Глава 47. Находка на вес золота
Покончив с обедом, Лу Суй отправился к ручью ловить рыбу, а Ся Цинтао увязался за ним - просто ради веселья.
В руках Лу Суя рыбалка казалась делом до смешного простым. Он действовал в точности так, как Цинтао пробовал в самый первый раз: взял обычную бамбуковую корзину, подошел к заводи, выждал удачный момент и резким движением выхватил ловушку из воды - на дне тут же забилась рыбешка.
- Вообще-то, можно было бы воспользоваться и охотничьей острогой, - пояснил Лу Суй, - но если брать рыбу живьем, её можно будет пустить в чан с водой и сохранить свежей вплоть до завтрашнего дня.
- Ну ты и мастер! - Ся Цинтао, стоявший на берегу, смотрел на мужа с искренним, глубоким восхищением. - Вылови, пожалуйста, еще парочку тех, что покрупнее. Здешняя рыба куда нежнее и слаще той, которую торговцы продают на рынке в деревне.
- Хорошо.
Лу Суй охотно согласился и действительно выудил для него еще несколько крупных рыбин.
В итоге их добычей стали восемь упитанных карасей и целая пиала мелких речных креветок - сытный мясной ужин на сегодня был полностью обеспечен!
Ся Цинтао, радостно напевая себе под нос незамысловатый мотивчик, вернулся в дом и уселся за свою вышивку, а Лу Суй тем временем снова покинул подворье, отправившись в чащу на поиски диких фазанов.
Охота на лесную птицу много времени не занимала. Не прошло и получаса, как у ворот послышались шаги, и Лу Суй негромко постучал в деревянную створку:
- Цинтао, я вернулся.
Юноша знал, что муж обернется быстро, а потому не стал подпирать ворота тяжелым валуном. Стоило ему скинуть деревянный засов, как створка распахнулась, явив сияющее от радости лицо Лу Суя:
- Цинтао, угадай, что я нашел!
- И что же?
- Прямо возле фазаньего гнезда, в густой траве, я наткнулся на настоящий кусок мускуса!
- Правда?! - Ся Цинтао так и ахнул от изумления. - Ты ничего не перепутал? Неужто его можно вот так просто взять и подобрать в лесу?
Он и раньше слышал от мужа, что природный мускус ценится на вес золота, но ему и в голову не могло прийти, что подобное сокровище может буквально валяться под ногами.
- Самая настоящая правда, - Лу Суй скорым шагом вошел во двор. Одной рукой он не глядя забросил пойманного фазана в бамбуковую клетку, а затем размашистым шагом направился прямиком в главную комнату, где бережно опустил на обеденный стол завернутый в холстину узелок. - Иди скорее сюда, посмотри. Запах у него невероятно сильный.
Ся Цинтао наглухо запер ворота усадьбы и поспешил к столу. На холстине лежал небольшой стручок - покрытый жесткой шерсткой мешочек размером чуть больше куриного яйца, с небольшим отверстием у самого основания. Должно быть, ценное вещество как раз и пряталось внутри.
Юноша еще даже не успел наклониться к столу, как до его тулова донесся густой, дурманящий аромат. Этот запах было трудно описать словами: он был невероятно глубоким, тягучим и благородным - куда изысканнее любых румян и пудры, что продавались в лавках для городских модниц.
- Вот только я не раз слышал от наставника, что замужним гэрам и женщинам нельзя пользоваться чистым мускусом, да и подолгу вдыхать его аромат тоже не стоит - это может дурно сказаться на здоровье, - Лу Суй не знал всех тонкостей лекарского дела, но искренне боялся навредить супругу, а потому поспешил поплотнее завернуть находку обратно в плотную ткань. - Пускай пока полежит так. Когда вернемся в город, я отнесу его в крупную аптекарскую лавку. За такой мешочек лекари отвалят нам кучу серебра.
Охотник прикинул вес находки на ладони: в нем было никак не меньше одного ляна (прим. около 50 грамм), а значит, за него можно выручить как минимум сорок лянов серебра.
- Да как же тебе так везет? - Ся Цинтао к самому мускусу и его аромату остался довольно равнодушен, а вот перспектива заполучить столько серебра его несказанно обрадовала. - Надо же, прямо посреди леса наткнулся!
- Ну, в этом есть и твоя заслуга, - Лу Суй тепло посмотрел на супруга, и в глубине его глаз заплясали нежные искорки. - Если бы ты не обмолвился, что соскучился по свежему мясу, я бы и не подумал идти ловить фазана.
- Подумаешь! Неужто это я просил фазана? Ты ведь сам его предложил, - Цинтао шутливо надул губы, явно кокетничая и пользуясь добротой мужа.
