Глава 32. Случайная встреча с прошлым

Родственников у Лу Суя было немного, так что к десятому дню первого лунного месяца все праздничные визиты были окончены.
И хотя в народе говорили, что пока не прошел первый месяц - всё еще продолжается Новый год, деревенские жители (особенно на юге) прекрасно знали: сразу после Праздника фонарей наступит сезон «Дождевой воды» (Юйшуй), а значит, пора вовсю готовиться к весенней пахоте и бурным полевым хлопотам.
Лу Суй вместе с Ся Цинси успели отработать в городе на стройке восемь дней, но из-за затяжных дождей работу снова пришлось приостановить.
В тот день на улице накрапывал мелкий весенний дождик. Стояла пронизывающая стужа - то самое коварное время, когда тепло лишь едва заявляет о себе, а холод и не думает отступать. Ся Цинтао не рисковал здоровьем и по-прежнему ходил в теплой ватной куртке. Они с Юньнян сидели в главной зале и занимались вышивкой, а Лу Суй устроился прямо на деревянном пороге и усердно плел соломенные лапти - когда начнется пахота, без них в поле никуда, а изнашивались они в грязи за два-три дня, так что сейчас нужно было заготовить побольше впрок.
- Брат! - в дом, на ходу стягивая промокший плащ-соломину, шумно влетел запыхавшийся Лу Янь. Едва оказавшись под навесом галереи, он звонко крикнул: - Матушка! Невестка!
- И где тебя только черти носили, почему так поздно? - с шутливым упреком отозвалась Юньнян, недовольно косясь на сырость, которую он принес с улицы. - Повесь плащ в угол, да поживее, не ровен час закапаешь новые лапти, что брат сплел.
- Да мы с А-Мао ходили к его дяде, у него собака на днях щенков принесла, я посмотреть бегал! - Лу Янь аккуратно повесил плащ, взял чистое полотенце, которое ему протянул Ся Цинтао, и принялся усердно вытирать плечи, взволнованно тараторя: - Мать у тех щенков - чистокровная лесная лайка (ланцин), огромная, сильная, а клыки - длиннее, чем засовы на наших воротах! Брат, ты ведь сам давеча говорил, что хочешь еще одну собаку завести? Так вот, те цуцыки - просто загляденье!
- Правда? - Лу Суй поднял голову от работы.
- Истинная правда! - Лу Янь тоже примостился на пороге, переводя сияющий взгляд с брата на Ся Цинтао. - Дядя А-Мао сказал, что как только они отнимут их от груди, можно сразу забирать. Брат, если решишь взять, он просит всего шестьдесят вэней!
Лу Суй на мгновение задумался, а затем повернулся к матери и супругу:
- Я и впрямь подумывал взять еще одного пса. Скоро начнется сезон охоты, я буду уходить в горы и забирать с собой Дамэня, и тогда дом останется без охраны.
Он особенно переживал за Ся Цинтао. Хоть они и жили в тихой, спокойной деревне, Лу Сую было неспокойно уходить в лес, зная, что за его маленьким супругом некому присмотреть.
- Ну раз так, надо брать, - поддержала его Юньнян. - Деньги небольшие, зато в доме спокойнее будет.
У Ся Цинтао от любопытства сразу загорелись глаза:
- А когда поедем, можно мне с тобой?
Лу Суй мягко улыбнулся:
- Хорошо.
Заметив это, Лу Янь лукаво ухмыльнулся и добавил:
- Ах да, чуть не забыл сказать! Дядя А-Мао живет в деревне Лиу. Та самая Ли Сючжэнь ведь тоже из тех краев... Брат, ты уж когда туда пойдешь, смотри по сторонам внимательнее, не дай бог ей на глаза попасться!
Ся Цинтао, услышав это, тоже не сдержал смешка:
- Ну, в таком случае твоему брату лучше заранее лицо платком замотать, чтобы девица ненароком не признала своего «суженого».
Лу Суй, понимая, что над ним беззлобно подшучивают, лишь молча и тепло улыбнулся в ответ.
А вот Юньнян отнеслась к этому серьезнее:
- На днях я встретила Цюйфэнь, так она обмолвилась, что в семье Ли Сючжэнь узнали о её былых проделках. Отец с братьями устроили девке знатную головомойку и строго-настрого запретили ей позорить семью и бегать за чужими мужьями. Так что, думаю, она больше не посмеет выкинуть ничего подобного.
Ся Цинтао лишь улыбался про себя. Он резонно рассудил, что даже если Ли Сючжэнь и захочет снова сотворить какую-нибудь глупость, мир не настолько тесен, чтобы они столкнулись нос к носу за один-единственный короткий визит.
Три дня подряд лил мелкий, занудный дождь, зато благодаря влаге трава у обочин дорог дружно пустилась в рост, а озимый рапс и всходы пшеницы в поле заметно налились силой. К двадцатому числу первого месяца небо наконец прояснилось, и Лу Суй снова уехал в город - он отработал девять дней подряд, успев завершить все дела на стройке аккурат перед следующим циклоном.
Едва дожди утихли, Лу Суй и Ся Цинтао, как и планировали, отправились в Лиу за щенком. Шагая по размытой дороге и вдыхая свежий, слегка морозный последождевой воздух, они с интересом поглядывали по сторонам. В поле уже вовсю копошились первые крестьяне: мужчины, закатав штанины по самое колено, усердно укрепляли и насыпали земляные межи, их ноги были сплошь покрыты густой грязью.
