Глава 7. Возвращение с добычей
Второй день десятого месяца. Лу Суй наконец-то спустился с гор и вернулся домой.
- Матушка, брат вернулся! - Лу Янь влетел в дом точно порыв ветра. - Матушка, скорее иди погляди, брат поймал живого оленя!
Лицо матери Лу Суя тут же озарилось радостью, а в глазах вспыхнул живой огонек:
- Наконец-то вернулся!
Вытирая на ходу руки о фартук, она поспешила во двор.
Лу Суй оставил телегу посреди двора и вещь за вещью разгружал добычу. Увидев вышедшую мать, он негромко позвал:
- Матушка.
- Что же ты так долго? - Мать, увидев, каким уставшим, исхудавшим и запыленным вернулся её сын, не на шутку расплакалась от жалости и тревоги. - Я же просила тебя вернуться пораньше! Вся испереживалась, чуть было твоего старшего дядю с сыновьями в горы на поиски не отправила...
Лу Суй ссадил с телеги оленя и тихо объяснил:
- Я должен был спуститься еще раньше, но из-за него задержался на несколько дней.
Еще двадцать пятого числа девятого месяца он планировал на следующий день отправиться домой. Однако, когда пошел снимать силки и капканы, приметил этого оленя. Это был взрослый самец с великолепными, красивыми рогами. Одни только эти рога стоили немалых денег, поэтому Лу Суй загорелся идеей во что бы то ни стало выследить и взять его живым.
К тому времени его запасы провизии почти подошли к концу. Все эти дни он продержался на подстреленной дикой птице да лесных каштанах, из-за чего заметно осунулся и похудел.
Но теперь, когда живой олень был у него в руках, все эти лишения казались сущим пустяком.
Матушка, глядя на зверя, тоже обрадовалась и засуетилась:
- А-Янь, подсоби брату, а я побегу скорее обед приготовлю!
- Хорошо! - Лу Янь с сияющим от счастья лицом принялся помогать брату таскать вещи. - Брат, в этот раз столько всего! Настоящий богатый улов!
- Угу. Распродадимся - куплю тебе жареную курицу.
Как-то раз, когда братья ходили в поселок продавать дичь, они проходили мимо лавки с жареными курами. Аромат там стоял такой, что слюнки текли, но одна штука стоила целых сто монет! В то время как самая дорогая живая курица стоила от силы восемьдесят монет, они не могли позволить себе обычную птицу, не говоря уже о жареной за сто монет. С тех пор Лу Янь только о ней и мечтал.
И Лу Суй еще в горах решил: как только выручит деньги за добычу, обязательно купит одну тушку, чтобы порадовать мать и младшего братишку.
- Правда? - Глаза Лу Яня ярко блеснули, но он тут же опустил голову и замялся: - Да ну... так дорого. Лучше на эти деньги шмат хорошего мяса купить.
Матушка говорила, что брату скоро пора жениться, так что деньги в доме нужно беречь.
- Не нужно экономить, в этот раз выйдет хорошая сумма, - Лу Суй ласково взъерошил ему волосы. - Иди, запри тех двух диких фазанов.
Лу Янь вскинул голову, его глаза так и сияли: - Слушаюсь!
Лу Суй отвел оленя в пустой свиной хлев и запер там, затем поставил бамбуковую клетку с пятью дикими кроликами возле курятника, а после отнес в кухню матери корзину с собранными в лесу дикими плодами.
Еще пара кроликов и несколько птиц погибли в силках, а поскольку за мертвую дичь много не выручишь, Лу Суй ободрал их и съел еще в горах, оставив только кроличьи шкурки - за них тоже можно было получить копеечку.
Пока он наводил порядок во дворе, матушка успела накрыть на стол. Хоть рис и был холодным, она специально для сына приготовила целых две большие миски: одну с редькой, обжаренной с яйцом, а вторую - с кочанной капустой под кунжутным маслом. Пахло так вкусно, что Лу Янь, хоть и пообедал недавно, невольно сглотнул слюну и под благовидным предлогом поспешил уйти со двора, чтобы не смущать брата.
Лу Суй, истосковавшийся по нормальной домашней еде, в один миг уплел обе миски риса и подчистил все тарелки. Он прекрасно знал, что масло в их доме - редкость, но, думая о том, что завтра продаст оленя и в доме появятся деньги, позволил себе поесть от пуза.
