Глава 39. В глубь гор (Часть 1)
Раз уж супруги обо всем договорились между собой, то и с Юньнян совладать оказалось делом нехитрым.
Когда Ся Цинтао впервые завел об этом разговор со свекровью, та, разумеется, поначалу воспротивилась:
- А-Сую в горах приходится несладко: ни горячей еды у него там нет, ни человека, который бы одежду постирал. Будь у тебя опыт, я бы первая тебя благословила, но ведь в диких лесах на каждом шагу подстерегает опасность, да и самой тебе несладко придется. Не для того ты в наш дом шел, чтобы нужду да лишения терпеть.
Ся Цинтао в ответ пояснил, что они с Лу Суем уже обо всем договорились. Мол, муж сам дал согласие, пообещав, что если невестка занеможет или выбьется из сил, то он в тот же день спустит его обратно в деревню. Цинтао, конечно, про себя твердо решил, что ни за какие коврижки посреди пути назад не повернет, но эти слова подействовали на Юньнян успокаивающе.
И действительно, свекровь заметно поколебалась:
- Неужто А-Суй и впрямь дозволил?
- Истинная правда, матушка, - с улыбкой подтвердил Цинтао. - Он и сам поначалу наотрез отказывался, но я ему слово в слово все объяснил: когда-то ведь надо начинать опыта набираться. А трудностей я не боюсь, мы ведь еще молоды, когда еще спину гнуть, как не сейчас? К тому же, если станет совсем невмоготу, он меня сразу домой вернет. Не тревожьтесь понапрасну, матушка.
Только тогда Юньнян окончательно смягчилась и дала свое добро, строго-настрого наказав собрать припасы с особой тщательностью и взять с собой все, что может пригодиться в диком лесу.
С этого дня Ся Цинтао и Лу Суй принялись за сборы. Выдвигаться в путь было решено ранним утром шестого марта.
Лу Суй рассказал, что в их горной хижине уже есть постельные принадлежности и примерно полмешка риса, но этой провизии двоим хватит от силы дня на пять, так что остальное придется нести на себе. Свежих овощей в глухомани, понятное дело, взять неоткуда, поэтому нужно было запастись сушеными травами и соленой редькой. Помимо этого, в узел легли сменная одежда и мыльные орехи для стирки.
Когда Лу Суй уходил на промысел один, он почти никогда не зажигал по ночам огня. Но теперь, когда с ним шел Ся Цинтао, без освещения было не обойтись. Лу Суй специально сходил в лавку и купил целых пять цзиней (около 2,5 кг) тунгового масла, чтобы нести его с собой.
Шестого марта, едва на небе зарезжился рассвет, супруги поднялись, умылись, на скорую руку перекусили и стали собираться со двора.
Они принялись аккуратно укладывать вещи на деревянную тачку. В самый последний момент Юньнян притащила плетеный бамбуковый кузовок, с какими обычно ходят собирать чайные листья, и бережно уложила туда шесть соленых утиных яиц и шесть свежих куриных. Погода в эти дни стояла холодная, а уж в горах и подавно дышало зимой, так что за сохранность припасов можно было не переживать.
- Сколько бы дичи ни добыли, возвращайтесь пораньше, - напутствовала их Юньнян, с особой заботой глядя на Ся Цинтао. - Особо ты, Цинтао. Если почуешь, что невмоготу - бросай все и возвращайся домой. Как-нибудь проживем, с голоду не помрем.
- Хорошо, матушка, я все понял, - послушно отозвался юноша.
Лу Суй тем временем обернулся к младшему брату, в очередной раз напоминая о хозяйстве:
- За рассадой в поле приглядывай в оба глаза. Все, о чем я тебе вчера наказывал, делай строго в срок, без проволочек.
Озимую пшеницу на полях и овощи на огородах следовало вовремя поливать, удобрять и пропалывать от сорных трав. А если зарядят затяжные весенние дожди, нужно было незамедлительно прорыть канавки для отвода лишней воды - в крестьянском деле ни одну мелочь упускать нельзя.
- Все сделаю, братец, невестка, ступайте со спокойной душой, - закивал Лу Янь. - Берегите себя в горах.
- Ну, мы пошли, - Лу Суй уверенно взялся за оглобли тачки, и супруги двинулись со двора по направлению к горным кручам.
