Глава 30. Проучить несносную родню (Часть 1)
На третий день первого лунного месяца по традиции полагалось навестить двух дядей Лу Суя по материнской линии. Ся Цинтао, не зная, какие подарки принято собирать в дорогу, решил посоветоваться со свекровью:
- Матушка, завтра мы отправляемся в деревню Баньлигу. Что нам следует взять с собой в качестве новогоднего гостинца?
На лице Юньнян проступило явное замешательство, и она смущенно произнесла:
- Вообще-то, по правилам приличия, ты как новая невестка обязательно должен поехать и показаться родне. Вот только оба его дяди - люди невероятно тяжелые, с ними трудно ладить. Я очень боюсь, что они наговорят тебе гадостей и ты только зря расстроишься... Может, пускай братья вдвоем съездят, а ты дома останешься?
- Ну что вы такое говорите, матушка! - с улыбкой принялся утешать её Цинтао. - Даже если я не поеду сейчас, они ведь всё равно рано или поздно заявятся к нам, так что встречи не избежать. К тому же вы ведь знаете - за словом в карман я не лезу, так что если кто и расстроится, то уж точно не я! Спокойно собирайте гостинцы, завтра мы с А-Суем обязательно поедем.
В глубине души Цинтао и сам безумно хотел воочию увидеть этих хваленых дядьев и теток и лично проверить, насколько простирается их легендарная спесь и алчность.
- Я вот как раз и думаю, что бы такое им собрать... - Юньнян всё еще растерянно перебирала в уме варианты.
В этот момент Лу Янь, который сидел на пороге и увлеченно грыз сахарный тростник, обернулся и уверенно заявил:
- Да чего тут думать, матушка! Отвезите им две цзини солодовой карамели (итана) - и хватит с них! Вспомни, сколько они притащили на свадьбу брата - кот наплакал. Раз у них самих совести нет, с какой стати мы должны выказывать им уважение и дарить дорогие подарки?
- А-Янь! - строго зыркнула на него Юньнян.
Она понимала, что младший сын говорит чистую правду, но ей очень не хотелось выносить сор из избы и заставлять Ся Цинтао выслушивать эти семейные дрязги в праздничные дни.
- А что я такого сказал? Это же чистая правда! - обиженно буркнул Лу Янь и, повернувшись к Ся Цинтао, горячо затараторил: - Невестка, ты просто не знаешь! В прошлые годы, когда мы с братом ходили к ним поздравлять с Новым годом, стоило нам съесть лишний кусок за столом, как вторая тетка тут же принималась громко сокрушаться и попрекать нас едой. А в прошлом году, когда папа тяжело заболел, они вообще перешли все границы! Ладно бы денег взаймы не дали - бог им судья, так мы пришли на Новый год выразить почтение, а когда дело дошло до обеда, старший дядя заявил: «В этом году по очереди кормить вас должен второй дядя, идите к нему». Мы пришли ко второму, а вторая тетка схватилась за голову и запричитала: «Ой, у меня голова раскалывается, идите обедать к старшему!» Они выставили нас за дверь, словно каких-то паршивых побирушек! В итоге мы с братом ушли голодными, наглотавшись обидных слез и злости!
Слушая этот рассказ, Ся Цинтао почувствовал, как внутри у него закипает ярость. Что это за дяди такие?! Ладно, пускай Лу Суй не родной сын Юньнян по крови, но Лу Янь-то - их родной племянник! Родные племянники приходят поздравить с праздником, а их даже тарелкой горячего супа не удосужились встретить?! Да если об этом прознают люди в округе, их же до смерти со стыда заплюют!
А как приспичило, так на свадьбу они мигом примчались, притащив несчастные пол-доу пшеничной муки - просто пронюхали, что у Лу Суя завелись деньжата, и решили урвать кусок пожирнее!
Юньнян, стоявшая рядом, тоже не выдержала и принялась тихонько утирать слезы передником:
- Я прекрасно знаю, какие мои братья корыстные и спесивые. Вот только если мы не явимся к ним с поздравлениями на Новый год, они же потом по всей округе грязью нас обольют, крича, что мы неблагодарные и не знаем правил приличия...
- Матушка, не плачьте, не нужно расстраиваться, - поспешно принялся утешать её Цинтао. - Ради таких людей не стоит проливать ни единой слезинки. Завтра мы с А-Суем возьмем ровно две цзини карамели и отправимся к ним. Уж поверьте, я найду способ проучить эти семейки. Вы только посмотрите, я их завтра до белого каления доведу!
В этот момент в дом вошел Лу Суй, который до этого во дворе занимался выделкой заячьей шкурки:
- О ком речь?
