Глава 8. Нити судьбы связывают влюбленных

- Одет очень чисто и опрятно? - задумалась Ван Шуйцинь, тетушка Лу Суя. - И А-Суй встретил его тогда у ручья?
- Да, говорит, у ручья на въезде в горы, тот гэр как раз косил траву для свиней, - с улыбкой вздохнула мать Лу Суя. - Эта моя домашняя колода совсем в таких делах ничего не смыслит. Влюбился, а в кого - и сам не знает! Вот и приходится мне, матери, ходить да расспрашивать.
- Ха-ха, да брось ты! Может, перед самим гэром он сразу по-другому заговорит! - рассмеялась тетушка. - Но раз уж ты так говорила... мне тут один человек на ум пришел. Тот, о ком он толкует - уж не Цинтао ли, младший сын из семьи Синъюаня?
- Почему ты так думала?
- У Синъюаня есть младший сын, гэр. Ох, до чего же работящий да толковый! На лицо, может, и не писаный красавец, но кожа у него белая-белая. Его еще младенцем на улицу выносили, так все прохожие ахали, какой беленький. Синъюань со своей женой Хэсян его как зеницу ока берегут. Во всей деревне Сяцзя только он да Ся Мянь на полях спины не гнули.
- Значит, к тяжелой работе не приучен? - нахмурилась мать Лу Суя. Её семья была простой, и если гэр окажется изнеженным белоручкой, то её А-Суй после свадьбы просто заездит себя до смерти.
- Вовсе нет, - замахала руками тетушка. - Хоть Цинтао на поле и не ходит, но ума ему не занимать. В детстве он вместе со старшим братом грамоте учился, так поговаривают, ему и учитель не требовался - он читал получше брата! А уж если на пир какой пойдет, посмотрит разок, как повара готовят, - и дома сразу так же приготовит. И в рукоделии мастер: как вышьет платок или покрывало - загляденье, чистая красота! Ну скажи, будь у тебя такой умница, разве ты сама бы его не берегла?
Она сама рассмеялась собственным словам и добавила:
- Будь мой сын таким умным да сметливым, я бы его не то что на поле, я бы его и траву косить не пустила!
Морщинки на лбу матери Лу Суя разгладились, и она улыбнулась:
- Твоя правда. Такого смышленого и ладного ребенка как не баловать. - Помолчав немного, она спросила: - Небось, и сваты к ним порог оббивают?
- Ха, да еще как! - ответила Ван Шуйцинь. - Едва ему пятнадцать исполнилось, как свахи толпой повалили. Но Хэсян так привязана к сыну, куда там так рано от сердца отрывать. Говорят, она самому Цинтао даже не рассказывала, сразу всем от ворот поворот давала. А позже... эх, только ты не падай духом от того, что я сейчас скажу...
- А что случилось?
Тетушка в красках расписала историю с ученым Ли и семьей каменщика Суня. От этих речей у матери Лу Суя на душе похолодело.
Если уж они отказали ученому и богатому каменщику с такими завидными условиями, то парню из их бедного дома и подавно ловить нечего, их даже на порог не пустят.
Заметив, как поникла золовка, Ван Шуйцинь подбодрила её:
- Да ты не вешай нос раньше времени! Наш А-Суй лицом удался, статный, работящий, надежный - где еще такого парня сыщешь? Может, им самой судьбой суждено быть вместе! Ты ступай пока домой, расскажи А-Сую про Цинтао. Если он согласен, обсудите вдвоем, какой выкуп за невесту сможете осилить. Как решите - возвращайся ко мне. Я подыщу хорошую сваху, и мы вместе пойдем к ним в дом. Хоть мы с семьей Синъюаня и не близкие друзья, но всё же односельчане, знаем друг друга как облупленных, так что мое слово они выслушают.
- Так будет лучше всего, - кивнула мать Лу Суя. - Только вот сколько хлопот тебе доставляю...
- О чем ты говоришь? Если я о женитьбе родного племянника не позабочусь, то кто? - Ван Шуйцинь взяла золовку за руку и с гордостью подняла голову: - Я знаю, какими корыстными бывают родственники. Но вы считайте нас своими самыми близкими людьми. Мы с мужем никакой выгоды не ищем. У А-Суя нет родных дядей со стороны матери, так что если вы зовете нас дядей и тетей - нам только в радость.
У матери Лу Суя от этих слов к глазам подступили слезы. Сдерживая плач, она с благодарной улыбкой произнесла:
- Спасибо тебе... спасибо, сестрица...
---
Вернувшись домой, матушка Лу Суя сразу же пересказала сыну всё, что узнала о Ся Цинтао, и добавила:
- ...Только вот я не уверена, тот ли это самый гэр, которого ты приметил.
Но у Лу Суя было четкое предчувствие: этот гэр по имени Ся Цинтао - именно тот, кого он встретил у ручья. У него были невероятно красивые глаза, а свет в них напоминал ночные звезды. Когда он улыбался, всё его лицо словно расцветало. Такой человек просто не мог не быть умным и проницательным.
Парень перестал точить серп и уверенно произнес:
- Деньги я еще заработаю. В качестве выкупа наш дом может предложить двадцать лянов серебра.
Дело было вовсе не в желании утереть нос семье каменщика. Просто Лу Суй хотел устроить для Ся Цинтао самые достойные и уважительные смотрины, какие только мог.
Обычно даже за девушек из приличных семей давали от силы пятнадцать лянов, а восемнадцать считалось пределом щедрости. Но для Лу Суя Цинтао не был обычным гэр, и ради него он был готов отдать всё лучшее.
