Глава 10. Помолвка
Через несколько дней сваха Ван Юэмэй официально нанесла визит в дом Ся.
Она принесла с собой «восемь иероглифов» Лу Суя - данные о часе и дате его рождения. Поскольку парень был приемным, эти сведения были не вполне точными, так что сверка гороскопов была скорее данью традиции, чистой формальностью. В ответ сваха забрала «восемь иероглифов» Ся Цинтао - они требовались семье Лу, чтобы выбрать наиболее благоприятный день для свадьбы.
Вместе с тем сваха передала и свиток с перечнем свадебных даров. Если у стороны невесты не возникнет возражений, то в назначенный день можно будет скреплять помолвку.
Семья Лу отнеслась к делу со всей серьезностью и специально попросила деревенского грамотея составить этот перечень. Сам Ся Цинтао прекрасно умел читать, но его матушка рассудила, что читать список самим - дурной тон и неуважение к традициям. Поэтому она пригласила почтенного и уважаемого в деревне старца, чтобы тот зачитал свиток вслух.
- Выкуп серебром - двадцать лянов, серебряные украшения - одна пара, пара диких гусей, чайные листья - два цзиня (около 1 кг), сушеные плоды, включая унаби и грецкие орехи, - два цзиня, разноцветные шелковые нити - шесть лян...
Хотя в разгаре были осенние полевые работы, весть о приходе свахи мигом облетела округу. Помня недавние пересуды вокруг Ся Цинтао, у дома Ся тут же собралась толпа любопытных соседок, тетушек и старух. Услышав перечень даров, они дружно заахали и зацокали языками:
- Надо же, наш Цинтао-эр и впрямь родился под счастливой звездой! Такой богатый выкуп, батюшки светы.
- И не говори! Одни двадцать лянов серебра чего стоят. В наших краях, если не считать Ся Мяня, ни за одного гэра или девушку столько не давали!
- А я вот слыхала, что диких гусей на свадьбу только городские богачи дарят. Впервые вижу, чтобы в деревне вместо привычной пары уток несли настоящих гусей!
- Вот-вот! Из какой же это семьи жених, что у них столько денег водится?
Такой щедрый выкуп, разумеется, полностью устроил семью Ся. В ответ они передали свахе свой список приданого. Эту опись Ся Цинтао составил сам парой вечеров ранее, когда вся семья собралась на совет:
Шесть му земли, два одеяла, два сундука из камфорного дерева, пара железных ведер, пара традиционных свадебных ведер «цзысунь баотун» (символ многодетности и преемственности поколений), восемь цзиней хлопка и десять цзиней тростникового сахара.
Поскольку свадьба - дело радостное, все предметы в приданом, как и в выкупе, исчислялись исключительно четными числами. И кроме земли, каждая вещь несла в себе глубокий скрытый смысл. Например, железные ведра символизировали приток богатства в дом, ведра «цзысунь баотун» - многочисленное и благословенное потомство, а хлопок и сахар - сытую, теплую и сладкую жизнь. Что же касается шести му земли - их отец Ся Цинтао специально выкупил в деревне Луцзявань, потратив целых семь лянов серебра. Во-первых, это восполняло нехватку земли у семьи Лу, а во-вторых, обеспечивало Ся Цинтао твердую почву под ногами в доме мужа - ведь приданое считалось личной собственностью супруга, и семья мужа не имела права притрагиваться к нему без его согласия.
Ся Цинтао был растроган до глубины души. Наделять детей пахотной землей в качестве приданого могли себе позволить разве что помещики да богатеи; для простых крестьян верхом приличия считалось дать пару постельных принадлежностей да скромную мебель. Отец с матерью расщедрились на такое богатство исключительно из огромной любви к своему младшему сыну.
Обменявшись свитками, сваха откланялась, пообещав вскоре вернуться для официального закрепления помолвки и объявления даты свадьбы.
Как раз к этому времени озимая пшеница была благополучно засеяна, полевая страда поутихла, и Ся Цинтао засел за вышивку свадебных покрывал.
Раньше он уже вышивал покрывала для двоюродных сестер и братьев, и все деревенские кумушки в один голос хвалили его мастерство. Раз уж подвернулась собственная свадьба, тратить деньги на покупные вещи не было никакого смысла - лучше сделать всё своими руками. Матушка поговаривала, что семья Лу, скорее всего, назначит свадьбу на двенадцатый месяц, поэтому велела сыну поторопиться, иначе можно было не успеть в срок.
Цинтао задумал вышить два сюжета: «утки-мандаринки в каплях воды» и «лотосы на одном стебле». Для него это было делом привычным, вопрос упирался лишь во время.
В эти дни, стоило ему выйти со двора, деревенские тетушки и бабушки наперебой хвалили его за отменный выбор и удачное замужество. Разумеется, не обходилось и без завистливого шипения за спиной: мол, семья Лу бедная как церковные мыши, и Лу Суй, небось, влез в долги по уши, чтобы собрать эти деньги, так что хлебнет еще Цинтао горя в новом доме.