Следом за ними увязались две собаки: старый пес Дамэнь и маленький щенок Сяо Хэй. Дамэнь был тертым калачом - стоило ему увидеть хозяина, тянущего груженую тачку к лесу, как он сразу смекнул, куда лежит путь. Пес возбужденно закрутил хвостом и огромными прыжками припустил вверх по склону. Малыш Сяо Хэй еще толком не понимал, что к чему, но сама возможность порезвиться на воле приводила его в восторг, и он то и дело с лаем путался у Ся Цинтао под ногами.
- Чего ты туда-сюда мечешься? Погоди, растеряешь все силы, потом на закорках тебя нести придется! - со смехом прикрикнул на него юноша.
Лу Суй обернулся на их возню и тоже мягко улыбнулся:
- Ты бы на него не ворчал. Сам смотри, как бы под конец пути силы не растерять.
- Это еще почему? Я, между прочим, тоже в горах вырос! Каждую весну на чайные плантации поднимаюсь, так что мне не привыкать! - с гордостью задрал нос Ся Цинтао.
Лу Суй лишь тихо рассмеялся, ничего не ответив, и продолжил упорно тянуть повозку вверх.
Однако очень скоро Ся Цинтао на собственной шкуре прочувствовал, насколько тяжела эта дорога. Тропинка становилась все более крутой, каменистой и узкой. Обычному пешему человеку идти по ней было непросто, а уж тащить за собой груженую тачку - и вовсе чистая мука, колеса приходилось волочить едва ли не силой.
Но Лу Суй то ли привык к таким нагрузкам, то ли природа обделила его усталостью - на его лице не отражалось ни малейшего напряжения.
Ся Цинтао рассудил, что идти налегке с пустыми руками как-то нехорошо, да и мужу подсобить надо. Он уперся ладонями в деревянные борта повозки и изо всех сил стал подталкивать её сзади.
Лу Суй мгновенно почувствовал, что тачка пошла легче. Он обернулся и увидел, как его белолицый супруг сияет самой радушной улыбкой. В этом невинном, чистом взгляде так и читалось детское хвастовство: «Ну что, видишь, какой я молодец?». От такого зрелища на душе у охотника сделалось удивительно тепло и радостно.
- Побереги силы, - негромко произнес Лу Суй, поднимая взгляд к небу. Впереди, насколько хватало глаз, простиралась бескрайняя стена векового леса. - Как только перевалим через этот хребет, начнется настоящая дикая глухомань. Дорог там нет и в помине, так что тачку придется оставить здесь, а все припасы переложить в мешки и нести на собственных спинах.
- А?.. - Ся Цинтао от неожиданности даже замер на месте. О таком повороте событий его никто не предупреждал.
В голосе Лу Суя послышалась легкая усмешка:
- Здесь - это всего лишь чайные склоны да бамбуковые рощи, где крестьяне возделывают землю. Разумеется, за долгие годы люди протоптали тут удобные тропы. Но в диких горах никто не пашет и не сеет, откуда там взяться дорогам?
До Ся Цинтао наконец дошел весь смысл его слов. Действительно, на их домашние чайные и фруктовые склоны из поколения в поколение изо дня в день поднимались местные жители, превратив горные уступы в подобие обычных пашен. Но разве станет дикое зверье водиться там, где постоянно ходят люди? На таких хоженых склонах отродясь ни зайца, ни дикого фазана не сыщешь - разве что белки, грызущие сосновые шишки, да пронырливые ласки, ворующие хозяйские овощи. Чтобы добыть настоящую дичь, охотникам приходилось уходить в глухие, неизведанные дебри, где и впрямь не ступала нога человека.
Однако, несмотря на легкий испуг, юноша упрямо сжал губы:
- Ничего, прорвемся! Вот начнем спускаться, и станет легче.
Горы в этих краях были не слишком высокими, но из-за того, что один тащил повозку, а второй подталкивал её сзади, да еще и по незнакомой для Цинтао дороге, продвигались они довольно медленно. К моменту, когда солнце полностью поднялось над горизонтом, они наконец добрались до середины склона.