Матушка сначала опешила, но, взглянув на решительное лицо сына, мягко улыбнулась:
- Раз ты сам эти деньги заработал, я перечить не стану. Мальчик он умный и ладный. Но на смотрины сходить всё же нужно: вдруг мы ошиблись и это другой человек? Тогда выйдет неловко. Я поговорю с твоей тетушкой.
- Угу, - Лу Суй постарался сохранить на лице полное бесстрастие, но его сердце забилось чаще, словно смотрины должны были начаться прямо сейчас.
Интересно, приглянется ли он Ся Цинтао? У того ведь такие высокие запросы, а у него самого за душой почти ничего нет...
С этими мыслями он принялся точить серп еще быстрее.
---
На следующий вечер.
- Кто-кто? - Ся Цинтао, сидевший под лампой и вышивавший платок, с недоумением посмотрел на мать. - Это та тетушка, что только что приходила, рассказала?
Чэнь Хэсян прикрыла за собой дверь, пододвинула бамбуковый стул и уселась рядом с сыном:
- Ну да. Это твоя тетя Шуйцинь. Она ведь из нашей деревни, только живет на другом конце, так что мы редко видимся. У неё есть сын Ся Хэ, все его А-Хэ кличут, помнишь такого?
Ся Цинтао отложил иголку с ниткой, задумался на мгновение и ответил:
- Раз вы говорите, матушка, то припоминаю что-то. Но он младше меня, мы с ним почти не общались.
- Вот именно, - продолжила Хэсян. - Мы с твоим отцом после ужина как раз сидели на крыльце, прохлаждались, тут она и пришла вместе с твоей тетей Юэмэй. Извинилась, что днем все по уши в работе, вот и пришлось прийти в сумерках.
Поздний рис убрали, теперь нужно было спешно сеять озимую пшеницу, да еще и сушить да убирать собранное зерно в амбары - сейчас в каждой семье каждая минута была на счету.
- И что же она принесла?
- Да вот, говорит, у неё есть племянник по материнской линии, из деревни Луцзявань. Парню в этом году семнадцать исполнилось, он охотник. Ох, тетка твоя божится, что малый писаный красавец! Во всех восемнадцати окрестных деревнях не сыскать парня краше него. Кожа белая, а сам высокий-превысокий - Шуйцинь говорит, ростом прямо с наши ворота! В дома с низкими притолоками ему приходится входить, пригибая голову... - Чэнь Хэсян не удержалась и сама рассмеялась. - Но самое главное - парень работящий и надежный, из тех, кто делом занят, а не языком чешет.
Ся Цинтао слушал мать, и перед его глазами почему-то сам собой всплыл образ того статного незнакомца у ручья.
Сердце без всякой видимой причины застучало быстрее.
- Вот только... несколько лет назад его отец тяжело заболел и умер, остался еще младший брат четырнадцати лет, так что вся семья на нем одном держится. К тому же он не родной сын своим родителям. Говорят, у его отца с матерью долго детей не было, так они его младенцем в ущелье за задней горой подобрали. А через несколько лет после этого и родной младший брат родился, - Хэсян поудобнее устроилась на стуле, внимательно вглядываясь в лицо сына. - Дом у них самый обычный - три с половиной комнаты, да и земли осталось всего восемь му, остальную продать пришлось на лечение отца. Но поговаривают, на днях он живьем оленя в горах взял и выгодно продал, так что теперь в доме завелись сбережения. И если вы друг другу приглянетесь, их семья готова выложить целых двадцать лянов серебра в качестве выкупа.
- Кха! - Ся Цинтао аж поперхнулся от неожиданности, а затем прыснул со смеху. Повернувшись к матери, он шутливо заметил: - Надо же, матушка, поглядите-ка: ставки-то растут!
- Ах ты, негодник! - Хэсян шутливо шлепнула его по руке и с притворным возмущением отчитала: - Думаешь, это красивые слухи? Люди со стороны чего доброго подумают, что мы своего гэра продаем!
Немного помолчав, она заговорила уже серьезно:
- Условия у его семьи, конечно, бедноваты. Но парень, судя по всему, золотой. Да и то, что мать готова ради приемного сына выложить целых двадцать лянов за невестку, говорит о том, что женщина она честная и великодушная. К тому же у него нет старших братьев, а значит, и снох в доме не будет - никто тебя там изводить и притеснять не станет.
Ся Цинтао молчал. Интуиция настойчиво твердила ему, что этот парень - тот самый великан у ручья.
Если это действительно он... неужели он тоже приметил его в тот день? Иначе с чего бы ему предлагать такой небывалый выкуп?
Видя, что сын погрузился в свои мысли, Чэнь Хэсян продолжила:
- Твою тетушку Шуйцинь я знаю давно, женщина она прямая и надежная. Рассказала всё как есть, без прикрас и басен, как любят делать обычные свахи. Я вот что думаю, сынок: давай для начала сходим на смотрины, присмотримся. Если парень и впрямь окажется хорош и дело выгорит, то их двадцать лянов мы всё равно примем - негоже, чтобы люди за твоей спиной судачили, будто ты за нищего пошел и себя обесценил. Но как только они эти деньги принесут, мы им тут же пять лянов обратно вернем. Ведь если они сейчас всё до копейки отдадут, тебе же потом в их доме впроголодь жить. Мы ведь не торгуем своим ребенком.
Ся Цинтао слушал мать, и на душе у него стало тепло и мягко, словно речной ил под теплыми лучами солнца. Он тихо кивнул:
- Хорошо, матушка.