- О твоих многоуважаемых дядюшках, - с праведным возмущением отозвался Ся Цинтао. - Завтра, А-Суй, приготовься смотреть представление. Я лично отомщу за все ваши прошлые обиды!
Лу Суй на мгновение опешил. Глядя на то, как его маленький супруг воинственно засучивает рукава, горя нетерпением ринуться в бой, в глубине его глаз снова разлилась безграничная нежность:
- Хорошо.
На следующее утро Ся Цинтао поднялся ни свет ни заря. Он нарядился во всё самое лучшее и праздничное: не забыл надеть серебряный браслет на запястье, а волосы бережно заколол той самой изящной серебряной шпилькой.
Юноша выглядел настолько ослепительно и нарядно, прямо как в день их свадьбы, что даже Лу Суй не удержался и несколько раз завороженно посмотрел на него.
Быстро позавтракав, супруги подхватили узелок с двумя цзинями карамели и отправились в путь.
Деревня Баньлигу находилась совсем неподалеку от их Луцзявань - от силы четверть часа неспешной ходьбы. Погода в последние дни стояла отменная, снег на дорогах практически полностью растаял, так что к моменту, когда они подошли к околице Баньлигу, Цинтао даже слегка взмок.
Они остановились у обочины, чтобы перевести дух. Юноша достал чистый платок, обтер свое лицо, после чего заботливо дотянулся до лба Лу Суя и вытер выступившие капельки пота:
- А где именно живут твои дяди?
- Вон там, в самом начале, прямо у речной пристани. Те два дома, что стоят вплотную друг к другу, - Лу Суй указал рукой вперед. Его дяди давно разделили имущество и жили порознь, но их участки по-прежнему соседствовали.
- А-а-а, понятно, - Цинтао посмотрел в указанном направлении. Река плавно изгибалась, вдоль берега тянулись жилые постройки, а в самом начале, у деревянного настила пристани, красовались два добротных дома из серого кирпича. Судя по добротной кладке, обе семьи жили в достатке и ни в чем не нуждались. «Вон оно что, оттого-то они и задирают нос перед бедной родней!» - мысленно усмехнулся юноша.
Поскольку оба молодых человека были статными и приметными, их появление на деревенской улочке сразу привлекло внимание местных жителей. Из соседнего дома как раз вышла немолодая женщина с тазом белья, собираясь сполоснуть вещи в реке. Заметив незнакомцев, она с любопытством уставилась на них.
- Доброго дня, тетушка! Белье стирать собрались? - приветливо улыбнулся ей Ся Цинтао. - А мы вот тут присели малость, с дороги передохнуть.
Женщина оказалась на редкость общительной и вежливо отозвалась:
- И вам доброго дня. К родственникам на Новый год пожаловали? Из какого будете рода, чьи племянники?
- Да вон к тем, что у пристани живут - к Гу Дахаю и Гу Дахэ, - со словно бы простодушной улыбкой ответил Цинтао. - Это родные дяди моего мужа, А-Суя.
- Ой, батюшки! Так ты, получается, новая невестка нашей Юньнян?! - тетушка тут же опустила таз на землю и всплеснула руками, во все глаза разглядывая молодых людей. - До чего же ладная да красивая пара! А сам-то ты из каких краев будешь?
- Из деревни Ся.
- Из деревни Ся? Надо же! У меня младший деверь как раз туда замуж вышел. Его свекра зовут Ся Гуанфу, а у них сынишка есть, гэр по имени Ся Юй. Знаешь такого?
- Ся Юя-то? Да как не знать! Мы с ним с самого детства вместе в поле траву для свиней собирали, - Цинтао снова демонстративно обмахнулся платком и с самым невинным и искренним видом поинтересовался: - Тетушка, скажите, а у вас в Баньлигу что, по новогодним традициям не принято гостей обедом кормить?
- А? С чего это ты такие странные вещи спрашиваешь? - опешила женщина.
- Да вот, мой А-Суй говорит, что в прошлом году, когда они приходили к дядьям на Новый год, те их даже за стол не посадили и чаем не напоили. Вот муж мне с утра и твердит: мол, давай пораньше сходим, отдадим подарки и скорее домой побежим, чтобы к обеду успеть, а то голодными останемся! - Цинтао повернулся к мужу и заговорщически подмигнул: - А-Суй, ведь всё так и было, верно?
Лу Суй послушно и глухо обронил:
- Угу.
- Ах они псы неблагодарные! Это же надо - так собственных племянников обхаживать! - тетушка мгновенно всё поняла, и её лицо перекосило от праведного гнева. - Ну Гу Дахай и Гу Дахэ! Совсем от жадности рассудок потеряли! Родной племянник с молодым мужем пришли с поклоном на Новый год, а они им даже чашки жидкой каши пожалели! Стыд-то какой, позор на всю деревню!