Здесь еще встречались посадки восковницы (янгмэй) и сливы, а кое-где попадались и дикие персиковые деревья. В горах климат был куда суровее: если внизу, в долине, сливы уже вовсю выбрасывали первые бутоны, то здешние деревья стояли голыми и даже не думали просыпаться. Зато дикие персики, которые внизу уже давно отцвели, здесь только-только раскрывали свои нежные розовые лепестки. Поистине удивительное зрелище!
Ся Цинтао к этому времени уже изрядно запыхался, а на его лбу выступили мелкие капельки пота. Спускаться пешком было куда проще, чем карабкаться вверх, но вот для Лу Суя спуск превратился в сущую пытку: ему приходилось всем телом упираться в оглобли, сдерживая тяжелую тачку, чтобы та кубарем не покатилась вниз по крутому склону.
Юноша достал чистый платок, утер пот с лица и с беспокойством спросил мужа:
- Ты как, держишься? Может, я сниму с тачки мешок с рисом и понесу его в руках? Так тебе полегче будет телегу удерживать.
- Не нужно, - без колебаний отказался Лу Суй. - Береги силы, они тебе еще понадобятся.
Ся Цинтао больше не стал настаивать. Горная тропа была слишком ухабистой и опасной, так что лучше было помалкивать и не тратить попусту дыхание - меньше всего на свете ему хотелось стать обузой для мужа.
Когда они наконец спустились к подножию горы, солнце уже стояло высоко в зените.
Лу Суй подвел его к небольшому горному ручью, чтобы умыться. Вода в ключе оказалась ледяной и чистой - стоило сделать пару глотков и ополоснуть лицо, как усталость мгновенно отступила, а мысли прояснились.
- А с тачкой как быть? - поинтересовался Ся Цинтао.
- Вон там, чуть поодаль, есть густые заросли. Я спрячу её там, - Лу Суй принялся один за другим снимать тюки с повозки.
Ся Цинтао тут же принялся помогать ему:
- А её оттуда никто не утащит?
- Не беспокойся, - успокоил его муж. - На днище тачки выжжено мое имя. К тому же в эти края деревенские почти не забредают. А если кто из наших и наткнется, то сразу поймет, чья вещь, и пальцем не тронет.
- А, понятно.
Когда все припасы были сгружены на траву, Лу Суй укатил тачку в самую чащу. Было видно, что он проделывает это далеко не в первый раз: в потайном месте у него даже имелся припрятанный старый кусок плотной холстины, которым он бережно накрыл повозку сверху, защищая от сырости.
Управившись с телегой, Лу Суй вернулся к супругу:
- Присядем, отдохнешь немного?
Ся Цинтао бросил взгляд на Сяо Хэя, который в изнеможении растянулся на траве, смешно высунув язык, и не сдержал улыбки:
- Давай и впрямь переведем дух. Гляди, наш малый совсем лапы отбросил, идти дальше не может.
- Хорошо. Хлебни водицы, - Лу Суй отвязал от пояса пузатую тыкву-горлянку с чистой водой, откупорил её и первым делом протянул супругу.
Ся Цинтао сделал несколько жадных глотков, вернул флягу мужу и полюбопытствовал:
- Расскажи, а когда вы с учителем ходили на промысел, вы тоже этой дорогой шли?
Лу Суй запрокинул голову, сделал пару больших глотков и качнул головой:
- Нет, мы забирали правее, вон через тот распадок. - Он указал рукой куда-то в сторону густых зарослей.
- А? - Ся Цинтао окончательно потерял всякие ориентиры в этих бескрайних холмах. - Правее - это куда?
Лу Суй не удержался от доброго смешка:
- В той стороне лежит деревушка Чжаоцзяао.
- Надо же... Как странно! - Ся Цинтао снова вгляделся в указанном направлении, но из-за плотной стены холмов и вековых деревьев ничего, кроме сплошного зеленого ковра, разглядеть было невозможно. Когда они навещали вдову учителя Лу Суя, то добирались туда на лодке, и путь по воде занял добрых полчаса, если не больше. Юноша был уверен, что деревня находится в страшной глуши, а оказалось, что их родные поселения разделяют всего несколько горных хребтов!
