Глава 6. Снова смотрины
Не прошло и нескольких дней после праздника Чуньян, как семья племянника того самого торговца рыбой из деревни Хэяньсунь прислала сваху.
Деревня Хэяньсунь находилась к северо-западу от деревни Сяцзя. Поскольку она тянулась вдоль реки, а жители носили фамилию Сунь, её так и назвали - Хэяньсунь (Речной берег Сунь). Торговца рыбой звали Сунь Асин, а его младшего брата - Сунь Аван. У Авана было трое сыновей, двое из которых уже женились, и сваха пришла просить за младшего, Сунь Лайшэна. Парень был каменщиком: вместе с мастером ходил повсюду, строил и чинил людям дома. Зарабатывал он по двести монет в день - вдвое больше обычного чернорабочего. К тому же профессия каменщика пользовалась уважением, а хозяева строящихся домов обычно бесплатно обеспечивали мастеров обедом и полдником.
Сваха расписывала, что Сунь Лайшэн - парень честный, надежный, из тех, кто умеет лишь молча трудиться. Мол, многие семьи с девушками и гэр уже наводили о нем справки. Но Сунь Асин, разузнав всё как следует, выяснил, что родители Ся Цинтао - люди честные и добродушные, да и сам Цинтао работящий, потому и решил сосватать его за своего племянника. Это давало понять: у его племянника завидные условия, так что они тоже выбирают пару.
Матушка и отец Ся Цинтао, выслушав сваху, рассудили, что условия у семьи Сунь и впрямь неплохие. В конце концов, если семья смогла отдать ребенка в обучение к каменщику, значит, они не бедствуют. К тому же сам Лайшэн, судя по рассказам, был парнем покладистым, да и муж торговца рыбой всегда проявлял к ним дружелюбие - каждый раз при покупке рыбы делал скидку или давал что-нибудь в придачу. Раз вся семья казалась хорошей, родители согласились на смотрины.
А поскольку их двоюродная сестра была замужем в той самой деревне Хэяньсунь, матушка велела снохе найти предлог, сходить к ней в гости и разузнать про семью Сунь - так ли всё гладко, как малевала сваха.
Ся Цинтао поначалу тоже посчитал, что Сунь Лайшэн - неплохой вариант, с которым можно прожить честную и спокойную жизнь. Однако, когда невестка вернулась, она с порога заявила:
- Ой, матушка, сдается мне, эта семья - не лучшая родня для нас.
- Это еще почему? - матушка как раз разжигала огонь для готовки и, услышав это, обернулась к Синхуа. - Неужто супруги Сунь Аван тяжелы по характеру?
- Да нет, не в них дело... - Синхуа покосилась на Ся Цинтао, который у соседнего котла обжаривал чесночные стрелки с редькой, и продолжила: - Сестра Хун рассказала, что сам Сунь Аван и его сын Лайшэн - люди смирные. А вот мать семейства, жена Сунь Авана - женщина властная, со злым и острым языком. Да и две её невестки - бабы не промах, не уживаются друг с другом. Снохи постоянно лаются, вымещая злобу друг на друге через едкие упреки в адрес детей. Если бы не старая свекровь, которая держит их в ежовых рукавицах, этот дом давно бы развалился и разделился. Если наш Таоцзы выйдет туда, его же свекровь со снохами заживо съедят и замучают!
Матушка Ся Цинтао, выслушав это, ненадолго замолчала, а затем тихо произнесла:
- Это и впрямь никуда не годится... С другой стороны, если они разделят хозяйство, молодая пара закроет двери и заживет своим умом - это ведь совсем другое дело. Цинтао-эр, ты сам-то что думаешь?
Ся Цинтао налил воды в котел, накрыл его крышкой, оставляя редьку тушиться, немного подумал и ответил:
- А если они в ближайшее время не разделятся? Да даже если и разделятся, свекровь всё равно будет ими помыкать. К тому же с такими снохами...
Даже после раздела имущества на праздники всё равно придется общаться. Если снохи вздорные, то стоит свекрови дать им хоть пучок овощей, как те сразу поднимут крик о предвзятости. Тогда бесконечных сплетен и ссор точно не избежать.
Синхуа поддакнула: - Вот именно! С такими невестками, даже если разделиться, в будущем не оберешься вечной ругани и обид. По мне, так лучше отказаться.
- Твоя правда. Да только мы уже согласились на смотрины, к тому же с торговцем рыбой постоянно на рынке пересекаемся, неловко вот так сразу идти на попятную. Отец с его характером точно не позволит просто взять и отменить всё, - нерешительно проговорила матушка.
Ся Цинтао на эти слова лишь улыбнулся: - Матушка, да что тут сложного? Раз уж я самому ученому отказал, разве удивительно, что мне и каменщик не приглянулся?
Матушка вздохнула: - Давай сперва хоть на человека посмотрим.
Через два дня супруги-торговцы и сваха привели Сунь Лайшэна. Поскольку в роли посредника выступала младшая тетя Цинтао, смотрины устроились в её доме.