Но у Цинтао настроение было прекрасным, поэтому он пропускал завистливый лепет мимо ушей, прислушиваясь только к добрым словам. Лу Суй был ему по сердцу, а трудности... да пусть даже придется делить с ним невзгоды - это всё равно в сто крат лучше, чем пойти за заносчивого ученого, натерпеться унижений, а потом получить разводную грамоту.
Двадцатого числа десятого месяца семья Лу наконец прибыла для официального закрепления помолвки.
По обычаю, в этот день вместе со свахой должны приходить сам жених и его отец. Но поскольку отец Лу Суя ушел в мир иной, парня сопровождал его старший дядя - человек весьма вежливый и добродушный.
Когда все дары были разгружены с телеги и внесены во двор, Лу Суй подошел к матушке Ся Цинтао и твердо произнес:
- Тетушка, шкатулка для серебряных украшений пока пуста. Я хочу, чтобы А-Тао сам выбрал те серьги и заколки, которые ему приглянутся. Не согласится ли он завтра отправиться со мной в поселок? Старший брат с невесткой могли бы пойти вместе с нами.
Чэнь Хэсян порадовалась такой чуткости будущего зятя. Раз уж помолвка скреплена и дата свадьбы на носу, излишне строго соблюдать приличия и избегать друг друга не имело смысла - тем более, что Ся Цинси с женой составят им компанию. Она с улыбкой ответила:
- Что ж, это прекрасная мысль. Я поговорю с Цинтао-эром. Пусть Цинси завтра отпросится на полдня со своей работы, и вы вчетвером отправитесь в поселок.
- Хорошо. Благодарю вас, тетушка.
- Да за что тут благодарить, - рассмеялась Чэнь Хэсян. - Небось, умаялись с дороги? Проходите скорее в дом, отведайте угощений.
Лу Суй вместе с дядей и свахой уселись за стол. Ся Цинтао, вызвавшись помочь разнести угощения, робко переступил порог центральной залы.
Сегодня Лу Суй снова был во всем черном, но при ярком дневном свете Цинтао разглядел его куда лучше, чем прошлым вечером. Парень показался ему еще более статным и красивым.
Лу Суй не улыбался, но его взгляд был неотрывно прикован к лицу Цинтао.
В стенах родного дома Цинтао чувствовал себя куда увереннее. Расставив тарелки на столе, он с мягкой улыбкой произнес:
- Дядя, тетушка Юэмэй, угощайтесь, пожалуйста.
- Ох, спасибо, сынок, - немного робея, отозвался дядя Лу Суя.
А вот сваха Ван Юэмэй лукаво прищурилась и с улыбкой заметила:
- Цинтао, а что же ты А-Суя не потчуешь? Он ведь с самого рассвета на ногах, крутится как белка в колесе, совсем умаялся за полдня!
Все присутствующие дружно рассмеялись.
Ся Цинтао не мог сдержать счастливой улыбки. Почувствовав, как щеки обдает жаром, он, не глядя на Лу Суя, отпарировал:
- Руки-ноги у него целы, сам возьмет, зачем его еще упрашивать.
С этими словами он поспешно развернулся и выбежал во двор.
В день помолвки, по обычаю, гостей потчевали лишь легкими закусками и чаем, не накрывая полноценный обед. За этим чаепитием две семьи окончательно утвердили день свадьбы - восемнадцатое число двенадцатого месяца.
Дядя Лу Суя пояснил, что этот день выбрала матушка Лу, специально обратившись к гадателю по звездам. Этот день сулил наибольшее счастье; если бы они упустили его, то следующую благоприятную дату пришлось бы ждать до самой весны - аж до третьего месяца следующего года.
Семья Ся тоже сочла этот день удачным: в середине двенадцатого месяца крестьяне обычно свободны - полевые работы позади, а предновогодняя суета еще не началась.
Если бы свадьбу назначили позже, все были бы заняты подготовкой к Новому году. А если бы перенесли на весну - и подавно, началась бы весенняя пахота, и у соседей просто не нашлось бы времени прийти на подмогу.
Перекусив, гости из семьи Лу стали собираться в обратный путь.
Чэнь Хэсян достала заранее приготовленный сверток с пятью лянами серебра и вложила его в руку Лу Суя:
- Пятнадцать лянов мы принимаем, а эти пять лянов забери обратно. Накрыть свадебные столы, справить новую мебель - на всё это нужны немалые деньги.
Лу Суй опешил, а его дядя всплеснул руками:
- Как можно! Что принесено в дом невесты - то ваше, негоже подарки назад забирать!
- Эх, уважаемый дядя, мы ведь не торгуем своим ребенком и богатства за его счет не ищем, - мягко возразила Чэнь Хэсян. - Мы лишь хотим, чтобы молодые жили душа в душу и не нуждались с первых дней. - Она посмотрела на Лу Суя: - Бери-бери. Скоро одной семьей станем, должны помогать друг другу, к чему эти церемонии.
