Глава 3. Принуждение к браку

- Не забудь груши, А-Суй! Когда вернешься, обязательно передай привет своей матушке от меня! - Супруга дяди Лу Суя засунула пять завернутых груш ему в руки. - Осторожнее в дороге.
- Хорошо. - Лу Суй взял инструменты и груши, попрощался со своими дядей и двоюродным братом и отправился в обратный путь.
Его дом находился недалеко от деревни Сяцзя. Все эти деревни располагались вдоль горной цепи, и пешком можно было дойти за четверть часа. Стояла прохладная и приятная осень, высоко светило осеннее солнце, и в дороге было ни жарко, ни холодно.
Шаг у него был быстрый, поэтому меньше чем за полчаса он уже вошел в свою деревню. Его дом находился на самой окраине, у самого подножия горы. Соседей там было мало, зато место было уединенным, а двор - просторным.
Когда он подошел к воротам, те были открыты. Его младший брат, Лу Янь, как раз колол дрова. Увидев брата, он окликнул его:
- Брат, ты вернулся! Только что тетушка Цуйфэнь снова приходила.
Услышав это, Лу Суй нахмурился. Он положил инструменты в угол двора, подошел, сунул груши в руки Лу Яню и, протянув руку, забрал у него топор:
- Я сам. Иди помой груши и поешь, и скажи матушке, что я вернулся.
- О! - Лу Янь послушно встал, уступая маленькую табуретку брату. Держа в руках груши, он опустил голову и принюхался. В нос ударил сладкий аромат осенних груш. - Как пахнет! Третий дядя такой хороший!
У них было два родных дяди по матери, но оба были очень расчетливыми. Их семья осталась без отца, жила бедно, и те дяди смотрели на них свысока. И только третий дядя из деревни Сяцзя относился к ним как к родным.
- Пойду скажу матушке! - Лу Янь, прижимая к себе груши, вихрем улетел в дом.
Через некоторое время вышла его матушка. На кухне зашумела вода, и вскоре она подошла к нему, держа в руках вымытую грушу:
- А-Суй, отдохни немного, съешь грушу.
Люй Суй не взял её и сказал:
- Матушка, я не устал. Я только что поел сладостей в доме дяди, да и руки грязные, не буду.
- Тогда я положу её у плиты, закончишь - поешь.
- Хорошо, - Лу Суй, не поднимая головы, продолжал колоть дрова.
- Кстати, только что тетушка Цуйфэнь снова приходила, - матушка Лу Суя посмотрела на сына, невольно вытирая руки о фартук, и с улыбкой произнесла: - Она сказала, что её племянница, как увидела тебя, так сразу и влюбилась. Ни на одного другого парня теперь смотреть не хочет.
Видя, что Лу Суй молчит, она продолжила:
- Отец Цуйфэнь - мясник, так что приданое точно будет богатым. Да и племянница её, говорят, красавица. Она просила нас подумать. А-Суй, тебе уже скоро восемнадцать. Раньше, когда сватали местных девушек и гэров, ты говорил, что они живут слишком близко. Ну а эта-то не местная, теперь-то что не так?
Её А-Суй родился красавцем, к тому же был охотником. Хотя их семья не была богатой, многие девушки и гэры заглядывались на него самого.
Лу Суй слушал её, но в его голове необъяснимо всплыл образ гэра, которого он только что видел у ручья в деревне Сяцзя. Он подсознательно отказался:
- Деньги я и сам смогу заработать. И на свадьбу А-Яню тоже накоплю.
Услышав это, его матушка вздохнула и сказала:
- Я ведь не об этом, А-Суй. Хотя ты и не родной сын мне и твоему покойному отцу, я отношусь к тебе и А-Яню одинаково. А-Янь еще мал, деньги на его свадьбу мы с ним сами заработаем. Неужели мы станем рассчитывать на приданое твоей жены, чтобы женить младшего брата? Кем мы тогда станем в глазах людей?
Лу Суй остановился, собрал наколотые дрова, подложил снизу сплетенную им самим соломенную веревку и приготовился связать охапку:
- Я знаю, матушка.
Он всегда был немногословен, и его мать не знала, что у него на уме. Ей оставалось только добавить:
- Если тебе кто-то по душе, обязательно скажи мне. Я попрошу людей сосватать. Хорошая невеста - одна на сотню семей, опоздаешь - и её заберет кто-то другой.
Лу Суй на секунду замер, связывая дрова, но в итоге так ничего и не сказал. Он встал и пошел убирать дрова.
Его матушка, увидав это, покачала головой и вернулась в дом.
---
- Обед готов! Цинси, мой руки и садись за стол!
- Эй! А где Таоцзы (Персик)?
- Наверное, у себя в комнате, - Синхуа, приоткрыв крышку котла, вполголоса сказала: - Он сегодня не в духе, не приставай к нему.
- Ого, почему это он опять не в духе? - Ся Цинси, вытирая руки, подошел, чтобы забрать готовые блюда. - Кто его опять расстроил?
- Да всё из-за этого ученого Ли... - Синхуа, хлопоча у стола, пояснила: - Вчера этот ученый вернулся домой и сказал своей тете, что ему очень приглянулся наш Таоцзы. Сегодня за обедом отец завел об этом разговор, ему этот Ли очень нравится. Но Таоцзы наотрез отказался, вот отец его и отчитал!
- Ха, а я-то думал, что случилось, - Ся Цинси вернулся за палочками для еды и встал рядом с Синхуа, ожидая, пока она наложит рис. - И что хорошего в этом учёном? По мне, так он хилый и болезненный. Я его одной левой на три метра зашвырну!
