Глава 34. Торговля солеными утиными яйцами (Часть 1)
На следующий же день Ся Цинтао накупил сушеных фиников, солодового сахара и пирожков, чтобы проведать свою невестку. Синхуа чувствовала себя как обычно: всё так же стирала и готовила. Брат, разумеется, пытался освободить её от домашних хлопот, но у Синхуа был вспыльчивый нрав, и она совершенно не умела сидеть сложа руки. В итоге ей лишь строго-настрого наказали не поднимать ничего тяжелого.
Убедившись, что с невесткой всё в порядке, Ся Цинтао со спокойным сердцем вернулся домой.
С появлением в хозяйстве поросенка забот заметно прибавилось: теперь нужно было ежедневно варить свиное пойло и косить куда больше луговой травы. К тому же отец Цинтао предупреждал, что на одной траве скотина массу не наберет - если есть возможность, в корм обязательно нужно подмешивать овощные очистки и фуражное зерно.
Однако щуплый рис и отруби уходили на корм курам и уткам. Свинья же отличалась отменным аппетитом, и запасы кормов в закромах таяли на глазах. Более того, заглянув в амбар, Ся Цинтао с тревогой обнаружил, что и рис для пропитания семьи уже практически подошел к концу.
Впрочем, это было вполне ожидаемо. Семья Лу владела всего восемью му земли, а теперь в доме появился еще один едок в лице Цинтао, да и на недавнее свадебное пиршество ушло немало припасов. Озимая пшеница еще не созрела, а из овощей, не считая рапса, многие культуры даже не были посажены. В прошлые годы, когда семье Лу не хватало еды, они варили рис с добавлением бобов или редьки, либо перебивались клецками из грубой муки. Теперь же в закромах не осталось даже муки на эти самые клецки.
Двадцать первого числа второго месяца наступил день весеннего равноденствия (Чуньфэнь), и все крестьянские семьи с утра до вечера пропадали на полях. Вечером, перед тем как лечь спать, Ся Цинтао не выдержал и поделился своими тревогами с мужем:
- А-Суй, рис в амбаре вот-вот закончится, я посмотрел - там от силы полмешка муки осталось. Не знаю, что думает матушка, собирается ли она покупать муку или рис, но мне, в общем-то, всё равно, что есть.
Поскольку деньги на припасы шли из общего семейного бюджета, юноша не мог самовольно распоряжаться ими или требовать покупок.
Лу Суй, который в этот момент как раз стягивал рабочую куртку, уверенно ответил:
- Разумеется, мы купим рис.
В последние дни он был так занят пахотой и огородом, что совершенно упустил этот вопрос из виду. Нужно было закупить зерно еще тогда, когда они брали цыплят и утят.
- На самом деле я думал о том, чтобы смешивать припасы, - Ся Цинтао сидел на кровати, скрестив ноги и накинув на плечи верхнее платье. - Если вы двое будете питаться одними мучными изделиями, у вас в поле просто не хватит сил на тяжелую работу. Но и покупать один только чистый рис сейчас слишком накладно, незачем так тратиться, соседи узнают - засмеют. Давай лучше утром и вечером есть мучное, а в обед - сытный рис? По утрам я буду печь для вас пышные лепешки или пироги, вы будете брать их с собой в поле, так что до полудня голод вас точно не замучает. Как тебе такая задумка?
Лу Суй, конечно же, внутренне воспротивился. Южане по своей природе не жаловали мучную пищу; если им приходилось несколько дней подряд обходиться без чашки белого риса, они начинали тосковать по нему смертным боем. Мужчина не хотел, чтобы Ся Цинтао терпел лишения вместе с ним, и мягко возразил:
- У матушки должно оставаться немного серебра, на покупку риса точно хватит. Вот засеем все участки, и в конце марта я сразу уйду в горы на охоту. Как только добуду дичь и продам её, в доме снова появятся деньги.
Ся Цинтао прекрасно понимал, что муж идет на это исключительно ради него. В прошлые годы, пока он еще не вошел в эту семью, домочадцы Лу в голодную пору ели всё подряд, не привередничая. Юноша ласково обнял Лу Суя за руку и пристроился подбородком на его широкое плечо:
- Я знаю, что ты жалеешь и любишь меня. Но если только проедать запасы и ничего не откладывать, любое золото иссякнет. Охота в горах - дело опасное, это деньги, добытые кровью и потом. А вдруг добычи не будет? Или, не дай бог, кто-то приболеет, поднимется жар, а у нас ни вэня за душой? Послушай меня, А-Суй, давай потерпим всего одну весну. Скоро подойдет срок, когда можно будет засеять те му земли, что достались мне в приданое, мы обживемся, научимся правильно планировать расходы, и больше не придется так перебиваться с хлеба на квас.
