Глава 5. Встреча с Ся Мянем
На следующий день наступил праздник Чуньян (праздник Двух Девяток).
Ся Цинтао поднялся на рассвете. Накормив кур, уток и свиней, он вместе с матерью принялся за приготовление хризантемовых пирогов и праздничных блюд для поминания предков.
Его матушка сноровисто смешала клейкую рисовую муку с водой и начала вымешивать тесто, а Цинтао отвечал за маринование лепестков хризантемы в тростниковом сиропе. Хотя сахарный тростник не был большой редкостью, рос он только на песчаных почвах, поэтому тростниковый сироп стоил гораздо дороже обычного. Семья позволяла себе тростниковый сахар только по большим праздникам и на Новый год, а в обычные дни они использовали дешевую мальтозную патоку.
Дикая хризантема отлично выводила жар и токсины, а в сухую осень, когда организм часто страдал от скрытого «жара», такие пироги были в самый раз. Он тщательно промыл лепестки, сложил их в пиалу, залил немного тростникового сиропа и аккуратно перемешал палочками - позже эту сладкую начинку завернут в шарики из рисового теста.
- Синхуа уже ушла? - спросила матушка, не прерывая замес.
- Да, ушла, - Цинтао выложил хризантемы на бамбуковое сито. - Сноха только-только развесила белье и сразу побежала на рынок. Сказала, если прийти пораньше, можно выбрать мясо получше.
- Вот и славно. А то я боялась, что она задержится и ей достанутся одни обрезки. Твоя сноха в этом деле куда сметливее тебя: она умеет выбирать мясо. А тебя любой обвесит и обдурит, ты и не заметишь. Если выйдешь замуж и начнешь вести хозяйство, свекровь тебя за такое живьем съест.
Ся Цинтао рассмеялся:
- Если свекровь будет такой лютой, я вообще замуж не пойду.
- Сколько бы люди ни ладили, стоит пожить вместе подольше - и всё равно полезут обиды.
- Но вы же со снохой прекрасно ладите!
Пока мать с сыном беседовали, в дом вошла Синхуа, неся в руках шмат мяса на бечевке и тарелку с тофу.
- И что вы тут обо мне говорите? Прямо с порога вас слышно.
Ся Цинтао тут же подскочил, чтобы забрать у неё тофу, и с улыбкой сказал:
- Да вот, перемываем тебе косточки. Матушка говорит, что ты мясо выбирать умеешь, а я нет. И что будущая свекровь меня за это заездит.
Синхуа вытерла легкий пот со лба и тоже улыбнулась:
- Ты у нас такой умный, пару раз сам на рынок сходишь - и всему научишься. Этот чертов мясник, пользуясь праздником, задрал цены до сорока двух монет за цзинь (около 500 г). Хорошо, что я прибежала рано и урвала лучший кусок грудинки.
Она с гордостью продемонстрировала пятислойную свиную грудинку:
- Матушка, поглядите, хороша? Отдала целых шестьдесят монет, зато мясник в придачу плеснул немного свиной крови для навара.
- Разве ты можешь выбрать плохое? - улыбнулась мать Цинтао, а затем повернулась к сыну: - Кстати, Цинтао-эр, я просила твою младшую тетю купить рыбы. Не знаю, вернулась ли она. Сегодня все заняты праздником, неловко заставлять её нести покупку к нам. Сходи в мою комнату, отсчитай из кувшина тридцать монет и забери рыбу из их дома.
- Хорошо, - Ся Цинтао вышел из центральной залы, зашел в комнату родителей, отсчитал тридцать монет, как велела мать, и направился было к выходу. Однако у самых дверей он замялся, решив зачем-то вернуться к кухонному крыльцу. Не успел он переступить порог, как услышал, что невестка Синхуа приглушенным голосом говорит матери:
- ...Он специально подбежал ко мне и давай зубы заговаривать: мол, твой деверь (Цинтао) теперь в девках засидится, пусть лучше идет за моего хромого младшего брата! Матушка, да вы же сами знаете, тому хромому ногу перебили за то, что он по чужим курятникам лазил да воровал! И такое ничтожество смеет заглядываться на нашего Таоцзы! Я так разозлилась, что едва сдержалась, чтобы не съездить ему по роже. Только ради праздника отпустила, обругав на чем свет стоит. Еще раз его увижу - точно палкой поколочу!
Ся Цинтао не стал слушать дальше. Он развернулся и вышел со двора.
Когда он проходил мимо дома Ся Мяня, роскошная карета все так же стояла у ворот. Внутри двора было шумно и весело: молодые невестки и гэры суетились, помогая по хозяйству - судя по всему, семья Ся Мяня устроила богатый пир для всей родни в честь его приезда.
На душе у Ся Цинтао стало как-то тяжело и тоскливо, словно в грудь подложили намокший кусок хлопка. Он отказал ученому... Сможет ли он теперь найти хорошего мужа? Вдруг он и ученого упустил, и достойного человека не встретит, так и прокукует один, растратив лучшие годы?