Ся Цинтао под предлогом того, что выносит гостям фрукты, вышел взглянуть на жениха. Сказать, что он испытал разочарование - ничего не сказать. Сунь Лайшэн оказался невысокого роста, смуглым и каким-то деревянным. Он сидел сиднем, не проронив ни слова, и совершенно не умел вести беседу - оказался еще более нелюдимым, чем ученый Ли.
Таким образом, эти смотрины с треском провалились.
Однако на следующий день сваха пришла снова и сообщила, что Сунь Лайшэн остался в восторге от Цинтао, да и всей семье Сунь он пришелся по душе. Они заявили, что готовы выдать целых пятнадцать лянов серебра в качестве выкупа за невесту. Обычно за девушек давали пятнадцать лянов, а за гэр - всего десять. То, что семья Сунь расщедрилась на пятнадцать лянов, говорило об их крайней искренности.
Но для семьи Ся, знавшей о скверном характере матери Лайшэна и его снох, а также видя, что сам Ся Цинтао не питает к парню никаких чувств, этот брак, само собой, был невозможен.
В итоге весть о том, что Ся Цинтао пренебрег и каменщиком, снова разнеслась по деревне Сяцзя. Местные кумушки и старухи принялись судачить за его спиной, упрекая в чрезмерной привередливости: мол, этот ему не ладен, тот не хорош, неужто он и впрямь мечтает, как Ся Мянь, выскочить за благородного господина из чиновничьего дома? Ишь, размечтался! Погодите ужо, вот засидится в старых гэрах, никому не нужный, посмотрим тогда, какому старому бобылю он достанется за бесценок!
Эти слухи ходили столь упорно, что в один прекрасный день докатились до ушей отца Ся Цинтао, Ся Синъюаня. Как-то раз, когда он пускал воду на свое поле, он услышал, как на соседней меже супруги Ся Шуйгэнь судачат между собой:
- Да уж, у этого Ся Цинтао запросы до самых небес! Слыхано ли, семья Сунь целых пятнадцать лянов предлагала, а он нос воротит. Да и родители его умом повредились - потакают ему во всем, будто их гэр - какое-то сокровище невиданное. Вот останется вековухой, тогда и посмеемся...
Ся Синъюань и без того кипел от злости из-за того, что соседи воровали воду для полива, а тут его гнев и вовсе вспыхнул как порох. Вскинув мотыгу на плечо, он в несколько широких шагов вырос перед сплетниками и гаркнул:
- То-то я думаю, откуда тут две собаки лают! Нагулянные вы отродья, вам-то какое собачье дело, когда и за кого мы своего гэра отдаем?
Ся Шуйгэнь струхнул, но всё же пробормотал: - Да что я такого сказал? Разве я не прав? Я уже дедом стал! А у таких бестолковых, как вы, видать, предки праведно не жили, раз до сих пор внуков нет, да еще и гэра замуж выдать не можете...
- Сам раньше дедом стал - раньше и подохнешь! Раз твои предки такие праведные были, что ж у тебя дядька бобылем помер? Когда ж до тебя-то очередь дойдет, тварь ты шелудивая! - Ся Синъюань ругался так, что его лицо покраснело, а на шее вздулись жилы.
Как раз в это время Ся Цинси, закончив работу, тоже шел с мотыгой на плече на подмогу отцу. Увидев такую картину, он засучил рукава и бросился на подмогу:
- Ах вы, старые хрычи, вздумали моего отца обижать? Да я вас заколю!..
Супруги-сплетники перепугались до смерти и, не дожидаясь, пока Цинси добежит до них, припустили так, что только пятки засверкали.
Когда отец с сыном вернулись домой и рассказали об этом за ужином, Ся Цинтао едва не помер со смеху:
- Надо же, отец, не знал, что ты умеешь так знатно ругаться!
- А чего они лают как собаки без умолку? - Ся Синъюань сделал неторопливый глоток вина и с возмущением добавил: - Каждый раз, как пускают воду на поля, наше поле еще наполовину не заполнено, а этот хрыч уже зарывает мою канаву, чтобы вся вода к нему текла. Ладно бы к себе пускал, так ведь его поле зальет, а ему и дела нет канаву обратно отрыть. Тварь неблагодарная, еще и смеет пасть разевать. Жаль, не всыпал я ему как следует, после хорошей трепки сразу бы шелковым стал.
Ся Цинси поддержал: - Если эти двое еще хоть раз посмеют языками чесать, я позову дядю Минъюаня и остальных, мы им таких боков намнем - живо спесь сойдет!
В их родовом клане мужчин было много, так что драк они ничуть не боялись.
Матушка Ся Цинтао, однако, возразила: - Проучить-то проучите, да только смотри не убейте никого.
- Всё в порядке, матушка, не переживай, - ответил Ся Цинси. - Мы меру знаем. Просто есть люди паршивые, которые только и умеют, что за глаза гадости городить. Стоит один раз проучить - и сразу притихнут.