Лу Суй опустил голову и, увидев, с какой нежностью и преданностью это маленькое личико смотрит на него, почувствовал, как его суровое сердце окончательно растаяло. Он протянул свою огромную ладонь и нежно погладил супруга по щеке - его ладонь была настолько большой, что могла легко укрыть почти всё лицо юноши.
- Ты терпишь лишения из-за меня, - тихо и с виной вздохнул охотник.
- Вовсе нет, - Ся Цинтао крепче обхватил его за мускулистую талию и уткнулся лицом в широкую грудь мужа. - Я еще перед уходом из родного дома сказал матушке: даже если мне придется вместе с тобой святым духом питаться да холодный ветер глотать, я всё равно буду самым счастливым на свете.
Слыша эти слова, Лу Суй глухо, бархатисто рассмеялся, и его грудная клетка мягко завибрировала:
- Надо же... Выходит, в моем доме даже холодный ветер на вкус сладкий?
Понимая, что муж поддразнивает его, Ся Цинтао закинул руки ему за шею, полностью утопая в его горячих объятиях:
- Вот именно, самый сладкий!
В этот момент он был похож на ласкового котенка, который трется о хозяина. Лу Суй крепче прижал его к себе, и в глубине его глаз вспыхнуло жаркое, обжигающее пламя:
- Пора отдыхать, Цинтао.
- Угу...
...
Ся Цинтао порой искренне поражался, откуда у этого мужчины берется столько сил и выносливости. Днем он до седьмого пота вкалывал в поле, ночью умудрялся часами тискать и ласкать своего супруга, а рано утром, бодрый и полный сил, как ни в чем не бывало снова уходил на пахоту.
К счастью, юноша уже вполне освоился с семейной жизнью и больше не чувствовал себя разбитым и уставшим, как в первые дни после свадьбы.
Днем он завел с Юньнян разговор о покупке риса и муки, объяснив, что они с Лу Суем уже обо всем договорились. Свекровь сочла доводы невестки весьма разумными и не стала настаивать на покупке одного только риса. Изначально они планировали съездить за припасами в город, но тут старшая тетушка (жена старшего брата покойного отца) обмолвилась, что в их закромах остались излишки зерна прошлогоднего урожая. Тетушка предложила купить припасы у них: зерно у своих выходило дешевле, чем в городских лавках, да и тащить тяжелые мешки на своем горбу из города не требовалось. К тому же, не нужно было привлекать лишнего внимания соседей и давать повод для пересудов о бедности в доме Лу Суя.
Это был самый лучший выход. В эту пору межсезонья, когда старые запасы подходили к концу, а новый урожай еще не созрел, цены на рис в городе взлетели до семидесяти пяти вэней за доу, а пшеничная мука подорожала до пятидесяти вэней. Старшие родственники продали им припасы по старой цене - семьдесят вэней за рис и сорок пять за муку. Когда Юньнян попыталась доплатить им по рыночной стоимости, они наотрез отказались, заявив:
- Если мы начнем наживаться на своих, в кого мы превратимся? Мы ведь родные братья. К тому же отец А-Суя ушел из жизни слишком рано. По-хорошему, мы должны были просто отдать вам это зерно даром. А раз уж продаем, пускай это будет скромная услуга друг другу, не стоит и говорить об этом.
Юньнян знала, что родственники - люди исключительной честности и доброты, а потому спорить не стала, решив для себя, что в будущем просто отблагодарит их хорошими гостинцами.
В итоге они приобрели пол-даня риса (около 30 кг) и два даня пшеничной муки, отдав за всё одну тысячу триста семьдесят пять вэней. Этого запаса им должно было с лихвой хватить до сбора озимой пшеницы.
Рано утром Ся Цинтао поднялся с постели и принялся замешивать тесто. Он раскатал его в длинные жгуты, а затем наискосок нарезал на кусочки длиной в два пальца. Едва вода в котле закипела, он бросил получившиеся мучные клецки в кипяток.