В таком затуманенном состоянии он дошел до ворот дома младшей тети. Его двоюродный брат Хуцзы как раз разжигал огонь в кухонной печи. Увидев Цинтао, он приветливо крикнул:
- Брат Цинтао, ты как раз вовремя! Матушка только что собиралась отправить меня к вам, чтобы отнести рыбу.
Ся Цинтао улыбнулся:
- Ну как можно вас утруждать.
В этот момент из дома вышла тетя. На ее запястье поблескивал серебряный браслет, которым она придерживала фартук. Тетя приветливо улыбнулась:
- Цинтао-эр пришел! А я как раз хотела Хуцзы к вам послать. Иди-ка, посмотри сюда.
Ся Цинтао подошел ближе. В деревянном тазу лениво плавали два толстолобика.
- В праздник всё дорожает, но хорошо, что мы сложились и купили вместе, так вышло подешевле. Смотри, вот этот побольше - двадцать семь монет, а тот поменьше - двадцать. Нам без разницы, какого брать, вашей семье какого завернуть?
Цинтао осмотрел рыбу и сказал:
- Отец и брат очень любят рыбу, давайте того, что побольше.
- Ладно. Сейчас найду соломенную бечевку, чтобы связать его. - Тетя повернулась, достала бечевку и, ловко прижав рыбину рукой, привычным движением продела веревку через жабры. - Кстати, сегодня у торговца рыбой я встретила одного человека, он обо мне расспрашивал. Говорит, у него есть родной племянник - каменщик. Парень работящий, покладистый, не хочешь присмотреться? Или мне лучше пойти и поговорить с твоей матушкой?
Ся Цинтао смутился:
- Тетушка, лучше поговорите с матушкой, я в эти дела не лезу... - С этими словами он протянул ей деньги: - Вот, здесь двадцать семь монет, пересчитайте.
- Да ладно тебе, разве ты обсчитаешь?.. Ну хорошо, я поговорю с твоей матерью, - тетя с улыбкой передала ему рыбу. - Держи крепче, она еще живая, как бы не сорвалась.
- Хорошо!
Ся Цинтао взял рыбу за бечевку и быстро зашагал к дому. Когда он снова проходил мимо ворот Ся Мяня, тот как раз стоял у входа. Заметив Цинтао, Ся Мянь радостно подбежал к нему:
- Ой, Таоцзы! Сколько лет, сколько зим! Почему ты совсем не заходишь ко мне в гости?
- Мяньмянь, - Ся Цинтао окинул его взглядом. Тот действительно был одет в дорогое нежно-желтое шелковое платье, в волосах сияла золотая шпилька, а на руках - золотые браслеты.
Ся Мянь со вздохом сочувствия протянул:
- Ах, это всё потому, что ты слишком работящий и всё умеешь. А вот я ничего делать не годен, мне только и остается, что сидеть дома и ждать, пока накроют на стол. Представляешь, муж специально приставил ко мне двоих слуг, чтобы они за мной ухаживали. Теперь, если мне хочется яблока, мне его даже чистят... Ой, кстати, ты же, наверное, и не знаешь, что такое яблоко? Это фрукт, который привозят с севера, он такой большой, сладкий и хрустящий, объедение!
Ся Цинтао слушал его хвастовство. Ему хотелось что-то ответить, но в конце концов он сдержался и лишь мягко улыбнулся:
- Матушка ждет меня дома, чтобы разделать рыбу. Будет время - зайду поболтать.
- Ну хорошо, - Ся Мянь выглядел разочарованным. - А я ведь думал забрать тебя с собой в поместье. У нашего конюха Фэн Четвертого есть сын, если бы ты вышла за него, мы могли бы видеться каждый день...
Уголок губ Ся Цинтао дрогнул. Не сказав больше ни слова, он повернулся и зашагал к своему двору, крепко сжимая бечевку с рыбой.
Его матушка всё еще возилась с хризантемовыми пирогами, а сноха уже вовсю разжигала огонь, чтобы отварить мясо. На Новый год и крупные праздники на алтарь предков всегда подносили «трех жертвенных животных»: курицу, рыбу и шмат свинины. Праздник Чуньян не считался самым важным, поэтому обходились без курицы. Свинину просто отваривали, а рыбу обжаривали в масле.
- Вернулся? Сколько отдала за рыбу?
- Двадцать семь монет. Тетя купила двух, я выбрал побольше, отец с братом порадуются.
Ся Цинтао подошел к кухонному навесу, взял деревянный таз и ножницы. Затем он подошел к каменной плите двора и с размаху шмякнул рыбину о камни - та затихла, едва шевеля хвостом. Пока она не очухалась, Цинтао принялся ножницами счищать чешую и потрошить брюхо.
Сидящая у печи Синхуа спросила:
- С кем это ты там у ворот разговаривал?
- С Мяньмянем, - Ся Цинтао выковырял жабры и разрезал рыбе брюхо. - Говорит, хочет выдать меня за сына конюха в поместье своего мужа.