Лу Суй кивнул:
- Со стороны Чжаоцзяао тропа в горы куда более пологая и хоженая, но сам путь получается намного длиннее. Из нашей же деревни идти ближе, но приходится пробиваться прямиком через перевалы. Когда мы с учителем тащили тяжелую поклажу на себе, то всегда делали крюк через их деревню. У них там, на полпути, еще стоит старый храм Юйхуана (Небесного Императора), на первое и пятнадцатое число каждого месяца туда уйма народу стекается на молебны.
Он бросил на Ся Цинтао долгий, глубокий взгляд:
- Сразу за храмом Юйхуана есть небольшой пруд, его в народе зовут «Озером Матери и Дитя». Местные девицы и гэры повадились ходить туда: встанут спиной к воде и бросают через плечо медные монетки. Коли монетка в воду попадет - значит, суждено им крепкого мальчишку родить, а коли мимо пролетит - жди дочку или гэра.
- Да ну, сказки какие-то! - Ся Цинтао впервые слышал о подобном обычае, и это показалось ему жутко любопытным. - И что, правда сбывается?
- Кто знает... - во взгляде Лу Суя заплясали лукавые искорки. - Вот выберем время, отведу тебя туда монетки побросать, тогда сами и проверим, правда ли это.
- Ах ты!.. - до Ся Цинтао наконец дошел скрытый смысл его речей. Щёки юноши мгновенно вспыхнули пунцовым румянцем. - Вечно ты глупости говоришь! Все, не желаю слушать. Я уже отдохнул, пойдем скорее.
Лу Суй лишь тихо рассмеялся в ответ:
- Хорошо, идем.
Они поднялись с травы. Охотник достал из-за пазухи широкий чистый отрез плотной ткани и протянул супругу:
- На вот, повяжи на лицо.
- Зачем это? - недоуменно захлопал глазами Ся Цинтао.
- Дальше хоженых троп не будет, придется продираться сквозь дикий кустарник. Кожа у тебя нежная, тонкая, не ровен час - все лицо ветками исцарапаешь, - пояснил Лу Суй. - И вот еще что: когда станешь руками за ветки хвататься, чтобы в гору лезть, сначала хорошенько присмотрись. В этих краях полно дикого вьюна с колючками и пильчатых трав - стоит по неосторожности ухватиться, и ладонь в кровь раздерешь.
- О, хорошо, - послушно отозвался юноша и аккуратно повязал платок на манер маски, оставив открытыми лишь ясные глаза и лоб.
Лу Суй к этому времени уже поправил на поясе тяжелый охотничий тесак (чайдао), закинул за плечи тяжелый мешок с рисом, а в руки взял узел с сушеными овощами и кувшин с маслом.
Ся Цинтао взвалил на спину нехитрый узелок со сменным бельем, а бамбуковый кузовок с яйцами ловко привязал к поясу - точно так же, как делал это во время сбора чайных листьев. Лу Суй, глядя на его приготовления, с легким сожалением заметил:
- Эх, нужно было мне у А-Яня забрать большие плетеные короба на коромысле. Сложил бы все туда и понес на плечах, не пришлось бы тебе спину гнуть под узлами.
Но большие короба сейчас были позарез нужны Лу Яню в поле - таскать сорняки да развозить навоз по грядкам, так что Лу Суй просто не стал забирать их из дома.
- Ну что ты, узелок ведь совсем легкий, мне ничуть не тяжело, - ласково отозвался Ся Цинтао. - Ну, в путь?
- В путь.
Супруги двинулись дальше. Солнце неумолимо взбиралось к зениту, и в густой, глухой чаще становилось душно и жарко.
Лу Суй ни разу не преувеличил: этот отрезок пути оказался раз в десять тяжелее предыдущего. Дороги не было вовсе - перед ними высился крутой, почти отвесный склон, где и ногу-то поставить было некуда. Приходилось идти, согнувшись в три погибели, потому что стоило выпрямиться во весь рост, как тяжелые, корявые ветви деревьев тут же били по лицу и цеплялись за одежду.
Дамэнь и Сяо Хэй тоже растеряли всю свою давешнюю спесь и игривость. Теперь псы ступали след в след за хозяевами, настороженно прижав уши и не издавая ни единого звука. Казалось, чуткие животные первыми почувствовали, что они переступили невидимую черту и оказались на территории дикой, первозданной глуши.