Глава 49. В уездном городе (Часть 1)
Ся Цинтао сам не знал, сколько проспал, пока его не разбудил нараставший вокруг гул и людской гомон. Приоткрыв глаза и оглядевшись по сторонам, он понял, что они подплывают к какому-то крупному местечку, по размаху напоминавшему уездный пригород.
- Проснулся? Мы уже почти на месте, - раздался над ухом тихий голос Лу Суя.
- Приплыли? То-то я слышу, шумно как. Ну и оживленно же здесь! - Цинтао мигом стряхнул остатки сна и с живым любопытством принялся глазеть по сторонам.
Вскоре судно мягко ткнулось в причал. Супруги подхватили вещи, вывели козла по деревянному трапу на берег, и у Ся Цинтао аж глаза разбежались: вся береговая линия у пристани была сплошь заставлена торговыми палатками и лотками со всевозможной утренней стряпней. Пахло наваристыми вонтонами, горячей лапшой, сладким клейким рисом и печеными лепешками с кунжутом. Повсюду сновали портовые грузчики - несмотря на весеннюю прохладу, многие из них скинули верхнюю одежду и в одних тонких рубахах споро таскали на спинах тяжелые тюки с товаром.
В отличие от их глухой деревни, здесь на двух парней, ведущих на поводке дикого лесного козла, никто особо не обращал внимания - местный люд, видать, привык и к более диковинным зрелищам.
Супруги не стали задерживаться у причала и спорым шагом направились в восточную часть города, прямиком к усадьбе семейства Чэнь.
Пока они пересекали уездный город, Ся Цинтао воочию смог оценить всю роскошь и размах городской жизни. Улицы здесь были в несколько раз шире, чем в их родном местечке, по обеим сторонам то и дело высились добротные постоялые дворы да богатые винные рестораны, а уж лавкам и магазинам и вовсе счета не было. По мостовой текли нескончаемые толпы людей самых разных сословий, и на их фоне Ся Цинтао с Лу Суэем в своих простых домотканых одеждах выглядели, честно говоря, довольно «скромно» и по-деревенски.
Если в их родном городке было всего две торговые улочки да один небольшой базар, то здесь, куда ни кинь взгляд, всюду тянулись торговые ряды. Супруги прошагали добрых полчаса, пока наконец не добрались до восточной окраины. В этой части города стояла благородная тишина: вдоль чистых улочек тянулись сплошные жилые кварталы, застроенные богатыми усадьбами с высокими каменными стенами и резными воротами. Расспросив прохожих, они без труда отыскали дом семейства Чэнь. Однако у главных ворот дежурный охранник строго процедил, что по торговым делам следует обращаться к боковой калитке, так что парням пришлось еще долго обходить огромную усадьбу по периметру, прежде чем они добрались до нужного места.
У боковых ворот никого не было. Лу Суй шагнул вперед и негромко постучал в деревянную створку. Вскоре послышался щелчок засова, и на порог высунулся молодой слуга-рассыльный:
- Чего надо? Кого ищете?
- В прошлый раз ваш главный управляющий купил у меня тушу оленя и наказывал, чтобы впредь, как добуду ценную дичь, я первым делом шел к нему в восточный квартал. Подскажи, почтенный управляющий сегодня у себя? - не робея, но и без лишней спеси спросил Лу Суй.
Слуга смерил охотника оценивающим взглядом, после чего перевел глаза на статного дикого козла:
- А-а, тебе нужен управляющий Лю... Стало быть, козла продать привел?
- Именно так.
- Управляющий Лю-то в усадьбе, да только не знаю, не занят ли он сейчас какими поручениями самого господина... - проговорил малый и, развалившись, оперся плечом о дверной косяк. Он замер, не делая ни малейшего движения, чтобы позвать старшего, и многозначительно уставился на Лу Суя.
Лу Суй нахмурился, и его лицо мгновенно сковал холод.
Заметив это, Ся Цинтао поспешно скользнул рукой за пазуху, выудил оттуда десять медных вэней и незаметно вложил их в ладонь мужа, легонько подтолкнув его локтем и весело проговорив:
- Братец, ты, чай, уморился с утра на ногах стоять. Возьми вот на кувшин прохладного взвара, промочи горло. Сделай милость, будь добр, кликни управляющего Лю, если он не сильно занят.
Лу Суй неохотно, но все же протянул монеты слуге.
Лицо малого тут же расплылось в приторной улыбке, а медяки мгновенно исчезли в его рукаве:
- Ой, ну ладно, сейчас мигом все разузнаю!