Лу Суй лишь мягко улыбнулся:
- На то я и муж, чтобы во всем слушаться своего супруга.
От этих слов улыбка Ся Цинтао стала еще слаще и нежнее.
Немного подразнив мужа, он проговорил:
- Ну ладно, ступай пока забей птицу да ощипай. Нужно поскорее поставить её томиться в котел. Мясо у диких фазанов жесткое, волокнистое, его нужно как следует разварить, чтобы оно так и таяло во рту.
- Хорошо.
Лу Суй бережно припрятал драгоценный узелок с мускусом и отправился во двор заниматься птицей, а Ся Цинтао принялся разводить огонь под котлом - чтобы напрочь ощипать перья, требовался хороший крутой кипяток.
- Раз уж нам так крупно повезло с этим мускусом, можно считать, что этот поход в горы полностью себя окупил, - рассуждал Лу Суй, споро орудуя ножом. Он не был человеком алчным и прекрасно понимал, что нельзя «осушать пруд ради горсти рыбы». К тому же на дворе стояла весна - пора, когда лесные звери выводят потомство, поэтому без крайней нужды или непредвиденных обстоятельств охотник никогда не трогал самок. Да и Ся Цинтао, который впервые выбрался с ним в такую глушь, провел в горах уже немало дней, и Лу Суй переживал, как бы городские привычки мужа не заставили его тосковать по дому. - Как думаешь, может, послезавтра двинем обратно в деревню?
- Да, давай, - охотно согласился Цинтао. Наживы он тоже не искал. - Вернемся пораньше, дома ведь тоже дел невпроворот.
Младший брат Лу Янь, хоть и считался уже крепким подростком, все же был еще совсем юн, и оставлять на его неокрепшие плечи заботу обо всем их обширном хозяйстве и пашнях было бы с их стороны не совсем честно.
- Ну и ладно. Тогда завтра после полудня я схожу в чащу, сниму оставшиеся две ловушки, мы не спеша соберем пожитки, а послезавтра с самого утра двинем в путь.
- Ловушки тоже нужно забирать?
- Обязательно. Даже если туда по чистой случайности попадется какой-нибудь зверь, нас здесь не будет. Он просто зазря погибнет в силках и сгниет, а это ни к чему.
- Хорошо.
Вечером они знатно отужинали нежнейшим, добела разваренным фазаньим мясом, румяными жареными карасями и приготовленными на пару сладкими креветками. Даже Дамэню с Сяо Хэем перепало царское угощение - Цинтао щедро залил для них хрустящие рисовые корочки наваристым и ароматным фазаньим бульоном.
---
На седьмой день их пребывания в горах Лу Сую предстояло лишь прогуляться до ближайшего перелеска и снять ловушки, так что супруги позволили себе поспать подольше и проснулись, когда яркое солнце уже вовсю заливало подворье.
Ся Цинтао принялся хлопотать над завтраком, а Лу Суй вынес во двор сита, чтобы разложить для просушки последние лесные дары.
На завтрак юноша снова приготовил простую рисовую затирку. Цинтао было невыразимо жаль оставлять на склоне у ворот те нежные побеги дикой астры, которые они не успели съесть - без присмотра они бы быстро загрубели и переросли, так что он с самого утра сбегал на склон и набрал целую корзину сочной зелени, решив использовать её без остатка. Горячая похлебка с зеленью и по половинке соленого утиного яйца на брата стали отличным, сытным началом дня.
Покончив с едой, Лу Суй отправился снимать силки, а Ся Цинтао остался хозяйничать по дому: перестирал скопившееся белье и принялся наводить порядок в комнатах перед отъездом.
К полудню Лу Суй вернулся, неся на плече две снятые ловушки. В одну из них попался дикий заяц; петля намертво зажала зверьку заднюю лапу, знатно её повредив. Охотнику пришлось по пути набрать лечебных трав, хорошенько разжевать их в кашицу и приложить к ране зайца, чтобы остановить кровь, отчего он и задержался в лесу дольше обычного.
После обеда супруги принялись пересчитывать оставшиеся припасы: привезенной из дома соли оставалось еще добрых пол-цзиня, а вот соевый соус и растительное масло были уже на самом донышке. Сушеной зелени оставался всего один небольшой мешочек, рис тоже подходил к концу, зато муки в амбаре оставалось еще добрых пол-мешка, да и масло для лампы они почти не потратили.
Они мысленно сделали пометку на будущее: когда в следующий раз соберутся в эти края, пшеничную муку и ламповое масло можно с собой не брать, а вот всего остального придется нагрузить побольше.