Лу Суй взглянул на доброе, полное материнской заботы лицо Чэнь Хэсян и не стал больше препираться. Он развернулся к Ся Цинтао и негромко произнес:
- Завтра утром я приду за тобой.
Они ведь собирались идти вчетвером, вместе со старшим братом и невесткой, но он выделил именно его: «я приду за тобой».
Ся Цинтао смущенно опустил глаза, разглядывая мыски своих туфель, и тихонько угукнул: - М-м.
Когда гости ушли, свадебный союз можно было считать окончательно скрепленным.
Сердце Ся Цинтао пело от радости. Он вовсю предавался мыслям о завтрашней поездке за украшениями и мечтал, чтобы поскорее наступило утро.
Вечером матушка заглянула к нему в комнату и напутствовала:
- Хоть А-Суй и проявил щедрость, ты деньгами-то особо не сори. Выбери скромные, но приличные украшения, чтобы перед людьми показаться не стыдно было. Если сейчас все его деньги спустишь, самой же потом впроголодь сидеть придется, да и свекровь уважать перестанет.
- Я знаю, матушка, - Ся Цинтао ласково обнял мать за руку и шутливо протянул: - Вы уже вовсю зовете его «А-Суй» и его кошелек бережете. Я не понял, кто у вас тут родной ребенок - он или я?
Чэнь Хэсян с улыбкой щелкнула его по лбу: - И ради кого, по-твоему, мать старается? Если до свадьбы все деньги растранжиришь, после венчания святым духом питаться будешь?
- Хе-хе, - Ся Цинтао перед матерью всегда был смел на язык и озорно подмигнул: - Он такой красавец, что я согласен с ним и святым духом питаться.
Чэнь Хэсян рассмеялась еще пуще: - Ах ты, егоза!
...
На следующее утро, едва забрезжил рассвет, Ся Цинтао уже был на ногах. Он специально выбрал свое лучшее платье нежного зеленого цвета и повязал ленту для волос, которую когда-то подарил ему старший брат.
Двор ранним зимним утром был подернут густым туманом, на траве блестела холодная роса. Ся Цинси как раз подметал опавшие листья. Заметив вышедшего брата, он тут же принялся поддразнивать его:
- Ого, наш Таоцзы сегодня вырядился - вылитый зеленый персик! Глядите-ка, даже веточку на макушке повязал!
- Ся Цинси, язык у тебя без костей! - Ся Цинтао подскочил к брату и шутливо ущипнул его за локоть. Заметив, что из кухни вышла невестка, чтобы готовить завтрак, он тут же пожаловался: - невестка, уйми своего мужа! Он опять надо мной потешается!
Братья частенько добродушно повздоривали, так что Синхуа давно привыкла к этим сценам. С улыбкой она бросила: - Да не обращай ты на него внимания!
Ся Цинси скорчил уморительную гримасу и добавил: - Ладно-ладно, не персик ты. Ты у нас зеленая пузатая тыковка-кубышка!
- Ах ты... да как ты смеешь! - Цинтао и сам не выдержал и прыснул со смеху, отвесив брату легкий пинок по голени. - Вот погоди, сейчас невестка раздерет тебе уши, живо шелковым станешь!
- Да ни за что на свете! Моя женушка меня любит и пылинки с меня сдувает!
- Тьфу на тебя, бесстыдник!
Пока братья шутливо тузили друг друга, Синхуа, приоткрывшая калитку, вдруг замерла от удивления. У ворот уже стоял Лу Суй.
- Лу Суй? Что ж ты так рано пришел? Ты хоть позавтракать успел? - всплеснула руками невестка.
- Успел, - Лу Суй перевел взгляд на умывающегося во дворе Ся Цинтао. - Боялся, что заставлю вас ждать, вот и вышел пораньше.
Ся Цинтао тоже так и замер с ковшом в руках - надо же, пришел ни свет ни заря! Это во сколько же ему пришлось встать, чтобы добраться сюда к рассвету?
- Проходи скорее в дом, не стой на холоде, - Синхуа обернулась к деверю: - Таоцзы, Лу Суй пришел!
- Да, вижу, - Ся Цинтао поднял лицо, встречаясь с ним взглядом. Накатившая волна смущения вновь заставила его немного занервничать. - Ты... проходи, присаживайся, я сейчас чай заварю.
- Не нужно хлопотать, я просто посижу, - остановил его Лу Суй. - Где дядя с тетушкой? Я должен поприветствовать их.
- Они как раз встают, проходи в залу. - Ся Цинтао повел его в дом, а на душе у него расцветала чистая радость. - Я сейчас покормлю кур и помогу невестке с завтраком. Поешь с нами.
Лу Суй послушно шел следом за ним: - Я правда уже поел дома.
- Ну съешь еще чуточку, - Ся Цинтао придвинул ему бамбуковый стул. Слегка робея, но в то же время кокетливо и горделиво приподняв подбородок, он добавил: - Я приготовлю для тебя свои фирменные лепешки из жидкого теста «майхушао»!
С этими словами он упорхнул обратно на кухню.