на небе не было ни облачка, ярко светило солнце, и зрители в толпе быстро начинали испытывать жажду. Питье расходилось как горячие пирожки.
Помимо них на площади крутились вчерашние торговцы отваром перису, бамбуковым чаем и соевым молоком, но их напитки не шли ни в какое сравнение с творением Цинтао. За те же три вэня люди получали у Цинтао сладкий, пряный и удивительно ароматный сбитень, который согревал и оставлял приятное послевкусие, поэтому очередь у их тачки почти не иссякала.
Но самым ходовым товаром все равно оставались соевые палочки. Множество ребятишек канючили у родителей по два вэня, чтобы купить две штучки на шпажках и весело жевать их на глазах у сверстников. Два вэня - деньги небольшие, а когда все вокруг едят, отказать родному дитю просто невозможно.
Ся Цинтао только успевал подавать товар, а Лу Суй стоял рядом и принимал монеты. К середине представления кувшины и корзины опустели больше чем наполовину, а глиняная банка для денег потяжелела так, что её трудно было поднять.
Оставалось всего полтора десятка соевых палочек, одно блюдо пирога да несколько порций сбитня. Ся Цинтао больше не суетился. Он уселся рядышком с мужем, и они принялись лениво поглядывать на сцену в ожидании последних покупателей.
Сегодня давали пьесу «Чжан Сэ - первый лауреат». К счастью, Цинтао сегодня был занят делом, а театр для него был на втором месте, иначе он бы просто лопнул от злости прямо у прилавка! Этот Чжан Сэ оказался редкостным негодяем и предателем: сдав экзамены на высший чин чжуанъюаня, он решил собственноручно заколоть мечом свою верную законную жену, которая до этого продавала собственные волосы, чтобы раздобыть денег на его поездку в столицу!
Как раз в этот момент со сцены гремели пафосные речи актера: Чжан Сэ наотрез отказывался признавать свою бедную супругу, брезгливо выкрикивая, что она «дурна лицом, низка родом, да и семья её нища и ничтожна». От этой сцены у Ся Цинтао внутри все закипело от ярости. Он не выдержал, подхватил таз и ушел к реке мыть чашки, лишь бы не видеть этого безобразия.
Однако, вернувшись с чистой посудой, он обнаружил у их прилавка молодую женщину и юного гэра. Оба они стояли перед тачкой и с весьма недвусмысленными, кокетливыми улыбками вовсю рассматривали Лу Суя. Настроение Цинтао, и без того подпорченное пьесой, мгновенно упало на самое дно, а в груди вспыхнул яростный пожар ревности.
- Что вам угодно купить? - подошел он ближе, изо всех сил стараясь сдерживать клокочущий гнев.
Молодой гэр даже не удостоил его взглядом, продолжая пожирать глазами статную фигуру Лу Суя:
- Братец, а что у вас тут самое вкусненькое?
Лу Суй медленно поднял на него холодный, как лед, взгляд:
- Все, что приготовил мой супруг, одинаково вкусно.
- Ах, так он твой супруг... - протянула стоящая рядом женщина с явным разочарованием в голосе. Помолчав, она добавила: - Надо же, такой молодой, а уже обзавелся семьей!
- А тебе-то какое собачье дело? - Ся Цинтао не выдержал и со всей душой закатил глаза. - Соевые палочки - два вэня за штуку, пирог - десять вэней, имбирный сбитень - пять вэней за чашку! Будете брать - берите, а не будете - проваливайте отсюда и не мешайте честным людям торговать!
Гэр опешил и окинул его возмущенным взглядом:
- Позвольте, но ведь палочки стоили по одному вэню? И сбитень был по три вэня за чашку?
Ся Цинтао злорадно усмехнулся:
- Ты все равно ничего не покупаешь, так какая тебе разница, почем я продаю?
- Ах ты!..
Парочка, у которой все же остатки стыда имелись, не выдержала напора рассерженного «хозяина дома» и поспешно ретировалась под его гневным взглядом. Только теперь до Ся Цинтао наконец дошло: оказывается, многие барышни и гэры подходили к их прилавку вовсе не за угощением, а исключительно ради того, чтобы поглазеть на Лу Суя! Новость о небывалом красавце у торговой тачки быстро разнеслась среди кумушек, и некоторые девицы бросали просмотр спектакля и бежали сюда, лишь бы полюбоваться на статного молодца.
Заметив, что его маленький супруг раздувает ноздри от обиды и ревности, Лу Суй лишь тихо улыбнулся. Он молча снял висевшую на краю тачки широкую бамбуковую шляпу-доули и нахлобучил её себе на самую голову, полностью скрыв лицо под широкими полями. Этот безмолвный и трогательный жест заставил Ся Цинтао мгновенно сменить гнев на милость, и на его бледных щеках снова заиграла довольная улыбка.
Впрочем, справедливости ради, именно благодаря такой неожиданной «рекламе» остатки товара разлетелись в один миг. На прилавке сиротливо лежали лишь два последних кусочка финикового пирога. Супруги, изрядно набегавшись и проголодавшись за весь день, уселись рядышком на табуреты и с аппетитом разделили их между собой.
Спектакль подошел к концу, толпа начала шумно расходиться, и наше трио двинулось в обратный путь, катя перед собой пустую тачку.
Едва переступив порог родного дома, Ся Цинтао даже не стал прибирать утварь и мыть посуду. Он с грохотом вывалил все содержимое глиняной банки прямо на обеденный стол и с лихорадочным блеском в глазах принялся пересчитывать заработанное богатство.
За шестьдесят соевых палочек они выручили шестьдесят вэней. Финиковый пирог был приготовлен на четырех блюдах, по четыре порции на каждом. За вычетом двух съеденных кусочков они успешно продали четырнадцать порций по десять вэней каждая. Имбирный сбитень разошелся в количестве шестнадцати бамбуковых стаканов и двадцати четырех глиняных чашек. В общей сложности на столе набралось четыреста тридцать две медные монеты!
Если вычесть тридцать вэней, потраченных на закупку соевых палочек, и двенадцать вэней за свежий имбирь у дяди, чистая прибыль за один-единственный день составила целых триста девяносто вэней!