- Ой, надо же... А я-то, грешным делом, подумал, что у вас в Баньлигу просто обычаи такие особенные! - Цинтао состроил крайне смущенную и неловкую гримасу.
Тетушка от возмущения едва не задохнулась. Она со всей силы бахнула деревянным вальком для стирки по прибрежному камню, так что эхо разнеслось по всей реке:
- Чтоб им пусто было, этим двум скрягам! Мало того, что сами удавятся за вэнь, так еще и честное имя всей нашей деревни перед чужими людьми позорят! Они всю жизнь только и делали, что пользовались добротой и кротким нравом вашей матушки... Юньнян, пока еще в девках ходила, на этих двоих обормотов как вол работала: и по дому шуршала, и в поле спину гнула, а в ответ только побои да брань видела! А уж вторая её невестка - у-у-у, змея подколодная, злющая как собака цепная! Свекрови покойной слова сказать не давала, правила тут всем, словно она хозяйка, а Юньнян при ней за служанку была!
Женщина с жалостью и злостью посмотрела на Лу Суя и Цинтао:
- И зачем вы только приперлись к ним с поклоном? Будь я на вашем месте, я бы эти две цзини карамели скорее в реку утопила, чем этим иродам в руки отдала!
- Ну... мы ведь просто боялись, что если не придем, они станут повсюду трубить, будто мы старших не уважаем и правил приличия не знаем, - со вздохом протянул Цинтао, разыгрывая крайнюю покорность судьбе. - Ладно, тетушка, время уже позднее, не станем вас от стирки отвлекать. Пойдем засвидетельствуем почтение дядьям, да надо поскорее обратно в усадьбу бежать, пока голод брюхо не свел.
С этими словами он подхватил Лу Суя под руку и увлек за собой.
- Ох, грехи наши тяжкие! До чего людей жадность доводит! - сокрушенно покачала головой тетушка вслед молодым.
В этот момент из соседних ворот высунулась другая кумушка:
- Шуньхуа, ты с кем это там так громко беседуешь? Что за молодые люди, уж не родственники ли твои городские приехали?
- Да какие там родственники! Ты присядь, кума, я тебе сейчас такое расскажу! Это же племянники Гу Дахая и Гу Дахэ пришли, так они, представляешь...
***
Тем временем Ся Цинтао и Лу Суй уже подошли к воротам дома старшего дяди, Гу Дахая. Во дворе царила унылая, мертвенная тишина, и не было ни малейшего намека на то, что здесь готовятся принимать праздничных гостей. Обычно к бабушкам и дядьям с новогодними поздравлениями ходили на второй день праздников, но поскольку молодые люди только вчера сочетались браком (в текущем году), их визит автоматически перенесся на третий день. Дядья прекрасно знали, что Лу Суй обязан явиться сегодня, и тем не менее демонстративно заперлись в доме.
- Эй! Есть кто живой? Хозяева! - звонко крикнул пару раз Ся Цинтао.
Спустя минуту из дверей залы нехотя выкатился мужчина средних лет. Он был невысокого роста, приземистый, чернявый и слегка сутулый. На его круглом лице за версту читалась крайняя степень крестьянской хитрости и изворотливости. Окинув быстрым взглядом вошедших, он на мгновение задержался на дорогих украшениях Цинтао, после чего его взор намертво прилип к скромному свертку с карамелью в руках Лу Суя. На его губах появилась натянутая, притворная улыбка:
- Ой, надо же, А-Суй с молодым супругом пожаловали! Проходите, проходите, присаживайтесь.
Он торопливо увлек их в полутемную парадную залу и, не дав гостям вставить ни слова, затараторил:
- Твоя тетка со старшим кузеном сегодня как раз уехали проведать её родителей, так что дома никого нет. В этом году по очереди обедом вас должен кормить мой дом, так что мне самому придется идти к печи и соображать какую-никакую стряпню. Вы уж не обессудьте, если угощение выйдет скудным да невкусным - сами понимаете, мужские руки к кухонным делам не привычны.
В этих краях ни один уважающий себя взрослый мужик добровольно не встал бы к плите ради гостей. Заявляя, что ему придется готовить самому, старший дядя прямым текстом давал понять: «Вам здесь не рады, еды для вас нет, так что проваливайте подобру-поздорову».
От этих лицемерных речей у Ся Цинтао внутри всё перевернулось от негодования. Заметив, как помрачнел и насупился Лу Суй, юноша решил взять инициативу в свои руки. Он приторно-сладко улыбнулся и звонко произнес:
- Ого, надо же! Старший дядя, оказывается, еще и готовить умеет? Какая редкость, просто поразительно! Ну раз так, дядя, ты ступай, разводи огонь да кашеварь вовсю, а мы с А-Суем пока добежим до второго дяди, поздравим его с праздником, а на обратном пути обязательно заглянем к тебе и снимем пробу с твоего кулинарного шедевра!