Говоря это, он шутливо поиграл мускулами перед своей женой.
Синхуа так и прыснула со смеху:
- Ты думаешь, все такие, как ты - только рост большой, а мозгов нет? Он же образованный человек, в будущем чиновником стать может...
Когда накрыли на стол, вся семья собралась вместе.
У Ся Цинтао было плохое настроение. Его отец очень одобрял ученого Ли. Он говорил, что редко какому ученому может кто-то так приглянуться, и хотя семья Ли небогата, статус ученого дает освобождение от налогов и принудительных работ. С таким мужем жизнь будет легкой, а если сейчас отказаться, то другого такого шанса не будет. Отец говорил долго и сердито.
Поэтому сейчас, видя отца за столом, Цинтао чувствовал себя неловко.
Зато его старший брат был активнее обычного, без умолку болтая, чтобы разрядить обстановку.
Посреди обеда заговорила матушка:
- Только что я ходила на поле копать редьку и встретила мужа А-Цюаня. Он сказал мне, что ученый редко на кого обращает внимание, и спросил, назначили ли мы уже дату свадьбы. Мне пришлось ответить, что всё зависит от судьбы.
Услышав это, Ся Цинтао хотел что-то сказать, но его отец недовольно проворчал:
- Любой дурак понимает, что семья ученого - это удача. Если пойдет слух, что кто-то пренебрег ученым, над нами вся округа смеяться будет, скажут, что мы добра не помним.
Окружающие действительно думали так же. Пусть семья ученого Ли не была богатой, но сам статус сюцая многого стоил. Множество девушек и гэров мечтали к ним посвататься, и это ученый выбирал себе пару. Только дурак стал бы отказывать ученому. Если об этом узнают, на них точно будут показывать пальцем.
Ся Цинтао подумал об этом и промолчал.
Но тут вмешался его брат:
- Какое нам дело до того, что говорят люди? По-моему, в этом учёном нет ничего хорошего!
Отец поднял глаза и грозно зыркнул на него:
- Что ты понимаешь? Ешь свой рис!
- Ну вот, уже и сказать ничего нельзя... - пробурчал Ся Цинси и уткнулся в свою миску.
Отец снова посмотрел на молчаливого Ся Цинтао. Смягчив строгость главы семейства, он заговорил доверительно и серьезно:
- Цинтао, наша семья не гонится за богатством. Но все говорят, что этот ученый - хороший человек, да и статус у него есть. В конце концов, это тебе с ним жить счастливую жизнь. Мы, твои родители - лишь твоя опора, разве мы рассчитываем разбогатеть за счет твоего мужа? Редко бывает, чтобы ты так сильно понравился ученому. Раз ты ему мил, он и в будущем будет к тебе добр. Чего ты еще выбираешь? Другие об об этом и мечтать не смеют!
Ся Цинтао опустил голову. Вспоминая бледное лицо ученого Ли, он все равно чувствовал отторжение. И почему-то в его мыслях то и дело возникал образ того высокого молодого парня, которого он вчера видел у ручья.
Он подумал: «Вот бы тот парень прислал сваху... Пусть даже у него нет статуса ученого и семья небогата, на душе все равно было бы радостно».
При этой мысли он прикусил губу и так ничего и не ответил.
---
Поздней осенью темнело рано. К тому времени, как домыли посуду и умылись, ночь уже сгустилась. Деревенские жители экономили, зря масло в лампах не жгли, поэтому вся деревня погрузилась в полную темноту.
В комнате Ся Цинтао горел слабый огонек конопляного светильника. Его невестка и матушка обычно засиживались у него ненадолго, чтобы заняться шитьем и немного подзаработать для дома.
У Ся Цинтао была отличная вышивка. Его вышитые конопляные платки обычно продавались по восемь-десять монет за штуку. Семья не забирала у него эти деньги, так что они оставались его личными сбережениями. С тех пор как он начал продавать вышивку, он накопил уже более шестисот монет.
Его матушка и Синхуа как раз обсуждали, что бродячий торговец сбивает цены на платки. Слово за слово, матушка вздохнула и снова перевела тему на Ся Цинтао:
- Что бы там ни говорили, Цинтао-эр, если бы ты вышел за ученого, у вас каждый месяц было бы пособие в виде риса и мяса. К тому же ученый помогает людям писать контракты и письма, и тебе не пришлось бы чахнуть над каждой копейкой.
Перед матерью Ся Цинтао был гораздо смелее. Он вздернул подбородок и заявил:
- Подумаешь, великое дело! Писать письма и контракты я и сам умею!
- Вы только посмотрите на него, - с улыбкой обратилась матушка к Синхуа. - Выучил пару иероглифов и уже равняет себя с ученым!
Синхуа тоже рассмеялась, но добавила:
- Матушка, насильно мил не будешь. Раз Таоцзы действительно не хочет, то и ладно. Мы сами простые крестьяне, родство с высокородными не всегда приносит счастье.
Мать проигнорировала ее слова и посмотрела на сына:
- Цинтао-эр, дай мне честный ответ: ты действительно не хочешь?
Ся Цинтао не посмел встретиться с проницательным взглядом матери, его игла быстро порхала вверх и вниз по ткани:
- Правда не хочу. Видно, не судьба.
Матушка допытывалась:
- Ты хорошо подумал? В будущем такого хорошего жениха тебе точно не встретить.
Ся Цинтао упрямо не поднимал глаз и лишь тихо угукнул.
Ну и ладно. Раз уж не судьба быть с ученым, лучше выбрать того, кто мил сердцу... Того самого парня, которого он встретил в тот день...