С этими словами он шустро захлопнул калитку и убежал во двор.
Заметив, что Лу Суй стоит чернее тучи, Ся Цинтао ласково сжал его пальцы и с улыбкой прошептал:
- Ну ладно тебе, это же торговля, а в торговле «доброжелательность рождает богатство». Считай, что это я просто купила кувшин сладкого напитка, чтобы угостить человека.
Лу Суй вовсе не жалел этих несчастных десяти вэней, ему просто претила сама мысль прогибаться перед подобными лакеями. Однако он понимал, что слова мужа разумны: в таком месте, «когда стоишь под чужой стрехой, волей-неволей приходится склонять голову». К тому же теперь он был не один, и мелкая монета действительно помогала избежать кучи ненужных хлопот и проволочек.
- Я понимаю, - лицо охотника заметно смягчилось. - Не переживай.
- Угу.
Спустя пару минут калитка снова распахнулась, и к ним в сопровождении того самого слуги вышел управляющий Лю. Он с первого взгляда узнал Лу Суя и приветливо улыбнулся:
- О, молодой человек, никак снова знатную дичь в лесу добыл? На сей раз, гляжу, дикий козел?
- Вы в прошлый раз наказывали, чтобы с лесной добычей я шел прямиком к вам, вот я и привел его сюда, - Лу Суй вывел козла чуть вперед, чтобы показать товар лицом. - Это молодой, крепкий самец, тело налитое. Вчера мы его дома взвесили - ровно шестьдесят шесть цзиней.
Ся Цинтао вовремя вставил слово, мягко улыбнувшись:
- По пути к вашей усадьбе у нас уже несколько купцов цену выпытывали, да мы даже останавливаться не стали - знали, что нужно вести прямиком к вам.
Управляющий Лю не спеша обошел козла по кругу, и в его глазах промелькнуло явное одобрение, хоть на словах он и попытался сбить цену:
- Наш старый господин и впрямь большой любитель козлятины. Да только лесная-то дичь, как ни крути, по нежности уступает домашней скотине. Домашние козлики жирные, мясистые, а в вашем - один сухой мускул, мясо жестковатым будет.
- Ну что вы такое говорите, почтенный управляющий! - Ся Цинтао со смешком подошел ближе и слегка приподнял упитанный бок животного, демонстрируя его Лю. - Полноте, разве можно сравнивать домашнюю скотину, которая всю жизнь в загоне грязь топчет, с благородным зверем, что день-деньской по чистым горным склонам бегает? Здешние рестораны за дикую птицу платят куда больше, чем за обычных домашних кур! Наш козел хоть и без лишнего жира, но мясо у него чистейшее, сочное, ароматное - домашним до него как до луны!
Юноша сделал паузу и вкрадчиво добавил:
- Для такой знатной и богатой усадьбы, как ваша, обычная козлятина - дело привычное, а вот отведать блюдо из дикого лесного зверя - это же изысканная редкость, которая придаст особый вкус любому званому обеду!
Управляющий Лю от таких слов довольно рассмеялся:
- А ведь ты дело говоришь, малый! Ну и какую же цену вы хотите за него выручить?
Ся Цинтао бойко ответил:
- Мой муж заранее разузнал цены на рынке: нынче за цзинь козлятины просят по двести вэней. Но мы люди понимающие, ведь в целой туше не каждый кусок пойдет на лучшее жаркое. Так что мы уступим вам по сто восемьдесят вэней за цзинь. Что скажете?
В общей сложности выходило чуть меньше двенадцати лянов серебра - для такого богатого дома, как Чэнь, сумма сущая безделица. Их старый господин порой за один званый ужин спускал по нескольку десятков лангов!
На полном, белом лице управляющего Лю снова расплылась довольная улыбка:
- Ну ладно, по рукам! А ты, гэр, гляжу, за словом в карман не лезешь - куда речистее своего мужа будешь!
- Мой муж человек честный, надежный, да только к красивым речам непривычен, - с улыбкой отозвался Ся Цинтао. Затем он аккуратно приподнял кувшин, который держал в руках, снял плотную холщовую крышку и протянул Лю: - Почтенный управляющий Лю, вы человек бывалый, мир повидали, сразу поймете, что за вещь. Не надобен ли вашей усадьбе отборный черный муэр?
Лю заглянул внутрь кувшина:
- О как? И где же вы его раздобыли?
