Глава 53. Помощь в родительском доме (Часть 1)
Супруги встали ни свет ни заря. Наскоро позавтракав, они подхватили купленные накануне гостинцы и отправились в деревню Ся. Лодку брать не стали - пошли пешком.
По дороге им то и дело встречались односельчане. Видя, что Ся Цинтао снова идет к родителям да еще и не с пустыми руками, люди откровенно завидовали. Где это видано, чтобы замужний гэр так часто наведывался в родной дом, постоянно носил подарки, да еще и семья мужа была совершенно не против?
Узнав, что Ся Цинтао идет помочь по хозяйству, деревенские лишь восхищенно цыкали языками: «Надо же, как повезло с семьей Лу Суя!»
Несмотря на ранний час, семья Ся Синъюаня поднялась еще раньше. Когда супруги вошли во двор, там никого не было, кроме невестки Синхуа, которая только-только проснулась и умывалась. Увидев гостей, она искренне обрадовалась:
- Цинтао, А-Суй, как вы тут оказались?
- Мы вчера ездили в уездный город, накупили всякого, вот и решили занести. Да и подмога вам сейчас явно не помешает, в самый разгар сезона, - улыбнулся Ся Цинтао. - А-Суй непременно хотел меня проводить. Я говорил, что не нужно, а он заладил: "Пойду и всё".
Синхуа поняла, ради чего они пришли, и растрогалась до глубины души.
- Вы завтракали? Пойду приготовлю что-нибудь...
- Ой, да ели мы, ели! Не суетись, невестка, - перебил ее Ся Цинтао. - А где отец с матерью? Уже на горе?
- Да, сейчас сбором чая все заняты. Отец с матерью каждый день уходят до рассвета. Брат твой тоже ни свет ни заря убежал на гору, часа два собирал, потом прибежал, перекусил холодным рисом - и на подработку ушел.
Поскольку Синхуа была в положении, домашние оберегали ее и не разрешали вставать слишком рано, так что она просыпалась в свое обычное время.
- Хорошо, - Ся Цинтао повернулся к мужу. - Возвращайся домой, А-Суй. Я сейчас возьму бамбуковую корзину и тоже пойду на гору.
- Угу, - Лу Суй оставил все вещи на столе в главной комнате и вежливо попрощался с невесткой: - Я пойду, невестка.
Синхуа засуетилась, чувствуя неловкость:
- Ох, даже чаем тебя не напоила, не усадила...
- Да брось ты, все же свои, к чему эти церемонии, - Ся Цинтао потянул невестку за руку, провожая взглядом Лу Суя, а затем мягко похлопал ее по ладони: - Занимайся своими делами. Я пришел помогать, а не в гостях сидеть. Считай, что я и не выходил замуж вовсе, не чужайся меня.
Обычно прямолинейная и бойкая Синхуа на этот раз аж растрогалась до слез:
- Спасибо тебе, Цинтао...
- Ну вот еще, нашла за что благодарить, - рассмеялся Ся Цинтао и поднял с земли бамбуковую корзину. - Отец с матерью на Тигрином хребте? Я туда же.
- Береги себя в дороге!
- Знаю-знаю! - крикнул он уже на ходу.
Родную чайную плантацию он знал как свои пять пальцев. В горах в этот час было оживленно: Ся Цинтао то и дело встречал дядьев и теток, которые уже возвращались со сбором. Видя у него за плечами корзину, все понимали, что парень пришел на выручку родителям, и приветливо окликали его:
- Твои как раз там, наверху!
- Ага, понял, спасибо!
Поднявшись к семейному участку, он действительно увидел отца с матерью. Оба были в бамбуковых шляпах-доули - из-за утреннего густого тумана волосы моментально становились мокрыми - и споро обрывали нежные чайные листочки. Цинтао прибавил шагу и звонко позвал:
- Отец! Мама!
Ся Синъюань и Чэнь Хэсян замерли, решив, что им послышалось. Но, подняв головы, они увидели своего младшего сына: с корзиной на поясе и сияющей улыбкой на лице.
- Ты как здесь очутился? - удивился Ся Синъюань. - Мы же говорили, что сами справимся?
- Свекровь велела прийти, - хихикнул Ся Цинтао. Он ловко юркнул между двумя рядами чайных кустов, встал рядом с матерью и принялся за работу. - У них земли мало, чайного склона нет, работы сейчас особой тоже нет. Вот она и отпустила меня на пару дней, а А-Суй проводил!
- Ну что за глупости, - с улыбкой пожурила его Чэнь Хэсян. - Свекровь просто проявила вежливость, а ты и рад уши развесить?