Синхуа от таких слов аж подскочила и так и прыснула со смеху от злости:
- И почему ты его не обругал? Предлагать честному, свободному гэру выйти за раба-слугу... Надо же до такого додуматься!
Видя, как разозлилась невестка, Ся Цинтао, напротив, успокоился и с улыбкой ответил:
- Для него, должно быть, пойти за сына конюха в резиденции самого уездного судьи - это куда больший почет и «высокий полет», чем выйти за деревенского пахаря.
- Вот уж диво дивное, - Синхуа подбросила охапку хвороста в печь и принялась шуровать кочергой. - С его-то умом, да еще и делать ничего не умеет... Как только молодой господин из судейской семьи на него позарился? Неужто только из-за красивого личика? Да не может быть...
Ся Цинтао встал, чтобы сменить воду в тазу, и с улыбкой заметил:
- Судьба такая, видать. Ладно, бог с ним, не будем больше говорить, а то еще подумает, что мы ему завидуем.
Синхуа лишь фыркнула:
- Чему тут завидовать? Мы живем честно, своим трудом, сыты, одеты - чего еще желать? - А затем добавила: - Чуешь, как пахнет? Мясо сегодня просто загляденье. Ты потом приготовь свой фирменный соус, обещаю, мужчины по три миски риса уплетут!
Ся Цинтао и сам чувствовал аппетитный аромат свинины. В их семье мясо бывало редко, так что у него тоже потекли слюнки.
Закончив с рыбой, он разжег переносную жаровню и принялся её обжаривать. Каждый год их семья засевала пол-му земли кунжутом, а после сбора урожая платила маслобойне, чтобы надавить масла - этого запаса им хватало на целый год. Но масло было дорогим продуктом, его приходилось растягивать, поэтому чаще всего еду варили или парили. Блюда, требующие много масла - например, жареные яйца или баклажаны - на их столе появлялись крайне редко.
Он ловко обжарил рыбу до золотистой корочки, и кухня наполнилась густым ароматом. К этому моменту хризантемовые пироги матушки были готовы, и их переставили в большой котел, чтобы варить рис и пропаривать выпечку.
Ся Цинтао принялся мыть и резать овощи. Закончив, он взялся за соус: мелко порубил чеснок, бросил его в соевый соус и добавил каплю уксуса для кислинки. Этот соус предназначался для обмакивания вареной свинины - он мгновенно подчеркивал сочность и свежесть мяса, делая его невероятно вкусным.
Пока он хлопотал, в дом пришла его бабушка. Цинтао еще рано утром ходил пригласить её. Старушка жила одна в старом флигеле на западной окраине деревни и на праздники по очереди ходила обедать то к одному сыну, то к другому. В этом году была очередь семьи Цинтао.
Пожилая женщина была еще очень крепкой, держалась бодро и опрятно, даже седые волосы были уложены волосок к волоску. Войдя и увидев, как Цинтао и Синхуа дружно хлопочут у плиты, она прошлась с осмотром, прищелкнула языком и одобрительно проговорила:
- Цинтао и Синхуа у нас такие умельцы! Среди всех невесток и гэров в нашем роду вы двое готовите лучше всех. Вот ваши тетки так готовить не умеют - слава богу, им свекрови добрые попались, попади они ко мне, я бы с них три шкуры спустила!
Синхуа со смехом ответила:
- Ну что вы такое говорите, бабушка. Это всё потому, что вы сами мастерица. Тетушки, когда девками были, к плите и не подходили, откуда ж им уметь как вы? Да и вообще, для любой другой семьи их кулинария - уже верх мастерства.
- Ох, посмотрите-ка на Синхуа, ну и острый язычок, - старушка повернулась к внуку. - Цинтао, учись у своей снохи. - А затем сменила тему: - Кстати, тут все болтают, будто ты ученому отказал. Как так вышло, что тебе даже ученый не мил? Какого же тогда молодца тебе надо, чтобы сердце успокоилось?
Синхуа, видя, что Ся Цинтао опустил ресницы и молчит, поспешила заступиться за него:
- Бабушка, в таких делах всё зависит от судьбы. Раз не судьба, то и поделать ничего нельзя. Наш Таоцзы такой работящий и умелый, без мужа точно не останется.
- Ой, девка, как бы в этой уверенности время не упустить! Я ведь еще дождаться хочу, когда правнуков на руки возьму! - Сказав это, старушка взяла Ся Цинтао своей сухой, жилистой рукой за запястье и наставительно произнесла: - Не перебирай слишком долго, Цинтао. Ты у нас с детства смышленый. Твой двоюродный дедушка говорил, что у тебя точно есть дар приносить удачу мужу. Какому парню ты достанешься - у того сразу дела в гору пойдут!
- Я знаю, бабушка, - Ся Цинтао не хотелось продолжать этот разговор. Подхватив тарелку с нарезанной пятислойной грудинкой, в которую уже были воткнуты палочки для еды, он поспешил уйти из кухни.