- На поваленных деревьях у лесных ручьев, в самой глуши, - честно ответил Цинтао. - Сам собирал, сам бережно на солнышке высушивал. Боялся на обычном рынке продавать - там ведь люди простые, в таких тонкостях не смыслят.
Эта тонкая лесть окончательно растопила сердце управляющего. Он с довольной ухмылкой запустил руку в кувшин, поворошил сухие, хрустящие ушки грибов и, убедившись в их отменном качестве, кивнул:
- И то правда, товар знатный. Сколько тут цзиней? Забираю все.
- Добром тут немного, ровно три цзиня. Я сам их никогда прежде не продавал, так что даже не знаю, какую цену просить.
- Буквально в прошлом месяце я закупал партию в пять цзиней, - деловито произнес Лю. - Но те купцы поставляют товар в наш дом постоянно, так что им мы платим по триста вэней за цзинь.
- Вот и отлично, мы тоже отдадим по триста вэней за цзинь! - радостно подхватил Ся Цинтао. Сделка по козлу была их главной целью, а муэр шел скорее приятным прибавком, так что выручить за него такую сумму было даже выше его ожиданий. - Управляющий Лю так справедлив и благороден к нам, простым деревенским жителям, избавил нас от нужды целый день ноги по базару бить. Мы вам невыразимо признательны!
От столь приятных речей Лю окончательно подобрел:
- Ну ладно. Вижу, у вас там в клетке еще парочка живых зайцев сидит? Давайте и их сюда, округлим всю сумму ровно до тринадцати лянов серебра.
- Ой, лучше и не придумаешь! Премного благодарны вам, управляющий Лю! - так и просиял Цинтао.
Управляющий сделал знак стоявшему подле слуге, наказывая тому сбегать в казначейскую лавку усадьбы за деньгами.
Вскоре рассыльный вернулся и передал супругам один небольшой аккуратный слиток серебра весом в десять лянов и еще три ляна мелкой серебряной крошкой. Ся Цинтао с улыбкой пересчитал деньги и отдал их на хранение мужу, после чего они щедро передали слугам клетку с длинноухими зайцами.
Завершив дела к обоюдному удовольствию, супруги тепло попрощались с Лю и вернулись на оживленную городскую улицу.
Надо же, сразу тринадцать лянов серебра! Для богатого дома Чэнь это были карманные деньги, но для простой деревенской семьи такая сумма могла составить доход за целый год упорного труда. Сердце Ся Цинтао ликовало. Посмотрев на идущего рядом широкоплечего охотника, он восторженно выдохнул:
- А-Суй, ну ты у меня и голова! Какой же ты невероятный!
Цинтао умел хвалить так искренне и горячо, что у Лу Суя, который к звонкой монете всегда относился довольно спокойно, от этих слов и от сияющего взгляда мужа в душе разлилось приятное, пьянящее тепло. Хоть внешне он по-прежнему старался сохранять полную невозмутимость, уголки его губ невольно дрогнули:
- Неужто прямо-таки невероятный?
- Еще какой невероятный! За один раз выручить столько серебра - да ты просто чудо!
Лу Суй наконец не выдержал и тихо рассмеялся:
- Погоди радоваться, у нас ведь еще не весь товар продан.
- Точно! Тогда давай поспешим к рынку! Хи-хи.
Супруги направились к городским торговым рядам. Лу Суй здесь ориентировался неплохо: он споро отдал смотрителю рынка двадцать вэней за торговое место и получил деревянный жетон-лицензию. Поскольку они пришли довольно поздно, свободные прилавки остались лишь на самых окраинах базара, в глухом тупичке. Впрочем, после столь крупной удачи у Чэней настроение у обоих было превосходным, так что на такие мелочи они не обратили никакого внимания.
Лу Суй аккуратно разложил на деревянном прилавке пушистую волчью и лисью шкуры, а рядом пристроил несколько волчьих клыков. Ся Цинтао тем временем достал свой мешочек с сушеным бамбуком, а также вытащил ручные весы-безмен, которые он предусмотрительно одолжил у старшего дяди Лу. Все-таки бамбука у него было целых пять цзиней, и продавать его предстояло на вес.
К слову, из всех добытых волчьих зубов Лу Суй заранее отобрал два самых крупных и острых клыка и припрятал их в карман. В народе верили, что волчий клык - сильнейший оберег от сглаза и злых духов: если повесить такой над колыбелью, младенец не будет плакать и вздрагивать по ночам. Охотник решил один клык сберечь для их будущего первенца, а второй - отдать Ся Цинтао, чтобы тот завтра отвез его в подарок беременной невестке.