- Ну, я же человек простой: зовут - прихожу, - продолжал дурачиться и шутить Цинтао, как делал это всегда рядом с матерью.
Чэнь Хэсян прекрасно знала, что матушка Юньнян - женщина добрая и звала его от чистого сердца, но все равно не смогла сдержать беззлобного смешка:
- Ах ты, непутевый...
С приходом Цинтао отцу больше не нужно было оставаться на склоне. Как раз набралась большая корзина, и Ся Синъюань, взвалив ее на коромысло, спустился вниз, чтобы заняться поливом рисовых чеков.
Мать и сын собирали чай и негромко беседовали. Цинтао рассказал, как они с Лу Суем ходили в дремучий лес, как ездили в уездный город продавать добычу. Когда его корзина наполнилась, он пересыпал листья в общий короб, а затем подскочил к самому уху матери и прошептал:
- Мы выручили целых пятьдесят семь лянов серебра!
Чэнь Хэсян от удивления даже замерла. Она и подумать не могла, что один поход в горы может принести такое богатство. Но, представив, каково молодой паре пришлось в дикой глуши, она помрачнела от беспокойства и строго наказала:
- Всех денег не заработаешь. В лесу слишком опасно, нечего туда ходить. Каким бы умелым ни был А-Суй, дикое зверье жалости не знает. Да даже если и не зверь - оступишься, расшибешься, никакие деньги этого не стоят.
- Я знаю, мам, сам так думаю, - согласился Цинтао. - У нас теперь четырнадцать му земли, зерна на жизнь хватит. В межсезонье А-Суй сможет подрабатывать, на текущие расходы вполне достаточно.
Выслушав его, Чэнь Хэсян немного успокоилась:
- А-Суй - хороший человек, береги его. Все эти серебряные монеты и банкноты - дело наживное. Главное для мужа и жены - жить в ладу, быть здоровыми да невредимыми, это дороже всего.
- Угу, мамочка права! - улыбнулся Ся Цинтао.
Потом они говорили о приятных пустяках: о том, как он ездил в городок Тангу смотреть представление, как они торговали едой и заработали кучу медных монет, и о том, какими вкусными получились его соленые утиные яйца - вся деревня Лувань теперь выпытывает рецепт.
Слушая его, Чэнь Хэсян не переставала улыбаться.
Ближе к полудню Ся Цинтао первым спустился с горы, чтобы вместе с Синхуа приготовить обед. Старший брат, Ся Цинси, днем не возвращался, так что обедали вчетвером, по-простому.
За столом Ся Цинтао показал Синхуа купленные в городе пирожные и цукаты, а также достал волчий клык:
- Пусть брат потом проделает в нем дырочку, повесите ребеночку на шею. Это отличный оберег от ночного плача и испуга.
Волчий клык - вещь редкая и ценная. Синхуа была на седьмом небе от счастья и рассыпалась в благодарностях:
- Спасибо тебе и зятю. Вечером муж вернется, я ему обязательно покажу.
После обеда все немного вздремнули и снова принялись за дела. Ся Синъюань колол дрова и разводил огонь, чтобы обжарить и просушить на специальной печи подвяленные чайные листья. Чэнь Хэсян ушла на плантацию, а Ся Цинтао сначала отправился накосить травы для свиней и лишь затем присоединился к матери.
Когда начало смеркаться, со своей работы вернулся Ся Цинси. Узнав, что младший пришел на подмогу, он страшно обрадовался и сам поднялся на гору, чтобы забрать мать с братом и помочь спустить тяжелые корзины.
По случаю прихода Цинтао ужин устроили праздничный: достали припрятанную соленую свинину и приготовили наваристый суп «Яньдусянь», затишили с квашеной капустой двух карасей, обжарили пару кусочков тофу и приготовили на пару нежное яичное суфле, которое Цинтао обожал с детства.
Ся Цинтао уплетал за обе щеки и увлеченно рассказывал домашним о приключениях в горах: о том, какими крутыми были кручи и как сильно ему хотелось свинины, когда в лесу кончилась нормальная еда.
Ся Цинси добродушно поддразнивал его:
- Я же говорил! Ты у нас нежный, как молодой побег бамбука. Слава богу, Лу Суй был рядом, иначе ты бы и пары ли там не прошел.
- Это вам еще повезло, - вставил отец. - Вот наступит июль-август, в лесу проснутся тучи ядовитой мошкары и комаров, тогда-то ты взвоешь!
- Ой, и правда... - Ся Цинтао приуныл, он жутко не любил комариные укусы.