Пока первая кастрюля с клецками доходила до готовности, в другой кадке как раз подошла опара для жидкого теста. Юноша мелко накрошил туда свежий зеленый лук-джусай, тщательно перемешал, плеснул на сковороду немного масла и принялся жарить лепешки, доводя каждую сторону до золотистой, хрустящей корочки. Эти пышные дрожжевые блинчики выходили невероятно ароматными, маслянистыми и сытными.
Он поджарил две штуки, бережно уложил их в небольшой глиняный горшочек и плотно прижал крышкой, чтобы не остыли. Затем он разлил вскипяченную воду по двум дорожным флягам. Братья Лу теперь работали в поле вместе, так что одной фляги им точно не хватило бы, а пить сырую воду из реки было опасно для здоровья - Ся Цинтао строго следил за этим и каждое утро лично готовил для них чистый кипяток.
К этому моменту Лу Суй и Лу Янь уже умылись, наложили себе по полной миске горячего супа с клецками и устроились за столом. Суп успел немного остыть, так что братья в один присест уплели клецки вместе с ароматным бульоном и зеленью. Горячая пища тут же разогнала по телу живительное тепло, желудки наполнились, и в мышцах появилась былая сила.
Управившись с птицей, Юньнян тоже вымыла руки и присела к столу, напоминая сыновьям не забыть полевой инвентарь.
- Всё готово, матушка! Невестка, мы пошли!
- Лепешки и фляги с водой взять не забудьте!
- Слушаемся!
Один из братьев подхватил узелок с едой и водой, другой взвалил на плечо мотыгу, и они один за другим вышли со двора. С приходом тепла сорняки в поле пошли в буйный рост; мужчинам нужно было и каналы прочищать для полива, и траву полоть. На тех полях, что достались Ся Цинтао в приданое, озимый рапс рос из рук вон плохо, а на одном из участков бурьян и вовсе вымахал выше самих посадок - со всем этим нужно было срочно разбираться.
Закончив с завтраком, Ся Цинтао и Юньнян вместе вымыли посуду, прибрались на кухне и отправились к реке стирать белье. Их собственная одежда была относительно чистой, а вот вещи братьев, которые целыми днями возились в грязи на рисовых чеках, были сплошь покрыты въевшимся илом, так что их стирка требовала немало времени и сил.
У ручья они встретили Иньшэна, который приветливо помахал им рукой:
- Тетушка, Цинтао! На лугах сейчас вовсю дикая пастушья сумка прет. Мы со старшей сестрой как раз сговорились сегодня пойти за дикой зеленью, вы с нами не хотите?
- Ой, дело хорошее! Да только мне сегодня нужно свинарник вычистить да в птичнике порядок навести, так что пускай Цинтао с вами идет, - с улыбкой отозвалась Юньнян. - Я вот в последние дни, пока траву косила, то и дело на заросли дикого сельдерея натыкалась. Если увидите его у воды, обязательно нарвите на чашечку, знатная закуска выйдет.
- С удовольствием! - загорелся Ся Цинтао. - Я обязательно пойду с вами.
Быстро закончив со стиркой, Цинтао прихватил из дома ножницы и плетеную корзину и вместе с Хэхуа и Иньшэном отправился на поиски дикой зелени. Маленький сын Хэхуа, А-Бао, был еще слишком мал, чтобы оставаться дома, поэтому уцепился за материнскую юбку и поплелся вслед за взрослыми.
Сначала они направились к подножию холмов, где обычно все тропинки были усыпаны пастушьей сумкой и астрой калимерис. Однако в этих местах собирателей всегда хватало, так что полезную зелень там уже изрядно повыдергали. Видя это, Ся Цинтао решительно увлек спутников к своим дальним полям, заросшим бурьяном. Рапса там почти не осталось, зато дикой съедобной зелени было пруд пруди. Поскольку это была их частная земля, чужаки сюда соваться не смели, так что не прошло и часа, как корзины всех троих были наполнены доверху.
После этого они спустились к мелководью у ручья, чтобы нарезать сочного дикого сельдерея. Вода в ручье после дождей уже спала, так что собирать зелень у кромки воды было совершенно безопасно.
К полудню Ся Цинтао вернулся домой с полной корзиной свежих диких трав.