Они просидели за прилавком приличное время. На волчью и лисью шкуры Лу Суя заглядывалось немало народу, но покупать ценный мех никто не спешил. Зато вокруг мешочка Ся Цинтао быстро собралась стайка деревенских тетушек и молодых городских хозяек.
- Почтенные тетушки, гляньте, какой бамбук! Из самой глухой лесной чащи, нежнейший, сочный! И соль при заготовке я использовал только самую лучшую, чистую, какую мы сами дома едим. Если будете варить с ним похлебку или томить старую утку, суп даже солить не придется - вкус будет такой наваристый, что пальчики оближешь!
- И почем же цзинь такого добра, милок?
- Всего двадцать пять вэней за цзинь, - радушно и без умолку тараторил Ся Цинтао. - Тетушки, вы не смотрите, что цена кажется чуть повыше рыночной, ведь это истинный бамбук из нетронутых лесов! Вон, поглядите на шкуры волка да лисицы, что мой муж добыл, - я ведь вместе с ним в самую глушь ходил, там и собирал. Соли с собой мало взяли, оттого и вышло всего пять цзиней. Я сегодня просто за компанию с мужем в город приехал, решил и бамбук пристроить. Вот распродам эти крохи - и больше не будет!
Разложенные рядом шкуры свирепого волка и огненной лисы служили лучшим подтверждением его слов. Горожане сразу видели, что молодой гэр говорит чистую правду, да и деньги у городских хозяек водились, так что они без лишних споров открывали кошельки.
Даже если кто-то из покупателей начинал ворчать, сбивать цену или вести себя неприветливо, Ся Цинтао ни капли не сердился. Дело торговое - люди встречаются самые разные, и если не принимать их ворчание близко к сердцу, то и убытка никакого нет.
Так, за шутками да ласковыми разговорами, Ся Цинтао довольно быстро распродал весь свой бамбук до последнего грамма. А ближе к полудню к их прилавку наконец-то подошел солидный перекупщик пушнины, которого заинтересовал товар Лу Суя.
- Почем отдашь эти две шкурки, парень? - спросил плотный мужчина средних лет. На его лице красовалась ухоженная бородка, а через плечо была перекинута объемистая холщовая сумка-перевязь - с первого взгляда было ясно, что этот человек объездил немало дорог.
- Волчья шкура - триста вэней, шкура красной лисицы - пятьсот вэней, - коротко и емко отрезал Лу Суй.
Купец был мастером своего дела и сразу понял, что мех первосортный, да и снят безупречно - шкуры были абсолютно цельными, без лишних порезов и изъянов.
- Давай вместе с волчьими клыками заберу все разом за девятьсот вэней, идет?
Лу Суй даже бровью не повел:
- Один волчий клык отдельно стоит пятьдесят вэней.
Видя, что молодой охотник упрям и на уступки идти не желает, купец лишь усмехнулся с досадой:
- Да брось ты, кроме тех двух верхних резцов, остальные зубы - сущий пустяк, никуда не годный... Ну ладно, давай за все про все один лян серебра. Пойдет?
- Раз вам не годно, найду того, кому сгодится, - ледяным тоном ответил Лу Суй.
Заметив, что купец и впрямь горит желанием забрать меха, Ся Цинтао мягко вмешался в разговор, лучезарно улыбнувшись:
- Почтенный дядюшка, вы ведь человек бывалый, полподнебесной исколесили и сами прекрасно понимаете, что за шкуру дикой красной лисицы такая цена - сущая уступка. Мой муж, считай, жизнью рисковал, когда этого волка в глуши брал. На дворе уже полдень, добавьте еще всего сто вэней - пускай это будет нам от вас на добрый сытный обед. И вам товар знатный достанется, и мы домой радостными уйдем!
- Эх, до чего же у тебя супруг речистый да ладный! - купец качнул головой и, запустив руку в сумку, выудил один лян серебра и еще сто медных монет, протягивая их Ся Цинтао: - Ну ладно, считай, угостил я вас обедом.
- Премного благодарны, дядюшка! Доброй вам торговли и процветания вашему делу! - Ся Цинтао с сияющей улыбкой споро упаковал шкуры и передал их купцу.
Так, один напуская на себя строгость, а другой действуя лаской и добрым словом, супруги сработали на редкость слаженно и выгодно распродали все свои припасы. Солнце как раз поднялось к самому зениту, животы у обоих проголодались, и, подхватив опустевшие сумки, они отправились на поиски уютного городского трактира, чтобы как следует отпраздновать свой успех.