С этими словами он, не дав Гу Дахаю опомниться и вставить хоть слово, резко развернулся, увлекая Лу Суя за собой к выходу.
При этом узелок с карамелью они так и унесли с собой, даже не подумав оставить его на столе старшего дяди.
Выскочив со двора Гу Дахая, супруги тут же шагнули в калитку соседнего дома, принадлежавшего младшему брату - Гу Дахэ. Здесь, в отличие от первой усадьбы, царило некое оживление: на пороге дома сидел упитанный, пухлый гэр и лениво уплетал из пиалы сладкий рис, залитый чайным отваром, а в углу двора дородная женщина средних лет звонким, визгливым голосом распекала худощавого мужчину, который усердно колол дрова.
Едва пухлый гэр заметил вошедших гостей, он демонстративно закатил глаза к небу и уткнулся в свою пиалу, начисто проигнорировав кузенов.
Зато мужчина, услышав шаги, поспешно отложил топор в сторону и поднялся на ноги:
- О, А-Суй пришел?
Лицом он был весьма похож на старшего брата, Гу Дахая, разве что оказался куда более худым, а его лоб прорезали глубокие, старческие морщины. Он попытался сделать шаг навстречу племяннику с робкой улыбкой, но стоявшая рядом женщина бесцеремонно ухватила его за рукав и с силой дернула назад:
- Ой, никак это новая невестка нашего А-Суя пожаловал?
Эта крикливая особа и была той самой пресловутой второй теткой Лу Суя. Женщина отличалась тучной комплекцией, а её пальцы и волосы ломились от обилия серебряных колец и шпилек - правда, при ближайшем рассмотрении серебро оказалось тусклым, низкопробным и шло ни в какое сравнение с чистыми, изящными украшениями Ся Цинтао. Её маленькие, злобные треугольные глазки принялись лихорадочно сканировать фигуру Цинтао с головы до ног:
- Надо же, А-Суй! Едва гэр переступил порог твоего дома, как ты его уже в серебряные браслеты да шпильки вырядил! Ты кого в дом привел - жену или благородную госпожу, которой кланяться надо?.. И это вы к родным дядьям на Новый год всего с двумя цзинями копеечной карамели притащились?
- Да что ты такое говоришь перед детьми! Родной племянник с супругом впервые в дом пришли! - негромко попытался осадить её Гу Дахэ, после чего виновато повернулся к молодым: - Вы проходите в дом, присаживайтесь. У старшего брата уже побывали? На алтарь к покойным дедушке с бабушкой благовония отнесли?
- У старшего дяди были, до алтаря еще не дошли, - сухо ответил Лу Суй.
- Ну так ступайте сначала, проявите сыновнее почтение, поставьте палочки, а после возвращайтесь к нам, посидим. Я велю вашей тетке сообразить для вас праздничные угощения и сладости... - Гу Дахэ не успел договорить, как его супруга бесцеремонно перебила его, повысив голос до визга:
- Какое еще угощение?! Какие сладости?! В этом году по очереди кормить их должен дом старшего брата! И праздничный обед, и все угощения они обязаны получить там! С какой стати они будут объедать нашу семью и переводить наши припасы?!
Женщина презрительно фыркнула и, уперев руки в бока, язвительно добавила:
- До меня тут, к слову, уже дошли слухи, что вчера, когда вы в деревню Ся к родителям ездили, так целого живого зайца в подарок притащили! А как к родным дядьям явиться - так две цзини грошовых конфет из кармана достали?! Лу Суй, я погляжу, ты ради чужой родни наизнанку вывернуться готов, а про своих совсем позабыл! Да тебе с таким подходом проще было в примаки к ним записаться, всё равно ведь ты нашему роду Гу не кровный сын, а так, приблудыш...
В этот момент чаша терпения Ся Цинтао переполнилась, и внутри у него полыхнуло неистовое пламя ярости. «Так вот, значит, как они из года в год безнаказанно измывались над А-Суем! - пронеслось в его голове. - Прямо посреди Нового года, в праздничный день, брызгать ядом прямо в лицо, не стыдясь никого! За кого они принимают моего мужа и мою свекровь?!»
Юноша решительно сделал шаг вперед, заслоняя Лу Суя своим плечом, и на его губах заиграла леденящая, зловещая усмешка:
- Две цзини карамели? Да то, что мы вообще притащили сюда эти две цзини сладостей - это исключительно дань уважения к моей доброй свекрови! Будь моя воля и моя власть в доме, я бы вместо конфет привез вам две крышки от гроба!