Юноша сбегал на восточную окраину деревни и купил там миску свежего тофу и пять кусочков сушеного тофу. Нежный тофу он обжарил в масле до румяной корочки, а затем потушил со свежей пастушьей сумкой - вышло невероятно ароматно и сочно. Дикий сельдерей он быстро обжарил с соломкой из сушеного тофу - получилась отличная сезонная закуска. К тому же пришел срок для соленых утиных яиц, которые Цинтао замариновал еще перед Новым годом. Он выудил из чана два яйца и поставил их вариться на пару, а в дополнение приготовил миску супа из сушеных овощей. Обеденный стол был полностью накрыт.
Едва Лу Суй и Лу Янь переступили порог усадьбы, как до их носов донесся умопомрачительный аромат жареного тофу. В животах у мужчин тут же требовательно заурчало; они наперегонки бросились мыть руки, помогая Цинтао расставлять миски на столе.
- Какая же пастушья сумка сочная! Невестка, у тебя вышло просто объедение! - Лу Янь от избытка чувств так активно орудовал палочками, что не прошло и пяти минут, как он уплел добрую половину своей миски.
- А то! Я ведь эту пастушью сумку только сегодня в полдень с корнем из земли выкопал, её душа еще на поле остаться не успела, оттого она и пахнет весной! - весело отшутился Ся Цинтао.
Юньнян тем временем принялась очищать соленое утиное яйцо. Она аккуратно стукнула зеленоватую скорлупу с тупого конца, сняла половинку и слегка ткнула внутрь кончиками бамбуковых палочек. Из недр яйца тут же брызнуло густое, янтарное утиное масло! Свекровь поспешно перенесла яйцо над миской Лу Яня, и ароматные золотистые капли упали прямо на его белоснежный рис:
- Ой, поглядите-ка, масло так и течет! Какая прелесть, до чего же ароматно!
Лу Янь, зажмурившись от удовольствия, закивал:
- И не говори, матушка! Запах просто замечательный!
- Ну-ка, попробуйте, не пересолил ли я? - с замиранием сердца спросил Ся Цинтао.
Лу Суй тем временем очистил второе яйцо, аккуратно разломил его пополам и большую половину с целым, сочным желтком переложил в миску своего супруга.
Ся Цинтао тут же подцепил палочками половину желтка и вернул мужу:
- Ты тоже попробуй!
Лу Суй отказываться не стал, лишь мягко улыбнулся и тихо произнес:
- Хорошо.
Все четверо домочадцев получили по половинке яйца и одновременно сняли пробу. Лу Янь первым восхищенно выдохнул:
- Вкуснотища! Настоящий посол!
Желток у яйца вышел в меру соленым, а белок - чуть ядренее, так что под такую закуску рис уходил со стола с неимоверной скоростью.
- Всё-таки у нашего Цинтао золотые руки, так искусно замариновать яйца - это надо уметь! Смотрите, какое оно маслянистое, а желток прямо рассыпается на крупинки, в городе в лавках такую вкуснотищу ни за какие деньги не купишь! - не скупилась на похвалу Юньнян.
Услышав, как свекровь хвалит его перед всеми, Ся Цинтао с сияющими глазами обернулся к Лу Сую, ожидая его вердикта:
- Ну как, тебе правда нравится?
- Очень вкусно, - разумеется, Лу Суй поддержал своего маленького супруга, и в глубине его глаз заплясали теплые искорки. - С половинкой такого яйца можно без труда умять целую миску пресного риса.
Окрыленный успехом Ся Цинтао самодовольно вздернул подбородок:
- Я же говорил, что в засолке утиных яиц мне равных нет!
Юньнян со смехом добавила:
- Раз они такие удачные вышли, отнеси-ка ты после обеда парочку штук в дом старшего дяди, пускай тоже попробуют.
- Хорошо, матушка.
После полудня Ся Цинтао отобрал три самых крупных соленых яйца и отнес их родственникам. А уже на следующий день старшая тетушка вместе с Хэхуа прибежали к ним в усадьбу с ответным визитом, без умолку нахваливая его мастерство. Они в один голос твердили, что яйца вышли невероятно нежными, ароматными, а утиного масла в них было столько, сколько они в покупных городских деликатесах отродясь не видывали.
История эта каким-то неведомым образом мгновенно разнеслась по всей округе, и уже на третий день на пороге их дома появился Мяошэн - супруг соседа А-Гэня, который пришел с твердым намерением купить у Ся Цинтао несколько штук его знаменитых соленых яиц.