Хотя на словах всё выходило легко, Ся Цинтао втайне понимал: раз уж он подряд отказал и семье ученого, и семье каменщика, слава о его «высоких запросах» теперь разлетится по всей округе. Наверняка больше никто не придет к их порогу напрасно напрашиваться. Он и сам не понимал, как всё дошло до такой крайности, и втайне начал сомневаться - правильный ли выбор он сделал тогда.
К счастью, вскоре подоспела пора осенней жатвы. На юге они засевали поля трижды в год: ранний рис, поздний рис и озимая пшеница. С наступлением десятого месяца пришло время убирать поздний рис и сеять озимую пшеницу. В это время все деревенские были с головой поглощены уборкой зерна, и разговоры сменились обсуждением урожая да грядущих осенних налогов.
Ся Цинтао тоже был загружен работой: стирал, готовил, кипятил воду и косил траву. В их хозяйстве было двадцать му земли. Уборкой занимались четверо: его отец, матушка, брат и сноха. Бабушка тоже помогала, разрываясь между их домом и домом младшего дяди. Сам Цинтао с самого детства в поле почти не работал, поэтому во время жатвы его обязанностью было оставаться дома - стирать, готовить обеды, кипятить воду и стряпать полдники.
Его родители и брат со снохой поднимались на рассвете, когда небо едва начинало светлеть. На завтрак наспех перекусывали вчерашним холодным рисом и сразу уходили в поле. Поэтому Цинтао, едва закончив со стиркой, принимался кипятить воду и готовить полдник, чтобы к часу Дракона (около 8-9 часов утра) отнести его работникам.
На полдник он обычно готовил «майхушао» (пресные яичные блинчики) или брал рис. Блинчики готовить было просто: смешал муку с водой и яйцом, плеснул на сковороду каплю масла - и готово. Цинтао оставался дома один, ему нужно было еще накормить кур, уток и свиней, хлопот хватало. Если время было, он пёк блинчики, если нет - просто кипятил чайник воды, заливал вчерашний рис и добавлял соленую редьку - вот и весь перекус. Конечно, если и вчерашний рис под чистую съедали, он просто нес в поле сушеные каштаны, которые вприкуску с водой тоже неплохо насыщали.
Вернувшись из поля, он сразу принимался за обед. Уборка риса - тяжелый физический труд, без сытной и жирной пищи мужчинам не обойтись. Он обжарил кочанную капусту на шкварках, оставшихся от вытопленного сала, приготовил миску тушеного тофу (который замариновал еще с вечера), приготовил на пару сушеных вьюнов (которых его брат наловил еще летом), а также приготовил три яйца. Яйца он разбивал прямо в пиалу, не взбалтывая, и так пропаривал на водяной бане; перед подачей добавлял немного соевого соуса и каплю кунжутного масла - выходило очень ароматно и сытно. Напоследок он выставил миску хрустящих соленых огурцов.
Еще он сварил целый котел риса с каштанами - когда рис варится вместе с каштанами, он напитывается их сладким ароматом, а сами каштаны становятся мягкими и рассыпчатыми. В их краях, когда риса не хватало, в котел часто добавляли сою, таро или каштаны. Если рис с соей выходил темным и невкусным, то остальные добавки придавали блюду особый, неповторимый вкус. Конечно, будь у них зерна вдоволь, кто бы отказался от чистого белого риса!
В полдень солнце замерло в зените. Несмотря на глубокую осень, всё еще стояла сильная жара. Его отец, матушка, брат и сноха вернулись с поля. Изголодавшиеся, они наспех смыли с себя грязь, омыли руки и уселись за стол.
- Голоден как волк, - Ся Цинси схватил палочки и принялся уплетать еду за обе щеки. - Когда возвращался, видел, как жена А-Гоу несла ему обед. Тот ел так, будто это скрытое сокровище, а я глянул - там всего лишь миска квашеной капусты да тофу в соевом соусе... Хе-хе, всё-таки наш Таоцзы готовит лучше всех!
- Да кто ж так не умеет? - Ся Цинтао было приятно слышать похвалу, но на словах он остался напускно равнодушен. - Проще простого ведь.
- Посмотрите на него, похвалили немного - он уже и загордился, - с улыбкой заметила матушка.
- Таоцзы и впрямь умелец, я этот тушеный тофу только после прихода в вашу семью впервые попробовала, - подхватила Синхуа. - Слава богу, я уже научилась его готовить, а то как Таоцзы замуж выйдет, мы же без этого лакомства останемся.
- Эх, как подумаю, так ведь какому-то чужаку такое сокровище за бесценок достанется! - недовольно проворчал Ся Цинси. - Неизвестно еще, какому паршивцу повезет. Вот придет день, когда они на третий день после свадьбы к нам в гости пожалуют, уж я его так напою - мало не покажется!
- О чем ты говоришь? Еще и помолвкой не пахнет, а ты уже замышляешь, как зятя обижать! - матушка шутливо стукнула его палочками по лбу. - Ешь давай!
Ся Цинтао, сидя рядом, лишь тихонько посмеивался.