- Зачем в такую погоду межи насыпать? Если снова ливень пойдет, всё ведь размоет и смоет к чертям! - Ся Цинтао, который в своей жизни почти не занимался тяжелым полевым трудом, понимал в тонкостях земледелия куда меньше своего мужа.
Лу Суй посмотрел на работающих крестьян и спокойно объяснил:
- Дождь лил несколько дней подряд, теперь тучи ушли, вряд ли в ближайшее время снова закапает. В первом месяце осадки обычно выпадают в начале, а к концу месяца погода стабилизируется.
- А-а, вон оно как... - Цинтао задумчиво притих, а затем, задрав голову, ласково посмотрел на идущего рядом высокого мужчину: - А-Суй, в нашей семье ведь рабочих рук мало. Когда начнется пахота, пускай матушка дома остается, обед варит да по хозяйству шуршит, а я пойду в поле вместе с тобой, буду помогать.
Он был молод, полон сил и уж точно выносливее пожилой свекрови. К тому же, в деревнях не принято, чтобы молодая невестка сидела дома, пока престарелая мать спину в поле гнет - соседи ведь увидят, судачить начнут, грязью обольют.
Лицо Лу Суя оставалось бесстрастным, но в голосе прозвучала непоколебимая твердость:
- Не нужно. А-Янь уже подрос, мы с ним вдвоем - отличные рабочие руки, нам двоим вполне под силу управиться со всей землей. Матушка будет помогать только в самые напряженные дни, когда нужно будет поскорее закончить.
Ся Цинтао был мастером ведения домашнего хозяйства, но его руки по-прежнему оставались белыми, мягкими и нежными. Охотник даже представить себе не мог, какими грубыми, мозолистыми и черными станут эти ладони, если юноша полезет в болотную жижу рисового чека. К тому же, до замужества Цинтао никогда не работал в поле - родители берегли его, и Лу Суй меньше всего на свете хотел, чтобы, выйдя замуж за него, этот гэр начал терпеть лишения и гробить здоровье на тяжелой работе.
Ся Цинтао открыл было рот, собираясь возразить, но Лу Суй внезапно обернулся и с лукавой искоркой в глазах спросил:
- А ты хотя бы умеешь рассаду риса высаживать?
Ся Цинтао: «...»
А ведь и правда - не умел. Для деревенского гэра не уметь сажать рис было делом довольно стыдным.
Юноша густо покраснел, отвел взгляд в сторону и смущенно буркнул:
- Ну... я могу научиться... Никто ведь не рождается со всеми умениями сразу!
Глядя на его забавную растерянность, Лу Суй не выдержал, и в глубине его глаз разлилась теплая улыбка:
- Тебе не нужно учиться. Я так сказал, значит - так и будет.
Ся Цинтао понял, что спорить с этим упрямцем бесполезно, и, махнув рукой, притворно надулся:
- Ну и ладно, не буду учиться! Только смотри мне, когда начнется страда, не смей потом на каждом углу трезвонить, какая у тебя жена ленивая попалась!
Лу Суй ничего не ответил, лишь тихонько рассмеялся и крепко, ласково сжал его ладонь в своей руке.
Супруги еще какое-то время шли по тракту, обогнули невысокую гору, и впереди показались жилые постройки. Деревня Лиу со всех сторон была окружена холмами, а сами дома располагались в низине; здесь испокон веков селились люди по фамилии Ли, отчего поселение и получило свое название.
У самого въезда в деревню они столкнулись с пожилым почтенным старцем в бамбуковой шляпе-доули. Расспросив его, молодые люди узнали, что дядя А-Мао живет на северо-западной окраине, и направились в глубь улочек. По пути они проходили мимо одного добротного дома, возле ворот которого творилось нечто невообразимое: во дворе стоял жуткий шум, а соседи со всей округи высунулись из окон и во все глаза наблюдали за происходящим. Ся Цинтао, который питал непреодолимую страсть к чужим секретам и деревенским скандалам, тут же дернул Лу Суя за рукав, увлекая за собой поближе к толпе зевак.
Как оказалось, в усадьбе бушевала грандиозная семейная баталия - свекровь со всей силы ругалась с невесткой. Молодая женщина, заламывая руки, истошно выла и голосила на всю улицу:
- Ах вы, псы неблагодарные, чтоб вас черти забрали! Да всё, что вы жрете, во что одеваетесь и на чем спите - всё куплено на мои личные деньги! А теперь вы решили со свету меня сжить, заездить как лошадь?! Ждете не дождетесь, пока я дух испущу, чтобы забрать мое богатое приданое да шиковать на него вовсю?! Ой, матушки, не могу больше, жить мне не хочется в этом аду!..
Впрочем, за этим истошным воем не крылось ни капли искреннего горя - молодая женщина явно притворялась и просто «работала на публику».
Свекровь, стоявшая на пороге дома, ничуть не уступала сопернице, её зычный голос разносился по всей округе:
- Да где это видано, в каком приличном доме принято, чтобы свекровь слово говорила, а невестка в ответ визжала как недорезанная свинья?!