Перед сном они окончательно упаковали все вещи, которые собирались забрать с собой: Ся Цинтао бережно уложил в мешки дошедший до нужной кондиции муэр и высушенные бамбуковые стружки, свернул чистую сменную одежду. Лу Суй припрятал поглубже добытый мускус, волчьи клыки, пушистую лисью и волчью шкуры. Отдельно они привязали дикого козла и устроили в клетках двух живых зайцев.
У охотника уже был готов четкий план: на широкую спину дикого козла они навьючат мешки с сушеным бамбуком и грибами; верному Дамэню на спину пристроят тюки со сменной одеждой - так что Ся Цинтао останется лишь нести в руках кувшин со своим драгоценным черным муэром. Все остальное тяжелое снаряжение Лу Суй полностью забирал на себя.
Ся Цинтао остался более чем доволен таким уговором. Его сердце уже вовсю трепетало в предвкушении возвращения в родную деревню, и засыпал он с тем же радостным волнением, с каким уходил в горы неделю назад.
---
На восьмой день их пребывания в лесу супруги проснулись ни свет ни заря.
Ся Цинтао спешно принялся за утреннюю стряпню, а Лу Суй вытащил все собранные пожитки на крыльцо под навес, после чего по указке мужа аккуратно свернул постели и убрал постельные принадлежности в сундуки.
На завтрак юноша высыпал в котел последние остатки риса из мешка и разогрел вчерашнее фазанье мясо. Вчетвером - двое хозяев и две верные собаки - они подчистили котел и тарелки так чисто, что и мыть почти не пришлось. Напоследок супруги дружно прибрались на кухне, расставили утварь по местам, затушили очаг и, подхватив вещи, вышли со двора.
Ся Цинтао бережно прижимал к груди кувшин с сушеным муэром. Перед тем как сделать первый шаг, он обернулся и еще раз окинул взглядом уютный дворик, где они провели столько чудесных дней. На душе у него шевельнулась легкая, светлая грусть, но стоило ему вспомнить о доме в деревне и оставшихся там родных, как лицо юноши снова озарила счастливая улыбка. Заметив, что капустные грядки у забора покрылись сплошным золотистым ковром цветущего рапса, он не удержался от вздоха:
- Ой, какая жалость! К нашему следующему приходу все эти цветы уже отцветут, а семена опадут на землю. Знать бы заранее, я бы в прошлые дни, пока было свободное время, посадил тут семена восковой тыквы или горлянки. Глядишь, приехали бы в следующий раз - а тут свежие овощи к столу.
- Да мы ведь и не догадались прихватить с собой семена тыквы, - отозвался Лу Суй. - Тут моя оплошность. Нужно было еще в деревне обо всем тебе рассказать.
- Да ладно тебе, не стоит быть слишком алчными, - лукаво улыбнулся Цинтао и первым зашагал к калитке.
Двое людей, две собаки и один статный дикий козел дружно вышли за пределы усадьбы. Лу Суй тщательно запер ворота на замок - хоть в этих глухих местах люди почти не появлялись, но береженого Бог бережет: мало ли, какой лесной зверь решит наведаться в пустующий дом, к такой встрече нужно быть готовыми.
Миновав зеленеющую долину, им снова предстояло преодолеть ту самую крутую дикую гору.
Однако на этот раз Ся Цинтао был полностью готов к трудностям, да и сил у него после сытных ужинов изрядно прибавилось, так что подъем дался ему куда легче прежнего. Дикий козел, которого они исправно подкармливали сочной травой все эти дни, вел себя на удивление смирно и послушно следовал на поводке. В итоге супруги умудрились перевалить через хребет еще до того, как солнце успело подняться к самому зениту.
Спустившись к подножию, Лу Суй протопал к раскидистым кустам и выкатил оттуда спрятанную неделю назад телегу. Они дружно перегрузили на нее все тяжелые мешки и тюки. Лу Суй привычно впрягся в оглобли, Ся Цинтао перехватил поводок с козлом, и они начали подъем на вторую гору.
К этому времени солнце уже пекло вовсю, становилось довольно жарко. К счастью, через эту гору вела натоптанная, ровная тропа, так что идти по ней было несравнимо легче, чем продираться сквозь дикие заросли на первом перевале.
По пути Ся Цинтао заприметил те самые заросли дикой восковницы и сливы, мимо которых они проходили неделю назад. Когда они только шли в горы, деревья стояли голыми, но за несколько дней палящего солнца ветки успели сплошь покрыться нежными, пышными цветами. Цветение было до того буйным, что глаз не оторвать! А вот росшие поодаль дикие персики уже сбросили свои розовые лепестки, и на их месте начали завязываться крошечные зеленые плоды.