- Посуду я сама вымою. А ты ступай, погрей воды, смой с себя дорожную грязь и хорошенько отдохни эти дни, - наказала мать.
- Хорошо, - Лу Суй и впрямь чувствовал смертельную усталость. Последние дни, выслеживая оленя, он почти не спал ночами и совсем не мылся - от него, должно быть, разило за версту. - Сначала помоюсь и отдохну, а завтра на рассвете отвезу всю дичь в уездный город.
Он вскипятил котел воды, с удовольствием вымылся, переоделся в чистое и присел отдохнуть. Впрочем, поспать ему так и не удалось: соседи и родственники, прознав, что парень притащил из леса живого оленя, один за другим повалили во двор поглазеть на диковинку. От этого шума и гама отдохнуть не получилось.
На следующее утро, едва забрезжил рассвет, он запрягся в телегу и вышел со двора.
В их поселке богатых людей было немного; мелкую дичь продать бы удалось, а вот за оленя хорошей цены никто бы не дал, да и покупателя можно было не найти. Поэтому Лу Суй изначально твердо решил везти добычу в уездный город.
Вообще-то до города можно было добраться на лодке всего за двадцать монет, но у Лу Суя было слишком много вещей, да еще и живой олень - на лодке с таким добром не развернешься. На телеге было куда сподручнее, к тому же это берегло те самые двадцать монет, пусть и идти пешком приходилось больше двух часов.
Утро глубокой осени, переходящей в зиму, дышало прохладой, над дорогой стелился густой утренний туман. Лу Суй вышел рано, так что поначалу дорога была пустынной. Лишь ближе к городу стали попадаться такие же торговцы, спешащие на рынок. Чем ближе они подходили к городским воротам, тем оживленнее становилось вокруг, и каждый встречный с любопытством косился на рогатого зверя на телеге.
Лу Суй не впервые бывал в уездном городе, поэтому уверенно направился к рынку, разделенному на торговые ряды.
Как он и думал, фазаны и кролики разошлись очень быстро. К середине часа Дракона (около 8:30 утра) всё было распродано. Дикие птицы стоили подешевле - мясо у них было жестким и постным, но богачи охотно брали их ради красивого оперения для украшения садов или ради забавы. Кролики ценились выше: мяса в них больше, да и шкурку можно выгодно сбыть. За двух фазанов он получил 142 монеты, за пять кроликов - 710 монет, а две высушенные шкурки у него забрали за 60 монет. Всего вышло 912 монет.
Оставался только олень. К нему подходили хозяева харчевен и управляющие из богатых домов, но цену давали смехотворную. Лу Суй не суетился и не спорил, а просто спокойно сидел на краю телеги и ждал.
Время близилось к полудню. Лу Суй уже подумывал пойти купить пресных лепешек, чтобы заглушить голод, как вдруг к его месту тяжело дыша, спешным шагом подошел мужчина, по виду - управляющий из респектабельного дома. Было заметно, что он искал именно Лу Суя.
- Не ушел... Слава богу, не ушел!
Управляющий оказался полноватым, белолицым мужчиной лет сорока пяти, с аккуратной бородкой. Из-за того, что он бежал всю дорогу, он никак не мог отдышаться.
Лу Суй терпеливо обождал, пока тот переведет дух, и лишь затем спросил:
- Вы за оленем?
- Именно, именно!.. Нам донесли, что тут живого оленя продают, я со всех ног бросился сюда. Хорошо, что ты не успел уйти, парень, - управляющий расплылся в улыбке. - Знаешь ли дом Чэнь на востоке города? У нашего старого господина скоро празднование шестидесятилетия, этот олень станет прекрасным подарком к его юбилею!
- Олень молодой, крепкий, рога целы. Одно только это украшение потянет на два ляна серебра... - Лу Суй не успел договорить, как мужчина замахал руками, перебивая его:
- Знаю, знаю, малый, можешь не расписывать! Будь это дешевая скотина, она бы и не удостоилась чести предстать перед нашим старым господином, да и нашему хозяину было бы стыдно перед гостями!
Лу Суй посмотрел на него своими темными, глубокими глазами и промолчал.