- Вот и нечего там делать, - отрезала Чэнь Хэсян. - Мы же только что говорили? В деньгах нужды нет, зачем судьбу испытывать?
- Логично. Я скажу А-Сую, что мы больше не пойдем, - согласился Цинтао.
- Кстати, ты к бабушке заходил? - вспомнил Ся Синъюань. - Отнеси ей пару кусочков уездных пирожных, пусть старушка порадуется.
- Да-да, - тут же подхватила Синхуа. - Мне столько сладостей ни за что не съесть, отнеси побольше бабушке.
- Не переживайте, - ответил Ся Цинтао. - Я сразу отложил долю для бабули, просто времени дойти не было. Вот поужинаю и навещу ее.
Утром, перед уходом, он втайне отделил от своих личных сбережений один лян серебра. Он честно предупредил об этом Лу Суя, сказав, что хочет вернуть долг бабушке. Лу Суй, разумеется, не возражал - он и мысли не допускал, чтобы тратить деньги жены, а уж тем более брать кровные у пожилой женщины.
После ужина Ся Цинтао взял сверток с выпечкой, цукатами, зажег фонарь и отправился к бабушке.
На улице уже совсем стемнело. В домике старушки не горело ни огонька. Решив, что она уже легла спать, Цинтао тихонько постучал в калитку и вдруг услышал из темноты знакомый голос:
- Кто там?
- Бабушка, это я! Цинтао!
- Цинтао?! Иду, иду, егоза!
Через минуту скрипнула дверь, и на пороге появилась старушка с масляной лампой в руке. Увидев внука, она просияла от счастья:
- Проходи быстрее, проходи... Как ты здесь оказался в такой час?
- Сбор чая в разгаре, вот свекровь и отпустила меня помочь родителям на пару дней.
Они вошли в дом. Бабушка поставила лампу на стол и с любовью принялась осматривать внука с ног до головы, ощупывая его плечи:
- Ох, батюшки, дошли до меня слухи, что ты со своим ненаглядным в глухие горы подался. Я так извелась, так переживала! И верно - погляди, как спал с лица! Исхудал-то как, бедный мой ребенок!
Ся Цинтао не знал, плакать ему или смеяться:
- Да вовсе я не похудел, бабуль, это просто в темноте так кажется. - Он огляделся. - А ты чего впотьмах сидишь?
- Зачем мне, старой, масло попусту жечь? - отмахнулась старушка. - Я тут сутры читала по памяти. Скоро Цинмин, надо за обе наши семьи помолиться, предков помянуть да деда твоего.
Бабушка Ся, хоть и была неграмотной, знала множество буддийских канонов наизусть. Её двоюродный брат был уважаемым сюцаем и раньше часто подписывал для нее обложки свитков. В деревне ее ценили: если кому-то требовалось отчитать покойника или помолиться за здравие, старушке частенько платили за чтение сутр. Так что, помимо приношений от детей, у нее водились и собственные карманные деньги.
- Вот, держи, - Цинтао выложил на стол свертки. - Вчера в городе купил. Невестке немного оставил, а это тебе к чаю.
- И зачем только тратился? - ласково пожурила бабушка. - Невестка твоя тяжелая, ей положено лакомиться, а я-то куда? Мне, старухе, такие дорогие яства ни к чему, унеси обратно Синхуа.
- Ну уж нет, внук покупал для любимой бабушки, так что положено съесть, - твердо сказал Цинтао. - Мы с А-Суем немного подзаработали, я всех обделил по чуть-чуть, и свекрови досталось, и невестке. Если я верну это назад, Синхуа сама меня прогонит. Так что бери и не спорь.
Старушка тепло улыбнулась:
- Твой двоюродный дед еще в детстве говорил, что ты мальчик сметливый и судьба у тебя счастливая. Помню, ты совсем крохой хвастался: "Вот вырасту, поеду в город и куплю бабуле пирожных!". Все тогда смеялись... А погляди-ка, вырос и правда привез старухе городских сластей. Дожила-таки я до своего счастья!
Ся Цинтао прекрасно знал, что среди всех внуков бабушка всегда выделяла его. Она постоянно хвалила его за ум, а перед свадьбой тайком сунула ему в руку свои многолетние сбережения.
Он мягко произнес:
- Бабушка, у меня тут еще кое-что есть.
- М? Что такое?
Ся Цинтао запустил руку за пазуху, достал блестящий слиток в один лян серебра и вложил его в сморщенную ладонь старушки:
- Вот. Возвращаю тебе долг, бабуля.