На самой середине склона им повстречался знакомый дедушка из их же деревни:
- О, никак наша молодая чета из горы возвращается?
- Здравствуйте, дедушка! - с улыбкой поприветствовал его Ся Цинтао. - А вы чего это в самый полдень на горе позабыли?
- Да тут у меня одна персиковая яблоня совсем одичала, ветки вон как густо разрослись - одни листья прут, а завязи никакой. Решил вот лишний сухостой спилить, сейчас закончу - и тоже вниз двину, - старик утер со лба обильный пот и, бросив взгляд на их телегу, восхищенно причмокнул языком: - Надо же, какого знатного дикого козла ведете! За такого красавца в городе купцы отвалят кучу серебра, почитай, целое состояние привалило!
- Да просто удача улыбнулась, вот и поймали, - скромно отозвался Цинтао.
Вскоре тропа повела их вниз, к самой деревне. На подходе к окраинам им то и дело попадались навстречу односельчане, и каждый из них невольно провожал долгим взглядом статного дикого козла, которого бережно вел на поводке Ся Цинтао. Нынче среди столичной знати и благородных мужей пошла повальная мода на козлятину - в народе поговаривали, что это мясо обладает согревающими свойствами и невероятно полезно для здоровья. Как водится, простолюдины и богатые купцы тут же бросились подражать верхам, из-за чего цены на козлятину на рынках взлетели в несколько раз и достигали уже двухсот вэней за один цзинь! Их козел был до того крупным и упитанным, что за него и впрямь можно было выручить не один лян чистого серебра.
Немудрено, что деревенские жители смотрели на Лу Суя и Ся Цинтао с нескрываемой, жгучей завистью.
Цинтао про себя лишь тихонько радовался: «Слава Богу, никто из них и понятия не имеет, что Лу Суй вдобавок ко всему подобрал в лесу драгоценный мускус. Если бы они прознали, что эта маленькая штучка стоит несколько десятков лянов серебра, обычная зависть мигом переросла бы в лютую злобу, и тогда беды да пересудов нам точно было бы не избежать».
Прошагав еще немного, супруги наконец-то затормозили у ворот собственного дома. Калитка во двор была распахнута настежь, но вокруг стояла полная тишина - дома никого не оказалось.
- Матушка! А-Янь! - во весь голос позвал Ся Цинтао. Убедившись, что ответа нет, он повернулся к мужу: - Матушка, должно быть, ушла на ручей стирать, даже ворота запереть позабыла.
- Угу, ничего страшного, - Лу Суй аккуратно опустил оглобли телеги на землю. Цинтао покрепче привязал козла к столбу у забора и поспешил на помощь мужу - разгружать вещи.
Едва они успели перетащить на крыльцо первые мешки, как во двор, сияя от радости, торопливо зашла Юньнян. На поясе у нее был повязан домашний фартук, а в руках она держала плетеную корзину с наполовину вымытыми листьями шпината:
- А-Суй, Цинтао! Вернулись-таки! Обед-то по пути успели перехватить?
- Еще нет, матушка! - Ся Цинтао при виде свекрови ощутил такую невыразимую теплоту - все-таки они не виделись целую неделю. Он подскочил к ней, ласково перехватил её за руки и принялся хвастаться: - Матушка, мы такого знатного козла добыли! А еще я в горах целую кучу бамбуковых стружек насушил!
- Вот и славно, вот и хорошо! Главное - что живыми и невредимыми вернулись! - Юньнян, как любая заботливая мать, первым делом пеклась о том, чтобы дети были сыты: - Я сейчас же побегу к очагу, обед приготовлю. Чего бы вам хотелось отведать?
- Свинины хочу! - Ся Цинтао за время пребывания в лесу так соскучился по обычному домашнему мясу, что готов был душу за него отдать. Но поразмыслив, он понял, что бежать на рынок за свежим окороком сейчас уже поздно, а потому с надеждой добавил: - Да только свинину сейчас взять негде... Матушка, приготовьте нам, пожалуйста, обычный жареный чесночный лук с куриными яйцами! Мне так сильно яиц хочется, сил никаких нет!
- Ой, хорошо, сейчас все сделаю! - Юньнян с улыбкой повернулась к старшему сыну: - А-Суй, а ты чего хочешь?
- Мне все равно, матушка, - Лу Суй к еде, как всегда, оставался совершенно неприхотлив.
- Ну и ладно. Пойду разводить огонь: приготовлю на пару сочный шпинат, соображу целую тарелку лука с яйцами, да порежу наших домашних соленых огурчиков, - приговаривала Юньнян, со всей душой отправляясь на кухню хлопотать у печи.