- Шестьдесят шесть лянов серебра, - управляющий показал на пальцах шестерку. - И торговаться не будем. Число счастливое, круглое. Что скажешь, парень?
До этого никто из покупателей не предлагал больше пятидесяти лянов. Шестьдесят шесть лянов - это превосходило все самые смелые ожидания Лу Суя. Он опустил ресницы и коротко кивнул:
- Договорились. Нужно ли доставить зверя к вашему поместью?
- Нет нужды, я со слугами пришел, - хмыкнул управляющий. - Прямо здесь и рассчитаемся. Парень, если в будущем снова добудешь какую-нибудь редкую дичь, вези её прямиком в усадьбу Чэнь на восточной стороне.
- Хорошо, - Лу Суй согласился. Найти постоянного богатого покупателя было большой удачей.
Они обменялись деньгами и товаром. Управляющий дома Чэнь вместе со слугами увел оленя, а Лу Суй принялся собирать свои нехитрые пожитки.
Всю крупную сумму серебра он надежно запрятал во внутренний потайной карман на груди, оставив под рукой лишь немного мелких медных монет. На них он зашел в ближайшую лавку и заказал большую миску лапши «Саньсянь» (лапша с тремя видами свежих добавок - обычно мясо, морепродукты/рыба и грибы). Хоть миска и стоила прилично - двадцать пять монет, порция оказалась огромной, добавки - свежайшими, лапша - упругой, а бульон - наваристым и ароматным. Поглощать такую горячую вкуснятину после долгого голодного пути было чистым блаженством.
После обеда он заглянул в лавку за обещанной жареной курицей, а в кондитерской лавке накупил сладких молочных пирожных «жугао» и рисовых лепешек «цыгао». Остальные припасы в их родном поселке стоили дешевле, так что тратиться в городе он не стал. Не теряя времени на отдых, Лу Суй зашагал обратно к дому.
Вернулся он уже ближе к вечеру. Когда матушка услышала, что олень ушел за шестьдесят шесть лянов серебра, она едва не запрыгала от радости. Она тут же зажгла благовония перед алтарем Бога Очага, предков рода Лу и покойного отца Лу Суя, вознося им благодарности.
Младший брат Лу Янь уже вовсю уплетал сочную куриную ножку, которую отломил ему старший брат, и выглядел счастливее, чем на Новый год.
Разумеется, едва в доме появились деньги, матушка тут же вернулась к мыслям о женитьбе старшего сына:
- А-Суй, теперь у нас в доме есть сбережения, самое время подумать о твоем браке. Помнишь, в прошлый раз мы говорили про племянницу Цуйфэнь...
Но Лу Суй не дал ей закончить:
- Матушка, у меня уже есть кое-кто на примете.
Мать застыла от неожиданности, а затем её лицо озарилось неподдельной радостью - надо же, её нелюдимый, похожий на деревянную колоду сын наконец-то остепенился! Она поспешно спросила:
- Из какой семьи этот гэр/девушка? Что же ты молчал? Я сейчас же побегу к свахе!
- Я не знаю, из чьей он семьи... - Лу Суй отвел взгляд, а его уши залила густая краска. - В прошлый раз, когда я ходил к двоюродному дяде, я встретил одного гэра у ручья в деревне Сяцзя. Не знаю только, замужем ли он.
- А? - Матушка снова растерялась. Сидящий рядом Лу Янь, у которого от жирной курицы блестели все губы, вставил свои пять копеек:
- Брат, ну если ты так говоришь, как же мы поймем, кто это? Ты хоть опиши, как он выглядит!
Лу Суй всё так же не поднимал глаз на мать, а его уши горели еще сильнее:
- Знаю только, что одет он был очень чисто и опрятно... Если я увижу его снова, то обязательно узнаю.
Ему хотелось сказать, что тот гэр был белолицым, таким белым, что от его кожи сияние шло, слепящее глаза. Но это звучало бы слишком дерзко и непристойно, поэтому он промолчал.
Мать Лу Суя мягко улыбнулась и рассудила:
- Сделаем так: завтра я отправлюсь к твоему дяде и расспрошу твою тетушку.
- Угу, - Лу Суй сохранял на лице привычное бесстрастное выражение, но пунцовые уши и подрагивающие ресницы выдавали его волнение с головой.